Слепо иду за незнакомцем

Два года назад

— Хёнджин-а, зачем тебе жить в общежитии и делить с кем-то комнату? — говорит женщина, обращаясь к сидящему на заднем сидении чёрной Audi A8 сыну. — Мало того, что мы позволили тебе учиться в Сеульском университете вместо того, чтобы поехать за границу, так ты ещё и заполнил документы на заселение в это захолустье. Даже не удосужился нам сообщить. Слово родителей для тебя ничего не значит? — Я не сказал, потому что твоя реакция была бы такой же, — нахмурился парень и зыркнул на салонное зеркало заднего вида, в котором можно было увидеть сведённые к переносице брови статного мужчины. Он сидел за рулём и смотрел лишь вперёд, слушал, как его жена спорит с сыном, хотя машина стояла на месте возле ворот общежития. — Зачем ты упрямишься? Иди в комендантскую и скажи, что не будешь заселяться, — не унимается госпожа Хван и разворачивается лицом к парню, который нервно сдирает кожу вокруг ногтя на большом пальце, время от времени прикусывает щеку изнутри и смотрит себе под ноги. Хёнджин волнуется, боится возражать родителям, но продолжает, ибо устал притворяться, что в их семье всё хорошо. Когда-то он обязательно напишет стих о том, как сильно хотелось сбежать из той машины, как синьно хотел отдохнуть и забыть о постоянном контроле. Невыносимо. — Я же волнуюсь о тебе, забочусь! — говорит женщина. Забота? Если держать человека в маленькой клетке, что построена из собственных мечтаний, хотелок, желаний и не выпускать его в мир целых восемнадцать лет называют «заботой», то мать Хёнджин отлично справляется. Даже слишком. А отец поддерживает…своим молчанием. Он бездействует, а у этого тоже есть последствия. — Мам, я хочу сам жить. — Ты не будешь сам, — выделяет последнее слово, — тебя с незнакомцем каким-то поселят! — Мам, я не хочу быть с вами, я уже не маленький мальчик. — Ты всегда будешь для меня таким. Я твоя мать и я волнуюсь. — Мне уже давно не пять лет, я могу за себя отвечать. — Ты по-прежнему ребёнок, просто останься с нами. Бесполезно. Бес-по-лез-но. Хёнджин решает закончить этот бессмысленный разговор, который ни к чему не приведёт, ведь отступать он уже не собирается. Парень громко вздыхает и открывает заднюю дверь машины. Он хватает свой чёрный рюкзак за лямку и выходит под громкие крики матери с просьбой остановиться. Отец же опять молчит и лишь лениво поворачивает голову в сторону отдаляющегося от них сына. Госпожа Хван выбежала следом, громко грюкнув дверью, и просила не делать глупостей, кричала во весь голос парню вслед. На это обратили внимание все прохожие и студенты, которые тянули свои чемоданы в здание или те, кто уже расположился и вышел рассмотреть территорию вокруг. Одним из таких людей был будущий сосед Хёнджина — Хан Джисон. Парень толкнул входную дверь от себя и вышел из общежития. Он выглядел расслабленным: ветер легонько развивал каштановые волосы, а из его ушей свисали белые провода от наушников. Руки грелись в карманах серого худи, а лёгкая улыбка на лице показывала, что тот в приподнятом настроении. Джисон не успел услышать всех криком и фраз от обезумевшей женщины, что стояла возле чёрного автомобиля за воротами и махала руками, тыкая пальцем в отдаляющуюся спину угрюмого парня. Хан услышал только последние слова: — Хван Хёнджин, ты ещё пожалеешь об этом! — на последок бросила госпожа Хван и обернулась к своему мужу. Мужчина до сих пор сидел в салоне и, немного приоткрыв окно, промямлил тихое: — Оставь его, пусть идёт. Джисон вытащил правый наушник и остановился, не понимая, что происходит. Через несколько секунд тот самый парень, на которого орали, пулей прошёл возле Хана и дерзко потянул на себя дверь, буквально забегая в здание общежития. Затем та чёрная машина уехала, а люди вокруг стали