Слепо иду за незнакомцем

Рычащие звуки бензопилы и треск ломающихся веток. Крики господина Чхве, который командует происходящим и Минхо, едва таскающий обрезаные от лишних столбов брёвна в сторону. Его синяки и ушибы не позволяют активно поднимать что-то тяжёлое. Джисон же помогает другому мужчине собирать обрезки и постоянно косится в сторону дилера, который тоже чем-то занимает руки. Щекастый неосознанно пытается держатся от него как можно дальше, постоянно отодвигаясь и маленькими шажочками всё ближе и ближе приближаясь к своей безопасной зоне по имени Ли Минхо. Вот как выглядит эта картина со стороны. Хан хочет поскорее убежать оттуда, только бы не ощущать гнетущее напряжение вокруг, которое прочным куполом накрыло двоих из присутствующих. Остальные мужчины не обращают внимание на побитое настроение гостей, делая свою работу, ну а примат не напряжён, скорее безгранично рад встрече со своими бывшими заложниками. — Давайте заканчивать на сегодня, — выдаёт один из жителей деревни. — Уже? — выпучивает глаза Хан, не понимая почему все решили разойтись, когда огненный шар ещё и не думал скрываться за горизонт, возвышаясь высоко на небе и выпуская свои лучи. — Завтра продолжим, солнце сейчас будет жарить как в Аду, — объясняет тот. — Да и не ели мы ничего с самого утра. Хочешь, чтобы я с голода помер? — Но мы вечером можем вернуться, — вставляет своё слово Минхо. — Не можем, — отрезает господин Чхве. — Вы же сами видели, что ехать сюда довольно далеко, да и кроме этого у нас ещё дома есть работа. Моя Катерина тоже уже проголодалась, нужно покормить, — он нежно гладит своего белого коня по морде. — Пошли, запрыгивайте в повозку. Парни нехотя делают то, что им говорят и Джисон уже было радуется, что больше не придётся находится в компании мерзкого дилера, по крайней мере до завтрашнего дня, однако судьба, видимо, так просто не оставит его в покое. Один из мужчин о чем-то распрашивает примата и кивает головой, как только тот даёт ответы на вопросы. В итоге длинноволосый кланяется в знак благодарности и тоже направляется ближе к повозке. Дилер вновь напяливает на лицо ехидную, едкую ухмылку и, смотря прямо в глаза Хану, зачёсывает свои отросшие волосы. Либо это такая привычка, либо он думает, что данное движение делает его супер крутым, доминирующим. Парни бы с этим ой как поспорили, ибо единственные эмоции, которые возникают при взгляде на эту «неотразимость» — отвращение. Появляется желание врезать по этой самодовольной роже, так сказать, приложить его несколько раз головой об что-то тяжёлое. — Придётся нам побыть вместе ещё немножко, — радуется дилер, запрыгивая в повозку и садясь напротив парней. — Здесь очень добрые люди, гостеприимные, нравиться мне тут. Я даже подумываю бросить свою работу и переехать сюда, ну знаете, работать в огороде, выращивать всё своё, натуральное. Да и воздух тут хороший, свежий, это вам не загрезнённый Сеул, не так ли? — Может закроешь рот уже? — недовольно бурчит Минхо. — Раздражаешь. — Милок, ты в курсе, что у тебя нет манер? — издевается примат, демонстративно прищуриваясь и махая указательным пальцем. — Ходишь всегда словно грозовая туча, злишься, будто я тебе что-то плохое сделал, — делает небольшую паузу и произносит следующую фразу уже не с насмешкой, а с угрозой, смотря прямо в глаза Минхо, — воруешь то, что другим принадлежит. — Заткнись, — шипит парень в ответ, замечая как мужчины направляется ближе к ним, неся в руках все свои инструменты. — Не советую тебе разговаривать со мной таким тоном, — с лица дилера полностью исчезает ухмылка, он серьёзен как никогда ранее. — Даже не представляешь какие усилия я прикладываю для того, чтобы сдержаться и прямо сейчас не обмотать вокруг твоей шеи этот кусок ткани, — примат упирается локтями на свои колени и смотрит обезумевшим взглядом, кивая головой в сторону мирно лежащих поводьев, которые предназначены для управления конём. — Не провоцируй меня, — шёпотом выплюнул тот, делая паузу после каждого сказанного слова, будто пробуя на вкус. — Ну что, поехали! — восклицает, наконец-то собравший все свои вещи, господин Чхве. Длинноволосый выпрямляет спину сразу же после того, как другие мужчины запрыгивают в повозку, и задирает подбородок вверх, надменно поглядывая на парней, словно он тут король, будто он тут лидер. От такого пристального взгляда и пугающего тона, с которым говорил примат, у Джисона по всему телу пробегают мурашки. Этот сумасшедший не говорил с ними так даже тогда, когда связал и запер в здании. Вечная ухмылка, разговоры с издёвкой и тупые шутки постоянно сопровождали этого отброса, вот он и казался каким-то шутом, а не грозным наркоторговцем. Тогда Хан смотрел на него как на простую пешку и позволял себе бросатся колкими словами в его сторону. Но теперь же, смотря на такую версию дилера, смелость куда-то испарилась, а желание препираться быстро отпало. После произошедшей ситуации в голове Джисона крутится только один вопрос: «как от него избавиться?»

