Слепо иду за незнакомцем

Знаете то чувство, когда тебе дарят на день рождения красивую коробку с бантом, не говоря что внутри, а ты в предвкушении, ведь не знаешь чего ожидать. Руки чешутся, ноги чешутся, всё тело в напряжении. Что же там? Неужели то, что ты так давно хотел? Так интересно! Быстро пытаешься открыть, и тебе уже плевать на этот бант, красивый он или нет, большой или маленький, ты разрываешь его ради того, чтобы побыстрее увидеть, что тебе подарили и избавиться от грызущего вопроса «что там?». Примерно то же самое сейчас ощущает Минхо, который пытается выдавить свои глаза через затылок, чтобы увидеть, что ползает у него по спине. Он готов возомнить себя Марсием, с которого заживо содрал кожу Аполлон. Только, чтобы не чувствовать эти шажочки чего-то неизвестного, вызывающего табун мурашек и гусиную кожу. До греческого Бога ещё далеко, если Морфеем ему не стать, зато стать бревном самое то. Неподвижно стоять, надеясь на то, что насекомое потеряет к нему интерес и решит добровольно уйти — то, что мы умеем…ну, или звать на помощь. Как же Минхо не хотел унижаться перед незнакомцем, выдавая свой страх, или не совсем страх. Он вроде не боится насекомых, но боится. Это как: «я не боюсь темноты, а того, что скрывается в ней». — Что не так? — Джисон подходит ближе к парню. — Там…спина, — бубнит Минхо. — Что? — выпучил глаза Хан, — у меня было что-то на спине? Что? Жук? Паук? — Джисон судорожно пытается стряхнуть что-то со своей спины, дотягивается руками. — Сороконожка? Змея? Белка? Почему я ничего не чувствую? — Моя спина! — крикнул тот, до сих пор стоя на одном месте. — А. Хан поправляет берюзовое худи руками и обходит Минхо, чтобы посмотреть на проблему. — Минхо, у тебя тут корова, — издевается Джисон, — не подумай, что я вру, — он прикладывает палец к затылку, чтобы насекомые смогло перебраться на него, и показывает Мину, — вот, красная. Мин выдохнул, прикрыл веки и сказал: — Давай быстрее выбиратся отсюда! Они шли примерно 20 минут…примерно, потому что Джисон в своё время не послушал консультанта в магазине электроники и купил телефон с более слабым аккумулятором, который живёт максимум 9-10 часов, а они уже прошли. Телефон умер, как бы самому теперь коньки не отбросить, ну, или ласты, копыта, кроссовки. Кстати о кроссовках, подошва никудышная, ещё немного и она отправится в свободное плаванье по куче сырых листьев. Почувствует себя Добби из Гарри Поттера и смолвит: « — у Добби больше нет хозяев! Добби — свободный эльф!». Молчала молчаливая молчанка. Никто из этих двоих не проронил ни слова. А о чём разговаривать? Что сказать? Что спросить? Они знакомы час от силы. Вопрос «у тебя есть парень?» уже будет звучать достаточно комфортно? Вряд ли, поэтому стоит молчать. — Как думаешь, тут водятся йети? — молчать? Эти минуты для Джисона мукой были. Он может сидеть тихо только во время чтения, поскольку книг в округе не наблюдается, время тараторить, — я вычитал в интернете, что они в лесах обычно обитают. — Думаю, они обитают только в головах у идиотов. — Чем ты увлекаешься вообще? — Игнорирую идиотов, — монотонно отвечает Минхо. — А если без шуток? — Я похож на комика? — Честно, — задумывается Хан, ловя в свою сторону злобный взгляд. — Ты похож на Гринча, злобного такого, правда не зелёного, но… — Во-первых, — Мин перебивает Джисона, не дав договорить, — я понятия не имею, что за дядька этот твой Гринч, а во-вторых, всему своё время. Сейчас не время узнавать друг друга поближе. Луна знает своё время, как и солнце. Они выходят на замену друг другу, когда наступит их час. Но солнечные или лунные лучи не увидеть из-за грозных туч, которые хозяйничают на небе. Было бы прекрасно наблюдать за тем, как свет просачивается через огромные ветки деревьев и делится на линии. Такое ощущение, будто Джисон и Минхо маленькие ящерицы в террариуме, а где-то в комнате большой человек медленно, плавно, не спеша выключает свет. С каждым их шагом в лесу становится всё темнее и это нагнетает. Что если они и вправду встретят кабана или ещё хуже — волка. Не успеют или не смогут вылезти на дерево из-за того, что оно мокрое и это сделать затруднительно. Все мысли Джисона заняты только этим, пока он перешагивает