шептаться. «Он из старших курсов?» Промелькнуло в мыслях остолбеневшего парня. Он узнал правду только тогда, когда вернулся с прогулки в свою новую комнату и заметил того самого парня, который небрежно бросил свой рюкзак на пустую кровать и обернулся на шум открывающейся двери. — Привет, — заговорил тот, — теперь мы соседи, я Хван Хёнджин. — П-привет, я Хан Джисон, — махнул рукой. — А у тебя вещей с собой нет? На это Хван лишь пожал плечами и сел на край кровати. — Может, — тихо начинает госпожа Хан, сидя на лавочке в парке вместе с Хёнджином, — Джисон сам вернётся? Найдёт выход и придёт. Точно. Солнце уже готовилось зайти за горизонт. К вечеру небо избавилось практически от всех грозных туч. Оно очистилось, скинуло с себя серость, грусть и слёзы. Что не скажешь об этих двоих, отчаявшихся людях, которые с тоской наблюдают за постепенно угасающим огненным шаром. Уличные фонари давно включились, как и неоновые вывески различных магазинчиков, кафешек, ресторанов. Мирно прогуливающихся людей стало намного больше. Кто-то просто гуляет с собакой в полном одиночестве, а кто-то держиться за руки со своей второй половинкой и шагает куда-то вперёд, не зная куда. Сейчас погода прекрасна: свежий воздух, которым хочется заполнить лёгкие настолько, чтобы хватило на всю жизнь. Шелест листьев, что успокаивает, снижает уровень стресса до минимума. Руки так и тянутся, чтобы записать этот чудесный звук природы на старую кассету и переслушивать, когда накроет волной страха. Это намного атмосфернее, чем просто забить в поисковике YouTube «расслабляющие звуки» Даже смех прохожих кажется каким-то другим в это время, комфортным. Какая-то девушка уже несколько минут разговаривает по телефону, стоя возле уличного фонаря. Она так заливисто смеётся, когда голос из мобильного что-то ей говорит. Телефон. Несколько часов подряд мобильный Хвана покоится в его кармане. Выключенный. Он достаёт его, но не решается включить, просто сидит, опустив голову вниз, и поглаживает свой зелёный чехол. Женщина замечает сомнения парня и решает наконец-то заговорить об этом. — Поговори с ним, — подаёт голос, смотря прямо вперёд, а Хёнджин удивлённо хлопает глазами, уставившись на её лицо. — Что? — Не заставляй отца волноваться, — она повернула голову к парню и мягко улыбнулась. — Я не знаю, что произошло и не имею права вмешиваться в чужие дела, поэтому не буду заставлять или навязывать. — Верно, вы не знаете. Лицо Хвана так прекрасно, будто сам Бог своими руками лепил из мягкой, нежной глины. Ровная, сияющая кожа, аккуратный нос и пухлые губы. Красивый разрез глаз и не менее привлекательный, напоминающий карамель, цвет, а также родинка. Совсем маленькая, прямо под глазом. Такое чувство, что Всевышний с улыбкой творил эту красоту, а затем внезапно решил добавить что-то экстримальное, изюминку, значение которой люди на земле не приветствуют. «Человек с родинкой под глазом рождён для того, чтобы плакать, лить слёзы». Именно так тлумачат эту изюминку. Хёнджин никогда не верил во что-то подобное, но иногда в голове проскальзывала мысль о том, что это не так уж и бессмысленно. Это «иногда» случалось слишком часто за последние два года. Когда он сидел как угрюмая тучка, наполненная дождём, укутывался в своё строгое тёмно-синее клетчатое одеяло и проливал слёзы, задумываясь над тем, правильно ли живёт, терпя всё это. «У тебя не может быть своих планов, сегодня мы идём на мероприятие». «Никогда не надевай эту убогую рубашку, она тебе не к лицу». «Не смей грубить этим важным людям или говорить с ними неформально». «Соответствуй». «Подойди поближе к той девушке, заговори ей зубы». «Перестань пропадать где попало с этим своим Хан Джисоном». «У нас деловая встреча в понедельник, не ешь ничего, соблюдай