***

«Мальчик и девочка, пропавшие ранее, были успешно найдены по камерам видеонаблюдения» «Исчезнувшие посреди улицы дети вернулись целыми и невредимыми» «Полиция заявила, что пропажа близнецов никак не связана с похищением» Хёнджин медленным шагом проходит мимо деревьев в парке, стирая брусчатку подошвами своих чёрных кед. Он сильнее сжимает кулаки в карманах дорогущего пальто в чёрно-белую клетку, стоит ветру лишь немножко сильнее подуть. Парень прикрывает веки и глубоко вздыхает, когда выходит из парка на людную улицу и вновь слышит новости, смешанные с шумом проносящихся мимо автомобилей, где тётенька телеведущая в который раз за сегодня сообщает об удачном возвращении пропавших детей домой. Какая радость. Вместо того, чтобы постоянно, словно на заевшей пластинке, благодарить правоохранительные органы, могли бы обратить внимание на такую вещь, как родительская безответственность. Как вообще люди умудрились потерять детей на сеульских улицах, тут буквально на каждом углу расставлены камеры видеонаблюдения. Да даже на той же детской площадке, которая считается начальной точкой их исчезновения, судя по всему, есть много устройств. Все лишь твердят о чуде, божественной помощи и активной работе полиции, однако никому не интересен тот факт, что родители оставили своё чадо без присмотра на длительное количество времени, занимаясь своими делами. На самом деле, может Бог и приложил руку к этому делу, думая: «этим детишкам всё равно не повезло с родственниками, поэтому пусть живут». Бесит. На самом деле Хёнджина сейчас раздражает абсолютно все. Будь-то муравей, медленно ползущий по лакированой доске лавочки возле общежития, а ещё поднимающийся наверх пар, который исходит от острой лапши быстрого приготовления. Кофе из той самой кофейни возле полицейского участка уже давно не кажется таким вкусным, он горчит и язык из-за этого немеет. Хван пил его слишком часто за последние дни, находясь в ожидании, храня в себе надежду. Вот только печален тот факт, что с каждым прожитым днём она постепенно угасает, тускнеет. Вместо неё приходит пустота. Хёнджин привязался к своему другу, вероятно, слишком крепким узлом. Он полностью игнорирует сообщения от отца, точнее, от матери, которая использует телефон мужа, чтобы писать сыну и не вызывать никаких подозрений после их ссоры. Однако строчки по типу: «только попробуй, на глаза попадись и увидишь», «родители для тебя пустое место теперь, да?», «перестань прогуливать университет, иначе можешь больше со мной не говорить», может отправлять только мать. Отец никогда в жизни не говорил что-то подобное в сторону сына. И парню иногда кажется, что это тактика такая, чтобы его контролировать или пугать, ибо если вечно спокойный человек разозлиться, то нужно креститься, на коленях прощение вымаливать. Такие люди по истине страшные, могущественные, опасные. От гнетущих мыслей парня вырывает вибрация телефона. На дисплее высветился контакт и Хван моментально смахнул в право, принимая вызов. — Здравствуйте, госпожа Хан, — здоровается тот. — Что-то случилось? — Хёнджин-а, — дрожащим голосом выдаёт женщина, заставляя парня немного напрячься, — мне только что из полиции звонили и я сразу о тебе подумала. — Они нашли Джисона? — останавливается посреди дороги и сдерживает трясущиеся руки. — Нет, — с отголосками грусти в голосе произносит та, — но офицер сказал, что они отправляют ещё одну группу спасателей на его поиски, чтобы прочесать всё вокруг ещё тщательнее. — А, — немного расстраивается Хёнджин, но затем продолжает шагать по улице и выдаёт: — это очень хорошо. Совсем скоро Джисон вернётся домой. И, честно, лучше бы парень не говорил последнюю фразу. Он пожалел сразу же после того, как услышал приглашённые всхлипы госпожи Хан на той стороне провода. — Конечно, Хёнджин-а, он вернётся, — выдавливает из себя женщина, пытаясь скрыть резкое проявление эмоций. — Спасибо большое тебе за то, что остаёшься рядом. Хорошо питайся, не забывай следить о здоровье, понял? — М, — одобрительно мычит в ответ, прося женщину делать то же, и сбрасывает, вновь засовывая телефон в карман пальто. «Всё будет хорошо!»