через сухие ветки деревьев, которые ветер повалил на землю. — Как ты вообще попал сюда, ты не рассказывал, — прерывает тишину Хан. — Как и ты. — Тогда давай расскажу, я… — Не хочу знать, — перебивает Минхо. — А я хочу услышать твою историю! — Хоти дальше. — Ну и ладно…– бубнит себе под нос Джисон, пытаясь ухватится за дерево, чтобы подтянутся наверх, ведь они идут по холму. Мокрые листья съезжаеют вниз под ногами. Они оба запыхались, сил уже нет, но нужно выйти на вершину. По-прежнему что-то тихо тараторя, Хан тянется к очередному дереву перед собой, но не успевает ухватится, подошва его кед мастерски быстро скользит по листью, он падает и катится вниз. Минхо слышит его крики и оборачивается, смотря, как парень прикрывает руками голову, пока катится калачиком. Мин в удивлении округляет глаза. Хана останавливает дерево, он бьётся об него спиной и скручивается от боли. Парень лежит на боку, глаза закрыты, руки обнимают живот, а брови сведены к переносице. Джинсы порваны, и это не потому, что так модно. Торчащая из земли, то-ли ветка, то-ли корень дерева, разодрал синюю ткань и немного поцарапал кожу. Бирюзовое худи больше не бирюзового цвета, оно грязно-коричневое, мокрое, в некоторых местах даже торчат нитки. Джисона кривит от боли, в ушах звенит из-за сильного удара. Минхо аккуратно начинает спускаться. Чтобы не повторить судьбу Хана, он судорожно хватается за деревья. Молится, переживая только о том, чтобы ему не пришлось нести на спине этого надоедливого паренька. Что если он не сможет встать? Минхо не будет его на себе тащить, ну его нафиг, он сам еле-еле ноги переставляет, физически не сможет пойти с ним на спине по крутом холму. Оставит в лесу и поспешит искать выход, пойдёт один, чтобы здесь не пришлось ночевать. Так он думал, пока не увидел искривленное лицо лежащего на земле Джисона, который кряхтит и не открывает глаза. Видимо, удар был слишком сильный. Он правда не сможет самостоятельно идти дальше. «И что же делать?» — Эй, слышишь меня? — Минхо касается его плеч, чтобы помочь принять сидячее положение, но тот лишь кривится от боли, продолжая лежать на холодной земле. — Джисон? — Минхо начинает паниковать, что ему делать в такой ситуации? Перед ним лежит парень, который ещё минуту назад доставал его вопросами, а сейчас из-за своей невнимательности и неосторожности, наверное, чуть не умер, скатившись по холму вниз. Что делать, если тот корчится от боли, а ты не знаешь где болит? Что делать, если это всё произошло в чаще леса и у тебя нет с собой чёртовой аптечки? Да и вообще, вы заблудились и толком не знакомы, и непонятно какое время сейчас. Как дотянуть его наверх побыстрее, пока темнота не укутала всё вокруг окончательно. Даже если и дотянет, то что дальше? Он смотрит на Хана и не может ничего придумать. Смотрит и думы думает. Пока не замечает, как по грязной щеке Джисона течёт слеза. Он застыл в недоумении, хотя, что тут не понятного, Джисону больно, очень. Минхо осторожно касается ладонями его лица и говорит: — слышишь меня? Джисон, ты должен открыть глаза, — поглажывает большими пальцами его щёки. — Мы должны уходить… Давай, поднимайся, — Хан ищет источник голоса, ему понадобилось много времени, чтобы заметить в полумраке размытый силуэт напротив, когда медленно открывает мутные глаза из которых продолжают литься слёзы, а Мин бережно вытирает их. Дует лёгкий ветер, треплет их волосы и вызывает мурашки от холода, но Хану холоднее вдвойне. Ощущение, будто он не на земле лежал, а на куске льда. Так сыро и мокро. Джисон поднимается, не без помощи Минхо, и сидит, прислонившись затылком к дереву, а помощник сидит на корточках напротив. Хан даже не заметил, как плакал, солёные дорожки застыли на его бледных щеках из-за ветра. Минхо вздыхает и прикрывает веки, пытаясь сформулировать предложения в своей голове. Джисон догадывается, что тот хочет сказать и начинает первый: — Ты же понимаешь, что я не смогу идти? — глаза напротив открылись и смотрят прямо на него, — уже практически ничего не видно, а я с изодранной ногой. — Тогда я пойду? — Нет! Ты что бросить меня тут вздумал? Я не горю желанием умереть здесь! — кряхтит Хан, но моментально жалеет об этом, боль пронизывает тело