Слепо иду за незнакомцем

— Ты весь вспотел, точно всё путём? — вновь спрашивает обеспокоенный Джисон, сидя рядом с измученным приятелем на розовом одеяле, и смотря прямо перед собой, наблюдая, как в комнате становится светлее. Начинает светать. — Если ещё раз об этом заговоришь, я тебя задушу этой милой девчачьей подушкой, — спокойно и безэмоционально произносит тот в ответ, прикрывая глаза от усталости. — А вот мне как-то не хорошо, — тяжело вздыхает щекастый, мягко поглаживая рукой свой живот. — Что же делать, я объелся. Несколько дней голодал, но бабушка приготовила так много вкусной еды, что я даже не сдерживался и сметал всё. — Твоя проблема, я говорил контролировать себя, но ты неуправляемый, — бубнит Минхо, открывая глаза и всмартиваясь в искривлённое лицо Хана. Джисон от досады отпускает нижнюю губу, словно маленький ребёнок у которого отобрали его любимую погремушку. Парень стонет от боли в животе, продолжая кругами массировать его, но если бы это только помогало. Ему не хватило мозгов для того, чтобы подумать о последствиях обжорства. Да и никто из сидящих за столом его тогда не останавливал. Наоборот, бабушка накладывала своими деревянными палочками всего понемногу и мило улыбалась, чтобы гость всё попробовал и оценил её стрепню. Было правда очень вкусно, Хан уже и не припомнит когда в последний раз домашнюю еду пробовал. Ему некому готовить с тех пор, как мама уехала за границу. Родители Хёнджина тоже не присылают что-то подобное. Тётушка Хван предпочитает завтракать, обедать и ужинать в дорогих ресторанах, поэтому просто даёт своему сыну деньги, чтобы тот что-то купил и поел. В другом случае Джисон бы обязательно приватизировал часть еды друга, потому что «Бог сказал делиться» и никак иначе. Еда — смысл жизни. Стоит жить хотя бы ради того, чтобы наслаждаться едой. Но нужно знать меру, провести черту и не вредить своему здоровью перееданиями. Хан вчера благополучно об этом забыл и сейчас валяется по полу под скучающий взгляд Минхо. — Мне нужно выйти и проветрится, — кряхтит парень, хватаясь за плечо недовольного Мина, чтобы встать на ватные ноги и поплестись к двери. Хан направляется в сторону тех самых маленьких домиков, надеясь на то, что найдёт туалет. Он останавливается прямо перед тем, как открыть дверь одного из них, вслушиваясь в странные звуки, которые приближаются всё ближе и ближе. По коже парня пробегает табун мурашек, от части из-за страха, а от части из-за прохладного ветерка, который так и не утихомирился за ночь. Джисон отходит от деревянного дома и направляет взгляд на дорогу. Человеческая фигура плетётся к нему и качается из стороны в сторону, будто ветер не просто провевает, а дует со скоростью света, сбивая с ног. Джисон прищуривает глаза, пытаясь разглядеть лицо и вздрагивает, когда неизвестный начинает громко петь какую-то странную песню, резко разводя руки в сторону. Это мужчина, судя по всему, в возрасте. Он трясётся, словно желейка и чуть ли не падает, прилипая к грязной земле. Гравитация действует на него по другому? Или он просто в дудку пьян? Скорее второй вариант. Парень уже хотел уходить, понимая, что ничем помочь не может, но дедушка подходит ближе к дому Чонина и пытается открыть деревянную калитку. Вот тут щекастый и испугался. В этой глуши, в отрезанном от цивилизации селе тоже есть воры? Неужели, да не может же быть такое. Тут и утащить-то нечего, кроме… — Телевизор? — шепчет Хан, вспоминая разговоры об этом невероятном и редком здесь предмете. — Чонинка? — хрипло крикнул мужчина, преодолевая преграду на пути. — Это ты? Однако никто ему не отвечает. Потому что, во-первых, Джисон не Чонин, а во-вторых, что тут черт побери происходит и что это за пьяный мужик на рассвете вламывается на чужую территорию, будто к себе домой. — Чонин! Почему молчишь, сопляк, отвечать старшим нужно! — машет пальцем перед собой и всё ближе подходит к встревоженному Джисону, который решил, что лучшим спасением будет побег. Он срывается с места, когда мужчина уже