***

После возвращения в дом Чонина парни не произнесли и слова, кроме приветствия для трудящейся на кухне бабушки. Появление дилера разрушило все планы на спокойную жизнь. Минхо осознаёт это немного больше, чем его друг, ведь уже имел дело с этими отбросами. Он точно знает, что если приматам что-то нужно, значит они присосуться пиявками и будут держатся за это до самого конца. Поэтому босс и выбрал их на роль головорезов, тех, кто любой ценой выполнит заданое поручение. Может и удастся выйти из этой деревушки, но что дальше? Там, на дороге к Сеулу, не будет так много лишних глаз, как здесь. Возможности дилера в разы расширяться. Не нужно будет бояться быть пойманным. Вот это и пугает. За свою жизнь Минхо как-то не очень переживает. Он так-то живёт последние несколько лет в риске и возможности в любой момент быть похороненным, однако… Джисон. Этот любитель книжек не в силах защитить себя чем-то ещё, кроме колких слов, которые обычно действуют не на благо жертвы и провоцируют подобных упырей ещё больше. Чувство вины прогрызает каждую клетку его тела. На душе беспощадно скребут кошки, впиваясь своими острыми когтями всё сильнее и сильнее, оставляя глубокие царапины. Минхо должен уберечь этого щекастого и, временами, вредного человека от опасности, в которую сам же и втянул. Но Мин ведь не хотел, чтобы всё так произошло. Он просто бежал куда глаза глядят от наркодилеров, садясь на первый попавшийся автобус, который привёз его к чёрту на куличики. Кто же знал, что эти идиоты каким-то образом смогут вычислить местонахождение и припрутся прямиком на окраины Сеула, следя за Минхо по пятам. Если бы парень только смог узнать заранее, что за ним слежка, то никогда бы не просил внезапно встретившегося на пути Хана следовать за ним. «Бессмысленно жалеть об этом сейчас, верно?» Да, теперь он должен взять ответственность и вырвать Джисона из цепких лап длинноволосого примата, который явно посмел позариться на парня. Наверняка уже давным-давно придуман план и всё, что дилер делает сейчас слишком очевидно. От разговоров до действий и похотливых взглядов. Мерзопакостный ублюдок. Всё, что остаётся сейчас, это ждать. Парни этим и занимаются, помогая бабушке по дому и получая кучу слов благодарности в ответ. Ближе к вечеру из поля возвращаются Чонин со своим давно протрезвевшим дедушкой из-за чего в доме сразу нависает чувство неловкости. — Пришли наконец-то? — интересуется бабушка, замечая в дверях своего хмурого мужа. Он косо смотрит в сторону сидящих на полу в гостинной парней, которые поедают руками недавно приготовленные, сладкие блины из одной тарелки. — Мы пропололи все грядки, представляешь! — воодушевлённо крикнул Чонин, снимающий на пороге свои грязные от глины калоши. Парень уже хотел зайти внутрь, но наткнулся на спину деда, который так и остался настороженно стоять у прохода. — Ты чего? — интересуется внук, проскальзывая между стеной и напряжёнными плечами мужчины. — Только посмотрите на него, — подаёт голос бабушка, выходя из кухни и параллельно вытирая руки уже подуставшим и побитым временем, но чистым полотенцем, — упёрся как баран и ни вперёд, ни назад. Сюда иди! От громкого голоса хозяйки дома плечи Джисона немного вздрагивают и он перестаёт жевать мягкие вкусняшки, медленно опуская руку вниз и ставя надкушеный блинчик обратно на тарелку, словно его застукали за грешным поеданием в три часа ночи. Он, не моргая, уставивился на враждебно настроеного мужчину. Минхо тоже наблюдает за ситуацией и спустя время поднимается на ноги, приказывая своему напарнику сделать то же самое, подтягивая его вверх за локоть. Было до жути неудобно находиться в доме на данный момент. Джисон уверен, что Чонин уже в мельчайших подробностях рассказал обо всем, пока они вместе работали в поле, поэтому сейчас можно наглядно наблюдать за мнением дедушки по поводу внезапно нагрянувших гостей. — Я посмотрю, вы уже чувствуете себя как дома, — наконец-то хоть что-то выдавливает из себя мужчина, перекидывая грозный взгляд с парней на изрисованную зелёными листочками тарелку, наполненную его любимыми блинами. — Почти, — тихо отвечает Минхо, склоняя голову вниз и не