фигуру, оставайся стройным». «Поход в кинотеатр с другом? Пустая трата времени, займись чем-то более полезным». Продолжать не стоит, ведь можно сутками проговаривать подобные фразы, которые врезаются в голову Хёнджина до сих пор. Может ли вообще кто-то его понять? Возможно, но только люди, что пережили что-то подобное. — Вы не знаете, — тихо шепчет Хван. — Что-то очень ужасное или обычная ссора, — произносит мать Джисона, — совсем не важно, ведь, если это ранило, значит останется шрам, который будет с тобой на протяжении всей жизни. Просто сделай правильный выбор, чтобы потом не жалеть. Сделай всё, чтобы не повесить на себя ярлык «беглец». Не убегай, не скрывайся, реши всё словами и просто поговори. — Нет сил разговаривать, — отрицательно махает головой, хмуря брови, — если бы это только помогало. — Тебя же это тоже мучает, чувство тревоги. Ты тоже переживаешь и не хочешь нормально общаться с родными. Я именно тот человек, который скажет «я понимаю» и не солжёт. Со мной что-то похожее было. Это невыносимо, когда ты понимаешь, что хочешь нормально проводить время с родителями, как и все остальные, нормальные люди, но, что-то пошло не так. Обида на себя, счастливых людей вокруг. Даже зависть, — легко усмехается женщина, поглаживая парня по спине. — Да, я тоже привязан к ним и узел был слишком тугим, но сейчас я ослабил его, — махает головой и наконец-то поднимает наполненные грустью глаза вверх. — Просто нужно переждать, я смогу. Время всё решит, а не пустые разговоры.

***

Щекастый и Минхо сидят на полу в доме Чонина и слышат разговор с улицы, точнее, пытаются услышать. Но до ушей доносятся только обрывки. Парниша обещал объяснить всю сложившуюся ситуацию своей бабушке и парни надеялись, что их примут, если даже нехотя, но позволят остаться и переночевать. Джисон стучит обеими ладонями себе по коленям от нервов и спустя какое-то время темноволосому это начало действовать на нервы. — Прекрати, — полушёпотом произнёс Мин, а затем положил свою руку поверх руки Хана. — Почему они так долго? — Не могу сказать, не умею видеть через стены, — саркастично произносит Минхо, который по-прежнему держит руку щекастого на его коленке. В этот момент входные двери со скрипом открываются и внутрь заходит Чонин с корзиной, наполненной различными ягодами, а за ним и бабушка с ведром, на половину заполненым грязными от почвы грибами. Парни моментально подскакивают на ноги и кланяются, в унисон произнося приветствие. — Бо-о-жечки, — протянула бабушка, рассматривая растерянных детишек, — здравствуйте. Женщина была довольно обычной: не худая, но и не толстая, примерно среднего роста. Чонин на голову выше, чем она. Всё лицо и руки покрыты морщинами, волосы полностью поседели. На ней надеты широкие удобные штаны и тёплый бордовый свитер. Бабуля, как бабуля, в городе тоже такие есть. — Присаживайтесь, — махает рукой и направляется в сторону парней, которые послушно опускаются на пол. — Внучок уже мне всё объяснил, если вам и правда некуда пойти, то можете остаться, — дружелюбно улыбнулась женщина осторожно присаживаясь напротив. — Спасибо большое, — благодарит Минхо и снова склоняет голову, вызывая у бабушки тихий смех. — Да ничего, у нас тут очень большой лес, огромная территория, люди постоянно ходят на прогулки и ночуют в горах. Любят же подвергать себя опасности, я не понимаю такого. Ровно на жопе не сидиться дома, все идут, как это на молодёжном у вас называется…кем-кемптинг или альпупизм. — Ба, кемпинг и альпинизм, — исправляет Чонин. — Та да, я не разбираюсь в этих ваших пупизмах. Совсем не удивительно, что кто-то в итоге заблудился, — спокойно рассказывает бабушка. Но затем она начинает оглядывать парней и замечает их грязную одежду. Сложно на самом деле не обратить на это