достаточно близко подошёл к нему, и подбегает к туалету, надеясь открыть дверь и проскользнуть внутрь. Провальный план на самом деле, потому что его хватают за свитер сзади и тянут на себя. — Ловите вора! — крикнул дед, от которого жутко несёт перегаром. Он стоит на ногах, пошатываясь, но всё же крепко сжимает кулак и держит Джисона за шкирку, словно провинившегося кота. — Ты кто такой, ублюдок? Хочешь туалет мой спиздить, да? Нифига, я не отдам его, сам строил, а сейчас какой-то хрен хочет его украсть! — неразборчиво вопит. — Стойте, подождите…- вырывается Хан и падает на землю, выставляя руки перед собой в примирительном жесте. — Чонинка, просыпайся, етить-колотить, — орёт во всё горло, — наш туалетик хотят унести. Чёрт! Минхо первым выбегает на крики, поскольку не спал, а за ним и помятый Чонин, который босиком кое-как спускается по ступенькам, прищуривая и протирая сонные глаза. Может показаться, что он тоже навернул парочку рюмок и теперь не может адекватно ходить, но паренёк просто слишком быстро вышел из страны снов и теперь пытается не встретится лицом с зелёной травкой. Агрессивный и решительно настроенный дед замахивается на сидящего и испуганного Хана, чтобы вновь поймать, по его мнению, нарушителя, но Минхо препятствует этому и перехватывает руку мужчины, вставая перед Джисоном и закрывая его собой. — Дедуля? — наконец-то раздупляется парниша и подходит ближе, сразу получая по плечу кулаком. — Поганец, — шипит тот и отшатываеться, теряя равновесие, — что ты делаешь? — Деда, успокойся! — хватает пьяного за руку и пытается объяснить ситуацию, но всё бесполезно. Тот продолжает замахиватся и что-то кричать на своём выдуманном языке. Такое представление гостям своего дедушки Чонин не планировал. Должно ли быть стыдно в такой ситуации? Спорный вопрос, но черноволосому стыдно…ещё как. Он уже полностью проснулся и пытался силой удержать разбушевавшегося. Он не может успокоить его, зато бабушка может. Женщина выбегает из дома, сильнее укутываясь в вязаный свитер. Только ей в голову пришло накинуть на себя что-то сверху, чтобы не замёрзнуть. Именно такие предусмотрительные и заботящиеся о себе люди выживут во время апокалипсиса. Женщина, насупившись, быстрым шагом направляется к движухе. Поняла ли она что происходит? Да. Выживет ли дед после её появления? Нет. Минхо помогает Хану поднятся на ноги, мягко хватая его за руку, а Чонин смотрит на приближающуюся бабушку, которая готова испепелить каждого, кто попадётся на глаза, и молиться про себя, готовясь утопать в стыде ещё больше из-за своих родственников. Он прекрасно понимает, что будет сейчас, ибо не в первой, но лучше от этого не становится. Она кивает внуку, приказывая отойти и отпустить виновника этого балагана. Паренёк не медлит и сразу отстраняется, поглядывая на гостей, которые до сих пор стоят как вкопанные в стороне, держась за руки, и внимательно наблюдают за происходящим. Они были не готовы к такому развитию событий с самого утра. Уставший, измученный ненавистными кошмарами Минхо и терпящий невыносимую боль Джисон, который глаз не мог сомкнуть и на секунду. Парни стоят вплотную, неосознанно грея друг друга и выслушивают колкие слова, проклинания от, ранее казавшейся им милой и нежной, бабушки, которая всеми силами толкает в дом своего мужа, чтобы увести это горе от лишних глаз. Хотя, все нормальные люди сейчас крепко спят и вряд-ли кто-то, кроме присутствующих здесь, будет знать об инциденте, но, вероятно, бабушка думает, что лишняя осторожность не помешает. Когда неразборчивые, пьяные вопли скрываются за деревянной дверью дома, Чонин осторожно и виновато поглядывает на парней, будто это он прямо сейчас сбил с ног Джисона и потревожил Мина. — Извиняюсь, — криво лыбиться паренёк и задерживает взгляд на уже успокоившемся Хане. — Ты в порядке? — Да, — немного тормозит тот. — Я так понимаю, это твой дедушка. — Простите ещё раз за эту сцену. — Не нужно, всё нормально, — подаёт голос Минхо. Внук семейства Ян опускает голову