рискуя даже мельком посмотреть на покрытое морщинами, старое лицо. — Вот и хорошо, что почти, привыкать не стоит. — Что ты несёшь? — вмешивается бабуля, замахиваясь на своего мужа тем самым полотенцем из-за чего тот выставляет изогнутые в локтях руки перед собой, чтобы защититься от внезапной атаки со стороны. — Ты должен извиниться перед людьми, а не ерунду всякую трындеть. — С чего это? — возмущается в ответ. — Я не пойму за что извиняться? — Деда, — начинает Чонин, подходя ближе к парням, которые, кажется, приклеились пятками к деревянному, недавно вымытому полу из-за напряжения. Они даже дышать пытаются максимально медленно, — извинись хотя бы за то, что сбил с ног и чуть не довёл до инфаркта Джисона, — он приобнимает за плечо удивлённого внезапным упоминанием своего имени парня. — А что мне оставалось делать, когда какой-то подсос вломился на мою территорию? Конечно же я должен был поймать его. — Деда, — ребячески стонет Чонин, убирая руку от Джисона. Он протестует и показывает выражением своего лица, что не доволен ответом, — как ты можешь так говорить? Ты даже ничего не знаешь, но начинаешь оскорблять. Не думаешь, что это уже слишком грубо с твоей стороны? — Я в своём доме нахожусь, как хочу так и разговариваю, гадёныш! — повышает свой хриплый голос мужчина и, будто ругая, машет указательным пальцем на своего, по его мнению, невоспитанного и крайне наивного внука, который посмел впустить в дом незнакомцев, да ещё и кормить их его любимыми сладкими блинами. Кто такое слыхал вообще? Дедушка не смеет даже заикаться в сторону своей жены, которая явно причастна ко всему происходящему. Тем более именно она скорее всего накашеварила гостям еды. А всё потому, что он её очень уважает и не хочет ссорится. Прожили в браке сорок два года как не крути, хотя…есть и другая причина. Припираться с всемогущей повелительницей контроля и порядка осмелится только дурачок на палочке. Она раньше неоднократно просто запирала в доме своего любителя выпить парочку бутылей крепкого вместе с не менее грешным соседом Чхве. А что же оставалось делать, когда «горе седая голова» каждый вечер приходил домой пошатываясь и пиная наполненные водой бочки во дворе, потому что ему, видите ли, привидение появилось перед глазами. Ещё таким образом проводился ритуал изгнания злых духов из забора, лавочки, стены и даже бедной старой черешни. Она и так уже почему-то обсохла вся и осталось лишь несколько здоровых веток, а её ещё и отпинают ни за что. Такие пьяные бредни выгрызут весь мозг даже сатане со всеми его демонами, ей-богу. И каково же мнение самого виновника после многочисленных рассказанных историй Чонина про необоснованное насилие над беззащитными и ни в чём не повинными предметами? «Я умру сегодня, может завтра, поэтому нужно доживать последние мгновения на полную катушку!» — постоянно твердит дед и получает за эти слова злобный взгляд жены в свою сторону, которая всем своим видом кричит о том, что устала постоянно бегать за мужем, словно за каким-то неугомонным дряхлым быком. Она молиться вечерами про спокойную жизнь на старости лет, без всяких казусов, проблем, тревог и, черт побери, пьяных мужчин. Однако дедушка следует по своему собственному, прекрасному, ну или не очень, пути: свободный и вольный делать всё, что только в голову взбредёт. Так получается, что жену провоцировать — повышать возможность умереть быстрее положенного времени, ну а внука, собственно, на место поставить можно, нет, даже нужно. Чонин бы никогда в жизни не осмелился подойти и ударить, да даже просто замахнутся на своего, хоть и мега ворчливого, но любимого дедушку, который пытался заменить ему отца и воспитать должным образом, давая всё необходимое. И все те вещи, которые парень умеет сегодня делать были освоены благодаря дедушке и бабушке. Не раз он ревел взахлёб посреди улицы, ибо не хотел идти собирать лекарственные травы в лес, потому что знал, что потом его запрягут их ещё и делать, а это занимает довольно большое количество времени. А ещё устраивал истерики, потому что не мог играть вместе со своим другом Бомгю из-за работы в огороде, где нужно было оставить свои руки, ноги и