внимание. Руки и лицо то они умыли, а джисоново худи и кофта Минхо до сих пор держат в себе лесную почву. Женщина резко поворачивается к Чонину, который по-прежнему стоит с плетеной корзинкой в руках, и грубо выдаёт: — У тебя нет одежды? Разве не видишь, что гостям нужно переодеться? Только посмотри какие грязные сидят. Разве я так тебя воспитывала? Это она ещё не знала, что черноволосый приколист от Бога. Пранкер накормил этих уважаемых гостей какими-то непонятными сушёными корнями. Сам он их не пробовал, да и на мешке не было написано ничего, он забыл наклеить напоминалку, когда складывал готовые корешки. Мало того, они явно сделаны не в этом году и это ещё удивительно, что там не завелась какая-то мошкара или моль, которую никак не вывести. Приходится потом выкидывать полностью всё. Если бабуля прознает, то можно будет сразу звонить в похоронное бюро и заказывать себе местечко. Она очень любит принимать гостей, ибо новых людей в этой деревне можно встретить только на новый год, когда чьи-то родственники приезжают увидеться и отпраздновать. Кроме соседей и кобылы Катерины тут не с кем общаться. Новые лица, это редкость в этих краях, поэтому бабуля, само собой, предложит всё самое лучшее. — Я думаю, что моя одежда им будет маленькая. — С ума сошёл, как маленькая? Ты только посмотри какие они худые, кожа да кости. Можно их прям так брать, кидать в кастрюлю и костной суп варить, — ляпнула, а Чонин выпучил глаза, когда заметил, как от последней фразы переглянулись удивлённые парни. — Ха-ха, — выдавил черноволосый, — я же вам говорил, какая она шутница? — парень наигранно улыбается и подходит ближе к бабушке. Он осторожно подхватывает её под мышку и просит подняться на ноги, а затем тихо шепчет на ухо: — костный суп из них? Ты о чём вообще? — Нет, ну…- возмущается та. — Я найду им одежду и приготовлю воду, чтобы помылись, а ты лучше иди что-то приготовь, гости голодные сидят, — быстро протараторил тот, вручил корзину женщине в руки и направил в сторону кухни, подгоняя руками, а сам подошёл к шкафу, отодвинув розовое одеяло, и начал искать чистую одежду, которая бы подошла парням. Они обычно очень шумные, буквально орут, но сейчас и не пикнули, лишь кивали хозяйке дома, когда та говорила. Тихонько сидят, затаились, словно мышки в траве. Чонин выбрал синюю майку в белую широкую полоску с длинным рукавом и белый, но не очень тёплый свитер мелкой вязки. Также две пары спортивных штанов, они выглядели изношенными и широкими. Точно жать не будут. Он закрыл шкаф и развернулся к парням, которые встали в ожидании, чтобы наконец-то переодеться в чистую одежду. — Трусы́ не предлагаю, — безразлично сказал черноволосый, протягивая выбранное в руки, — новых нету, свои не отдаю, обойдётесь. — А ванна где у вас? — решился первым подать голос Хан, принимая белый свитер и одни из штанов. — Сейчас покажу, — хмыкает парниша и направляется на выход, — дуйте за мной. Минхо выходит последним и закрывает за собой дверь, догоняя идущих впереди парней. Чонин ведёт их к маленьким деревянным домикам. — Это туалет, если что, — указывает на тот, что справа и заходит во второй. Внутри нет ничего. Это будто картонная коробка: тоже из дерева и тоже пуская. — Как тут… — Ждите, — перебивает щекастого, — я вернусь, — сказал и вышел, грюкая дверью. — Щас тазик притащит, — Минхо включает вангу-провидицу и оказывается прав, ведь через минуту в домик влетает Чонин со словами: — Вот вам тазик! — Надо же, тоже розовый! — ахает Джисон. — Бабушка давно его купила, просто на рынке остался только в таком цвете. Ну и что поделать? — Ты живёшь как настоящая принцесса! Одеялко розовое и ванночка тоже, — хлопает в ладоши Мин. — Может, ещё и какаешь зефиром или что-то в этом роде? — Может, закроешь свой