вниз, покусывая нижнюю губу от дикого стыда, но затем резко останавливается. Минхо замечает это и следит за взглядом младшего, который прикован к их с Джисоном сцепленным рукам. Чонин округляет карие глаза, медленно поднимая их на Минхо, который делает тоже самое и в итоге они встречаются. Джисон же в свою очередь замечает, что черноволосый стоит без обуви и уже хочет указать на это, как вдруг его руку выдёргивают, заставляя удивлённо посмотреть в сторону отстранившегося парня, которого будто кипятком ошпарили. — Вы ребята… — неловко начинает младший, запинаясь, — не делайте так при дедушке и бабушке, иначе они утопят вас в ручье. — Что? — переспрашивает Хан не смотря на то, что всё услышал. Это необходимо сделать скорее из-за нервов, ну, или он вовремя включил дурачка. — Не делать как? — Вот так, — практически шепча отвечает тот, скрещивая свои руки прямо перед лицом щекастого, который тут же начинает краснеть от смущения. — Ничего не было такого, ты бредишь уже, — вмешивается Мин. — Не проснулся ещё? — Я предупредил, а вы уж сами решайте стоит ли рисковать, — ехидно улыбается черноволосый, разводя руки в стороны, мол: «я своё дело сделал». Парни же неловко переглядываются и не замечают, как Чонин сорвался с места и быстро поскакал в сторону дома, высоко поднимая ноги, словно конь, перепрыгивающий преграды. — Живот прошёл? — нарушает неловкую тишину Минхо, засовывая руки в карманы старых спортивных штанов, что одолжил ранее Чонин. — Да? — Да? — поднимает бровь в удивлении. — Это вопрос? — Нет, — быстро мотает головой ещё не очнувшийся Джисон, которого до сих пор держит в своих лапах смущение, — то есть, всё хорошо, спасибо. Ничерта не хорошо, ему по-прежнему больно, хоть и не так сильно как раньше. Не смотря на это Хан легонько хлопает рукой по своему животу и глупо улыбается, смотря прямо в глаза Мину, который спросил, скорее всего, из вежливости. Так может показаться, потому что сейчас он полностью сосредоточен на своих мыслях, ну, либо на лежащем на земле камешке прямо по курсу. Он выглядит…крутым? Или простым? Домашним? Джисон не знает, он сейчас стоит и практически не моргает, сканируя человека перед собой. Минхо сводит брови к переносице и кусает щёки изнутри, пока пряди каштановых волос треплет лёгкий ветерок, раскидывая их по лбу. Мягкий свитер, растянутые штаны, кроссовки, которые он в спешке полностью на ноги напялить не успел и теперь использует скорее как тапочки, сверкая пятками. Не смотря на местами грубое общение, в целом, он выглядит комфортным и приятным. Если бы только рот не открывал и всегда молча ходил. — Нужно уходить отсюда, — выдаёт, вытягивая щекастого из размышлений. — Да, я думал об этом сегодня всю ночь, мы не можем больше их беспокоить, — соглашается тот, — я думал, что нужно как-то помочь разобрать те деревья, чтобы дорога побыстрее освободилась. Отдохнули несколько часов и хватит, я хочу побыстрее вернуться в Сеул, — спокойно говорит Хан, но Минхо замечает как тот сдувается и расстраивается всё сильнее с каждым сказанным словом. Нет, это из-за того, что нужно уходить, просто Джисон скучает за городом, Хёнджином и мамой, с которой уже давненько по телефону не говорил. Она с ума там наверное сходит. Если бы он только знал сколько на самом деле слёз пролила за эти дни госпожа Хан, он бы наверное никогда себя не простил за то, что посмел так опрометчиво поступить. Джисон не сказал ей о своём путешествии, надеясь, что сделает это по возвращению. Сейчас жалеет о том, что вообще решился на эту поездку. Приспичило ему, видите ли, посмотреть вживую на лес. К чёрту! Никогда больше не будет идти на такое. Сам себе пощёчину готов влепить, если когда-нибудь вновь захочет сотворить что-то подобное. — Что с тобой? — всё-таки решается спросить Минхо, переступая через свою гордость. — Выглядишь немного… — Глупо, да? — фыркает тот в ответ, опуская голову вниз. — Вовсе нет, — отрицает, — скорее ты обеспокоен чем-то. — Я просто хочу побыстрее выбраться, мне здесь не