с новой силой. — Я думал, что ты скажешь что-то на подобие: » — ты должен продолжить свой путь без меня, найди выход, выберись отсюда. Я не должен быть для тебя обузой, наверное, я заслужил это, такова моя судьба! Я останусь, уходи!» — с явной насмешкой тараторит Минхо. — Я в твоих глазах на самоубийцу похож? — Джисон выгибает бровь, пытаясь в темноте заметить эмоцию на лице напротив. — Это я тут суицидник. — Уже темнеет, что нам делать? — Будем ждать, пока наступит утро, что ещё остаётся? — говорит Минхо. — Верно, но…волки, медведи и мы, — практически шепчет Хан. — У меня чёрный пояс по карате, всё путём. — Спасибо, успокоил, — театрально искривил лицо Джисон. — Обращайся. Джисон мечтал о том, чтобы исследовать лес, но не до такой же степени. Он успел подружиться с пеньком, искупаться под дождём, встретить странного незнакомца, который тоже умудрился забрести не туда. Попробовать почву на вкус ему тоже удалось — даже врагу не посоветовал бы. Зато не голодный, аппетит вмиг пропал после экстремального спуска. Когда-то он хотел сходить на американские горки, сейчас уже не хочет, такое его сердце не выдержит, как и желудок, он потребует возврата всей съеденной Джисоном еды. Обойдётся. За сегодняшний день Хан «наэкстрималился» на всю оставшуюся жизнь. Достаточно. Как только выберется из этого леса, больше не вернётся, стоило и дальше читать о нём на страницах книг. Ну, не со всеми же так бывает. Адекватные люди не пошли бы за диким зайцем, как минимум потому, потому что он дикий. Его не поймать, не погладить, даже близко подойти нельзя, сразу сверкает лапами. Но кого это волнует? Правильно — всех, кроме Хана. На тот момент ему нужна была лишь фотка, чтобы похвастаться перед Хёнджином, мол: » — вот, смотри, это я сам сфоткал, а не скачивал из Pinterest». Только и всего. Интересно, друг переживает за него сейчас. Может в полицию позвонил? Он обещал вернуться до закрытия общаги, но сейчас уже ночь. Джисон не уверен, перевалило за одинадцать или нет, ведь именно в такое время задолбавшиеся охранники меняются с ночной сменой. Чем быстрее Хёнджин почует неладное и сообщит о пропаже, тем лучше. Ведь жутко хочется смыть всю грязь и пыль с себя. Душ. Душ. Душ. В голове на репите прокручивается только это слово. — Я не смогу уснуть, может, поговорим? — спрашивает Хан, сидя тод тем самым деревом и смотря куда-то в темноту перед собой. — Давай без откровений. — Хочу обнять тебя. — Что за… — спохватился Минхо, из-за чего напугал Джисона, который рефлекторно закрыл руками лицо, — я же сказал! — Мне холодно! — крикнул Джисон и повернул голову в правую сторону, поняв, что именно там сидит Мин, — думаешь, я хочу обниматься? Нет, я хочу жить! Знаешь, так ведь и до смерти замёрзнуть можно. — В Сибирь бы тебя. — Только не говори, что ты там был. — Не был. — Вот и радуйся! — Радости полные штаны. — Минх…ты что…– от неожиданности запинается Хан. — Да, — тихо произносит Мин, — я сделал ошибку. — Ты… — Сделал ошибку, когда спустился сюда за тобой, когда ты решил почилить под деревом. — прошипел сквозь зубы Минхо. Джисон впервые в жизни порадовался тому, что ничего не видит, ибо от выражения лица напротив, ему было бы не по себе. Он уверен. — Так ты не… — Нет. — Аж отлегло, — Хан положил ладонь на грудь, громко выдыхая. — Какашек боишься что ли? — Только чужих. Своих не бояться! — Мг, — шмыгнул носом Минхо. — Тебе тоже холодно, вот видишь. Давай хоть за руки возьмёмся, согреем их, — вновь предлагает парень. — Да ни в жизни. — Ну же! — скулит Хан. — Ни за что, блять, в жизни! Какая часть фразы: » — ни за что, блять, в жизни» — тебе до сих пор не ясна? Почему я должен повторять тебе это? — Да ладно, успокойся, — шарахается Джисон, вжимаясь спиной в дерево. — Я просто спросил, а ты сразу колючки свои выпускаешь, как ёжик. — Просто сиди. Не говори, не двигайся. Просто сиди. — Может, мне и дышать запрещается? — возмущается Хан. — Может, если хочешь — перестань, — саркастично отвечает Мин, параллельно перемещаясь ближе к дереву, чтобы, как и Джисон, опереться на него спиной. Вокруг тьма. Холодно и мокро. Минхо и Хан сидят возле дерева, касаясь друг друга лишь плечами, и ждут наступления утра. Надеются остаться в живых.