рот? Нет, ну, можешь и продолжать, если хочешь, но я не дам тебе помыться в таком случае. — Да это шутка у меня такая, успокойся. — Не смешная. — Видишь, — крикнул Джисон, — я же говорил, что он шутит как тот, кто успел повидать динозавров. Тебе сколько лет? — выпучил глаза на Минхо, который стоит рядом. — Двадцать четыре, — гордо поднимает голову, всматриваясь в карие глаза Хана. — Фу, да ты старый, — Чонин безнадёжно махнул рукой, — песок уже сыпется. — Что значит старый? Эй, сосунки, это у вас ещё молоко на губах не обсохло. Что-то вы слишком обнаглели, чтобы так со старшими разговаривать! Вас совсем не воспитывали или как? Тогда я вам покажу, что такое уважение, отныне зовите меня хён, — возмущается — Ладно, хён, — хитро лыбится Джисон, — вот только у меня есть своя версия этого слова с расшифровкой. — Какая? — Хули ёрничаешь неуч. — Сам ты неуч, — повышает голос Минхо, пока на фоне начинает смеяться Чонин. — Я пойду за водой, она уже должна была нагреться, — хихикает парень и выходит во двор. Ванна уже готова, стоит по середине небольшой комнаты, горячий пар заполняет помещение, а черноволосый командует, говоря, что первым пойдёт Джисон. То ли потому, что с самой первой встречи с ним было комфортнее говорить, то ли из-за ситуации с шутками за триста от Минхо, которые не понравились Чонину, то ли от того, что парню весело наблюдать за неуклюжим поведением щекастого. Не понятно, просто потому что. И вообще, тут главную роль играет именно голос владельца тазика, он должен решать. Это как на собрании акционеров: преимущество у того, кто обладает самыми ценными акциями. — Может, — начинает Хан, стоя напротив парней с чистой одеждой в руках, — освободите помещение? — Нам уйти? — замешкался Минхо, потирая затылок. — Было бы славно. — Только посмотрите на него, какой нежный, как снежок снежный. Я же тоже парень, уже всё видел и ничего сверхъестественного там нет, — безразлично произносит темноволосый, но затем резко затихает и расширяет глаза, продолжая: — или есть? — Минхо! — рявкнул Джисон, которому просто хотелось оставаться в полном одиночестве, и тот, закатив глаза, вышел вместе с Чонином. — Вот извращенец, — возмущённо бубнит себе под нос, когда остался один в помещении, — хотел поглядеть на меня или что? Все эти дни, с самого начала своего неимоверного приключения, которое не входило в, по мнению щекастого, абсолютно безупречный и точный план его прогулки, он оставался рядом с Минхо, не мог посидеть в одиночестве и одну минуту. Даже в мыслях этот парень присутствовал, ведь Джисон пытался разгадать его, понять, почему этот человек такой хаотичный. Иногда темноволосый просто шёл молча, словно угрюмая тучка, раздражался из-за того, что Хан отстаёт и приходится тратить больше времени, ожидая, пока он подбежит ближе. Затем Мин менялся и благодарил за угощение в фиолетовом фантике, тот самый батончик Хёнджина. Когда щекастый злился или нервничал, в самые морально и физически сложные моменты, Минхо просто подходил и обнимал или молча сидел рядом. Все вот эти дурацкие подколы, конечно же, были не совсем смешными и под «не совсем» подразумевается «пиздец какие идиотские», а иногда они даже задевали за живое. Но, Джисон не будет утаивать и признает — это помогало забывать о том, что вокруг твориться какой-то хаос, ужас и вообще полная задница. Что было бы сейчас с Ханом, если бы он так и не встретил незнакомца в том кошмарном лесу и не пошёл вместе с ним? Наверняка, он бы умер от голода, обезвоживания, холода или вообще от кровопотери в зубах дикого животного. Разорваная плоть и вываленые наружу кишки, аж в дрожь только от одних мыслей об этом бросает. Может, щекастый даже благодарен Минхо за то, что тот был рядом, пусть и вынужденно, чтобы выбраться вместе, но всё же.