нравится. Все эти мысли, которые внезапно начали лезть в мою голову, я не знаю как от них избавиться. Я не должен чувствовать то, что чувствую прямо сейчас, — спокойно объясняет Хан, смотря на внимательно слушающего Минхо, однако голос парня дрожит и Мин это замечает, прищуриваясь. — Не так всё должно быть. Прошло всего несколько дней, но я почему-то начал… — Не всегда случается так, как ты этого хочешь, — перебивает, чтобы Джисон снова не впал в то состояние, когда ничего кроме прикосновений успокоить его не сможет. — Это нужно запомнить, как мантру. Запиши эту фразу на пластинку в своей голове и время от времени переслушивай. Я это говорю как человек, который прошёл через кучу всякого дерьма. Жить станет намного проще, поверь. — Нет, не станет. — Почему это? — Потому что ты не единственный у кого бывали трудности в жизни, я тоже страдал. Хоть и может показаться, что я счастливчик, но это далеко не так, — вздыхает. — Вот здесь, на этой пластинке, — он мягко тыкает указательным пальцем себе в висок, — записано очень много подобных фраз, но если настаёт тот момент, когда их нужно использовать, я этого не делаю. Бесполезно. Я обещал себе, что не буду доверять никому, потому что во многих романах, которые я читал, так было написано. Но встретив тебя в тот день я что сделал? — вопросительно поднимает бровь и замолкает, надеясь, что удивлённый такими внезапными откровениями Минхо, ответит. — Что ты сделал? — Доверился… — последовал ответ. — Пошёл за тобой, потому что боялся умереть там в одиночку. И я не знаю хорошо это или плохо, потому что с одной стороны, я жив, но с другой… — Боишься? — нахмурился Минхо, смотря в глаза напротив, которые начинают поблёскивать из-за влаги. — Я толком не знаком с тобой, но не смотря на это почему-то продолжаю привязываться к тебе, — обречённо вздыхает Хан, заставляя Минхо сжать челюсть от досады и наконец-то увести взгляд куда-то в небо. — Вчера вечером на лавочке и буквально несколько минут назад, когда ты защитил меня от пьяного дедушки Чонина, это заставило меня думать о тебе иначе. — Я бы сделал так в любом случае, даже если бы кто-то другой был на твоём месте, потому что это нормальная реакция — защитить того, кто в беде. Верно, это же вполне адекватно. Джисон хочет так думать, но в его груди почему-то постоянно покалывает при взгляде на этого то ли незнакомца, то ли уже друга, и странное тянучее чувство внизу живота, которое обычно зовут бабочками, не дают покоя. Каждый раз он залипает на Минхо и думает, что было бы не плохо, если бы он был всегда где-то поблизости. Чтобы в нужный момент появился и обнял, встал на защиту, перехватывая своей рукой опасность, дабы та не добралась до Джисона. Эгоистично? Ещё как, но парень не может отключить по щелчку пальца эти странные чувства. Скорее всего Минхо ничего подобного не ощущает по отношению к нему и это смущает. Сейчас Джисон осмелел и высказывает всё это, но завтра может сгореть от стыда и спрятать голову, словно страус в песок. Он вспыльчив, ребёнок случая. Если что-то в голову взбредёт — не остановить. Хорошо это или плохо? У каждого своё мнение на этот счёт, но Минхо, кажется, ценит прямоленейность. Теперь он знает о чувствах своего напарника и может построить границы, если захочет… — Мы разойдёмся, как только вернёмся в Сеул и ты забудешь всё то, о чём думаешь сейчас, — монотонно произнёс тот. Захочет. Конечно, все эти эмоции не имеют значения сейчас. Любой скажет, что прикипеть к человеку за несколько дней, это бред полнейший. Только ценители «любви с первого взгляда» радостно похлопают в ладошки. — Мы должны разойтись, — продолжает Минхо, — тебе не место с таким как я, дружба провалится, она невозможна. Мой мир опасен и ты в этом уже убедился, поэтому поскорее попытайся избавиться от всего…мучающего и грызущего тебя. Я пойду спрошу у Чонина может ли он нас отвести к выходу, — быстро проговаривает последнюю фразу и оставляет Хана одного, направляясь к дому. «Если бы только это было так просто, дурак!»