***

Дверь чёрного внедорожника резко открывается. Длинноволосый дилер медленно садиться на кожанное сидение и потирает запястья, кривясь от боли. — Что б их, — ругается, — эти проклятые черти. Мужчина хватает свой телефон, который всё это время лежал на пассажирском сидении, и пытается включить, но он разряжен. Затем, что-то бубня себе под нос, достаёт из бардачка провод и подключает к машине, чтобы зарядить дорогой мобильник последней модели. Но без включённого двигателя процент не поднимется, поэтому примат поворачивает ключ. Фары включились и осветили бетонную стену здания впереди, а также кусты, что давно заполонили всё вокруг. На улице уже стемнело, пока дилер пытался вырваться и распутать тугой узел, который так старательно затягивали Минхо и Джисон. Телефон включился и мужчина сразу решил позвонить своему напарнику от которого на дисплее высветилось одиннадцать пропущенных. Дилер долго пытался поймать хотя бы одну палочку связи и когда наконец-то нашёл, то сразу набрал номер. Ответ не задержался, спустя несколько гудков трубку подняли и сразу начался разнос. — Эй! — кричат по ту сторону, без приветствий. — Ты где шлялся, придурок, я же тебе сказал быть на связи! Как мне по-твоему докладывать боссу о ситуации с заложниками, если ты не отвечаешь? Мне из воздуха историю придумывать что ли? Я поэт или писатель? — Да подожди ты, зачем так орать, — длинноволосый примат неодобряюще кривит лицо и спешит объяснить всё своему напарнику. — Раз так переживал, то мог сам остаться с этими дикими обезьянами, а я бы в Сеуле прохлаждался. — Это я тут прохлаждаюсь? На что ты намекаешь, балбес? — грозно произносит второй дилер, что всё это время искал тайники Минхо в которых тот мог спрятать украденные наркотики. — Лучше доложи о том, что там происходит и какого чёрта ты пропал на пол дня. — А, об этом…– примат замешкался, почесав затылок. Он придумывал в своей голове то, как бы поаккуратнее доложить о том, что эти бакланы, по совместительству его заложники, смогли вырубить дилера, связать и удрать куда глаза глядят. Думал думы и ничего не надумал. Воистину. Поэтому осталось только выдать всё как есть и получить виртуальной пизды, а потом и настоящей. — Дело в том… — Чё мямлишь? Не выводи меня. — Сбежали они, сбежали, — вырвалось у длинноволосого слишком громко и после этого последовала тишина. Что там обычно говорят? Затишье перед бурей? Возможно, это оно. — Чёртов ублюдок! — рявкает со всех силы, заставляя дрогнувшего дилера отодвинуть телефон от уха. — Ты упустил Ли Минхо, кретин! Как можно было этих шизоидных упустить? Это ж надо ещё умудриться. Ты же вдвое больше этого Джисона, так какого хуя? Зачем в качалку ходить и протеин жрать, если в итоге ты ни на что не годен, чёртово отродье! Как ты мне прикажешь сейчас к начальнику пойти, а? Меня же на месте пристрелят за выполнение такой превосходной работы. Нет, сначала по голове погладят, а потом пристрелят. — Да они просто бешеные. — Просто? Да даже если и криво, какая разница? Твоя задача заключалась в том, чтобы элементарно присматривать за ними. Что ты делал, пока эти пуцлики убегали? — Э-э-э, валялся на полу, они меня вырубили какой-то хренью, я ничего не мог поделать. — Чёрт, — в который раз выругался второй дилер, а затем перешёл на угрозы, произнося их спокойным, монотонным голосом.– Только попробуй сбежать оттуда. Найди их, иначе тебе придётся самому всё боссу объяснить, но перед этим я тебе все кости переломаю и будешь к нему на животе ползти, как змея, вымаливая прощения. — Слушай, — подаёт голос длинноволосый, поглаживая руль внедорожника и игнорируя все фразы в свою сторону, — я тут придумал кое-что. — Ого, он придумал! Когда научился? — Да послушай, это гениально, мы сможем бабла нехило так срубить. Даже больше, чем потеряли из-за грёбанного Ли Минхо, — второй примат замолчал, видимо, заинтересовался. — Поподробнее. — Вообщем, наш босс ведь влиятельная личность и многие его знают. Наркоторговцы, большие шишки, ну, которые клиенты… — Ближе к делу, не жуй сопли! — Короче, наш босс поддерживает связь с владельцами элитный борделей? — Есть парочка, да. — Так вот, тот мелкий, Джисон, фамилию не помню, но он довольно симпатичный, худенький, — хитро улыбается, словно голодный зверь, и наблюдает, как по панели в машине лезет какой-то жучок. — Его бы приодеть, да подстричь, хотя, последнее не нужно, это хорошая длинна волос, идеальная. Клиенты любят в последнее время такое, ну, чтобы можно было за что-то ухватиться, — по салону раздался дикий смех, а букашка, которая ещё секунду назад спокойно, мирно шла по своим делам была жестоко раздавлена и размазана по панели. Второй дилер тоже хмыкнул в трубку, посчитав эту идею и правда не плохой, а затем заинтересовано выдал: — И, продолжай. — Я обязательно найду этого парнишу и мы сможем заработать на его теле много деньжат. Этим зажравшимся пузатым дядькам хочется экстрима, жизнь скучная, поэтому они готовы открывать свои толстые кошельки и отдавать многое, сколько угодно, лишь бы провести одну ночь, наполненную удовольствием. Парни их тоже интересуют, особенно такие милые. — Этот парень показался мне немного дерзким и самоуверенным, — делится своими наблюдениями дилер, заставляя длинноволосого внимательно слушать, — будет сложно утихомирить его. — Что ты как не родной, в самом-то деле. Вспоминай! — вопит примат прямо в микрофон телефона. — Транквилизаторы ещё никогда не подводили, сложного тут ничего нет. — Загвоздка в том, что ты…– второй делает паузу, а затем рявкает, повышая тон, –…ты дубу не режешь где он сейчас находиться, идиот! А если не найдёшь? Раскажи мне это всё ещё раз, когда малец будет у тебя в руках, вот тогда и поговорим. — Не сомневайся во мне. — Ты потерял моё доверие ещё тогда, когда упустил Ли Минхо с нашим добром. Тогда ты тоже проморгал его. — Это не так, он просто готовился долгое время, чтобы украсть у нас наркоту и как-то сумел взломать замки. Чёртов гений. — Он просто умнее тебя, вот и весь секрет! Чтобы обвести твою тупую бошку вокруг пальца, то совсем не обязательно быть мощным хакером или претендентом на Нобелевскую премию, — фыркает, откровенно издеваясь над напарником, который сидит в машине со включёнными фарами и по-прежнему гладит руль, постукивает по нему пальцами. — Кстати о Ли Минхо, — мужчина проигнорировал издёвки и продолжил, — если всё удастся с Джисоном, то что с этим паршивцем делать? — Мы либо тихо избавимся от него, либо простим за то, что тот содеял и позволим доживать свою ублюдскую жизнь при условии, что о парнише в борделе никто не узнает, — предполагает дилер, перечисляя все варианты, — и первый вариант мне нравится больше, о нём всё равно никто не узнает. Один жил, один и умрёт, — теперь жуткий смех, который обычно напоминает противных гиен, раздался по ту сторону телефона. Длинноволосый поддержал своего напарника мерзким хихиканьем и начал гордиться собой за то, что придумал такой идеальный план.