***

— Что б тебя чёрт вытрахал! — разносятся крики. — Бесполезная груда металла! — птицы, ранее сидящие на ветках деревьев, взлетают от громких ударов и улетают прочь. — Вот стань, ещё и связи нет. Сука! Почему я должен мучиться здесь, пока тот ублюдок расслабляется в городе? — дилер шипит от раздражения, вспоминая своего напарника, и выпрямляет руку вверх, чтобы поймать хотя бы одну полосочку на телефоне, но когда вновь ничего не получается, он с новой силой замахивается и пинает носком своего дорогого ботинка по колесу чёрного внедорожника. — Я же всего на минуту глаза прикрыл, а уже утро? Длинноволосый продолжал паниковать и судорожно ловить связь ещё несколько минут. Ему нужно срочно перезвонить своему напарнику и сообщить, что он не собирается отступать. Он точно должен найти этого паренька с тоненькой талией, чтобы заработать себе целое состояние. Главное сдержать второго дилера и не позволить ему расстрепать всё боссу раньше времени, иначе его просто скормят огромным сомам, которых выращивает и так лелеет их сумасшедший начальник. Однако спустя кучу бесполезных попыток он решает просто поехать по дороге и осмотрется. — Эти олухи точно шли прямо… Я вас выслежу! Однако по пути он никого не встретил, а конечной остановкой стала перекрытая повалеными деревьями дорога. — А это ещё что за нахуй? — грозно произносит примат и буквально вылетает из машины, оглядываясь по сторонам. На земле везде кучи с опилками, а в стороне стоят уже обрезанные и акуратно сложенные брёвна. Тут явно кто-то убирал дорогу, но сейчас никого нет. Оно и очевидно, ведь на дворе ранее утро. Тогда скоро должны прийти люди, но откуда они здесь? — Тут кто-то живёт что ли? — задумывается. — Поблизости деревни есть? Иначе кому нужно в чаще леса всё это уби… Неужели! — радостно крикнул дилер, начиная заливисто смеяться. — Так-то лучше! Эти сосунки не могли выйти отсюда, значит притаились где-то у местных. Всё что примату оставалось делать, это ждать. Поэтому, насвистывая только ему самому понятную мелодию, он опирается спиной на машину и терпеливо стоит. Спустя какое-то время шум листвы и чириканье птиц разбавляют и другие звуки: смех и разговоры людей. Мужчина прислушивается и внимательно смотрит на дорогу, понимая, что кто-то едет, потому что шум приближается довольно быстро. И вот, постояв ещё немного, он радостно усмехается, замечая повозку, которую тащит большой белый конь. — У нас тут часто люди пропадают и в лучшем случае их находят мёртвыми где-то в лесу, — поясняет мужчина, активно жестикулируя руками перед новыми знакомыми. — А в худшем? — скривился Джисон. — Их не находят, — выпаливает тот и заливается громким смехом. Ещё двое мужчин, включая господина Чхве, чья кобыла Катерина их сейчас тащит, поддерживают приятеля и тоже начинают хихикать. Однако Минхо и Джисону совсем не смешно. — Вам крупно повезло, что вы добрались до нашей деревушки. — Так вас приняла семья Ян? — спрашивает владелец погозки. — Да, — отвечает Минхо. — Они хорошие люди, мой сын с Чонином дружит, хороший малый. — Да, очень забавный, — неловко усмехается Хан, почёсывая затылок. — А это ещё кто? — выкрикивает господин Чхве, замечая вдали чёрную машину и человека возле неё. Все устремляют взгляды вперёд и начинают бурное обсуждение. Кого ещё могло занести в эту местность? Джисон и Минхо прекрастно знают, но не подают виду, точнее, пытаются. Лицо Хана побледнело, будто он не человек, а маленькое дружелюбное привидение Каспер. Мин же сжимает кулаки до такой степени, что его давно уже не стриженые и отросшие за некоторое всемя ногти втыкаются в кожу, создавая своеобразные дуги на ладони. А глаза его наполненны злостью и жаждой наконец-то прикончить этого дилера, избавиться от него и забыть, словно страшный сон. Судя по всему тот уже заметил парней, потому что приближаясь всё ближе и ближе они видят едкую ухмылку на его грязном и мерзком лице. И, казалось бы, сейчас самое время спрыгивать с этой чёртовой повозки на землю и удирать как можно дальше, чтобы этот отброс не смог их поймать, ведь теперь всё равно все узнают кем на самом деле является Минхо. Никто не захочет принимать опасного дилера в своём доме. Их просто выгонят и будут держатся подальше, чтобы не подвергаться опасности. Но парни ничего не предпринимают и продолжают пялиться на отвратительно счастливого примата, пока повозка не останавливается прямо возле чёрного внедорожника. Все мужчины спрыгивают и направляются к длинноволосому незнакомцу, дабы расспросить кто он такой и как забрёл сюда. Выведывают информацию. Минхо же в свою очередь наконец-то освобождается от кровожадных мыслей и замечает оцепеневшего Хана. Мин акуратно касается руки щекастого, давая понять, что им тоже нужно что-то делать. Джисон медленно поворачивает голову на парня и будто глазами спрашивает «что теперь?». — Пошли, — даёт приказ Мин. Раздражённый из-за допроса местных, дилер сразу направляется в сторону знакомых фигур, как только те касаются земли ногами. Он шагает медленно и вальяжно, будто сырая лесная почва под его подошвами, это красная дорожка где-то в Голливуде. Примат прочёсывает пальцами свои сальные и жирные волосы, смотря из-под лобья на предмет своего обожания, на то, за чем он и пришёл сюда — Хан Джисон. Наверняка он думает, что фортуна сейчас явно на его стороне. — Какие люди! — произносит, разводя руки в стороны. — Я вас уже заискался. Вы плохо поступили, у меня до сих пор болит голова из-за ваших выкрутасов. А у Джисона до сих пор время от времени ноет нос, который после осмотра Чонина оказался не сломанным, но это всё равно не радовало, потому что он болел. А Минхо ещё не может нормально наклонятся из-за синяков и ушибов по всему телу. Этот урод на самом деле вообще легко отделался и прекрасно об этом знает, просто, видимо, поиздеваться решил. — Ты… — начинает подрагивающим голосом Хан, — …сукин сын, отстань от нас. Что тебе вообще нужно от меня? — О, — демонстративно протягивает, присвистывая и играя бровями, будто клеит какую-то девушку, — ты, я погляжу, не растерял своё умение трепать язычком, пока бродил здесь. — Заткнись, — шипит в ответ. — Пошли, поговорим наедине, — дилер обращается к Хану, подходя ближе и дерзко оттягивая того за локоть, из-за чего он немного отшатывается. Однако Минхо пытается остановить длинноволосого, поэтому быстро хватает мужчину за кисть, сжимая что есть силы. — Говори при мне, не стесняйся, — сверлит примата взглядом Минхо. — Ты его мамка? Он уже взрослый мальчик, может же грубить, значит и побеседовать сможет. — Тоже мне, собеседник, — фыркает Мин, — боюсь ты его завлечёшь в своё змеиное логово и научишь толкать товар. — Нет-нет-нет, — интенсивно мотает головой, отрицая всё выше сказанное, — такая работа точно ему не подходит. У паренька прекрасные физические данные, сгодится для кое-чего погорячее и поприятнее, — сканирует Джисона с ног до головы игнорируя то, как сильно рука Минхо стиснулась на его запястье после сказанных слов. — Да ты моральный урод, — вмешивается в разговор Хан, — отпусти меня немедленно. — Ей, парни, так вы помогать сюда пришли или как? — вопит господин Чхве, держа в руках красную бензопилу. — Идите сюда, работы много! — Слышал? Мужику помощь нужна, иди, а мы догоним, — уверяет дилер, смотря на хмурого Минхо. — Я не буду с тобой говорить! — не выдержал Хан, выдёргивая руку из сильной хватки, но освободиться не получается. — Я ничего не сделал и у нас с тобой нет ничего общего, не о чем говорить, поэтому отпусти немедленно. — Отлично, таких упёртых у нас любят, продолжай.