позвоночник, орудуя мотыкой. После таких силовых тренировок хотелось просто пойти и утопиться в болоте: тело невыносимо ныло, пронизывая током даже кончики пальцев. Бодибилдерам, наверное, такие нагрузки и не снились никогда. Пока слабаки прохлаждаются в спортзале, настоящие мужчины перекапывают огромные участки земли вручную. Но на данный момент Чонин благодарен за все эти мучения. Он не может поднять руку на деда, зато время от времени, когда его уже конкретно так начинают кумарить нелепые действия и бессмысленные словечки, он начинает беситься и частенько не сдерживается, в довольно грубой манере высказывая своё мнение, чем задевает гордость дедушки. Обычно после такого тот начинает изображать недотрогу и дуться, несколько дней подряд игнорируя неблагодарного внука. Однако затем каждый из них остывает, приглашая в себе вырвавшуюся наружу агрессию. Они забывают о произошедшем и вновь шутят друг над другом, будто вообще ничего плохого не случалось и, сидя за одним столом, громко смеются, попивая травяной чай и обсуждая, по их мнению, глупые и нелепые моменты в телевизионных передачах. И сейчас, кажется, именно тот момент, когда всё снова пойдёт по одному месту. Мужчина однозначно не одобряет присутствие чужих в своём доме, да и Чонин в свою очередь настроен серьёзно: не собирается отступать и определённо хочет любой ценой заставить деда смириться с новыми гостями. — Не упрямься, — отважно продолжает сражаться он, вставая прямо перед Джисоном и Минхо, — эти парни хорошие, добрые и вежливые, постоянно помогают по дому и делают всё, что нужно. Ты не можешь сейчас вот так просто выпровадить их. Они сейчас в очень, прям очень трудном положении. Я уже говорил тебе об этом, почему не можешь понять? — Твои пламенные речи не заставят меня передумать. Это не мои заботы, что люди не умеют ориентироваться на местности и ходят, бродят по округе не пойми зачем. Сидели бы себе в городе и горя не знали. — глагольствует тот в ответ, в последний раз получая по плечу тряпкой от своей жены, которая учуяла запах чего-то горелого и сразу понеслась на кухню, вспоминая о наверняка уже сгоревшей порции блинчиков. — Неужели у тебя вообще сострадания нет? — пытается надавить на жалость Чонин. — Там вместо сердца булыжник что ли? — он указывает на грудь дедушки, покрытую синей клетчатой рубашкой, на которой бы не помешало пришить недавно оторвавшуюся пуговицу. — Ты человек вообще? Они все равно уйдут скоро… — Завтра, — неловко подаёт голос Джисон, перебивая парня и, прокашлявшись, высовывая голову из-за широких плеч Чонина с натянутой нелепой улыбкой на лице. Скорее всего он думал, что это выглядит очень даже дружелюбно, однако на самом деле довольно странновато, — мы уйдём завтра. Позвольте переночевать лишь один раз, — с каждым сказанным словом его голос становиться всё тише и тише, переходя на шёпот, а улыбка полностью сползает с лица, сменяясь опасением. Прямо сейчас у Джисона проскользнула мысль о том, что он всё испортил, зря осмелился заговорить. И вообще, сейчас их с Минхо выкинут за порог как в чём-то провинившихся, беззащитных, мелких котят, потому что взгляд хозяина дома остался таким же холодным и злым, вообще не потеплел ни на градус. — У-уже? — шарахается Чонин, поворачиваясь к щекастому лицом, чтобы убедиться, что он не ослышался и всё правильно понял. — Да, господин Чхве сказал, что дорога будет освобождена завтра, поэтому… — он делает паузу, переводя взгляд на внимательно слушающего их разговор дедушку, — …мы вернёмся в Сеул. — Я же ещё не показал тебе свою коллекцию книг, — расстраивается парниша, сдуваясь, будто праздничный воздушный шарик. В его глазах виднеются искорки грусти, потому что Джисон был первым и единственным человеком, который поинтересовался бoгатством Чонина — книгами. Раньше из всех знакомых никто не разделял с ним такой сильной любви к белым листам бумаги с множеством чёрных букв. Под толстой коркой книг скрывается много интересного: захватывающие истории в разных жанрах, пособие по выращиванию картошки, советы по избавлению от вредных жуков, рецепты различных салатов с морепродуктами, эротика в конце концов. Джисон готов стукнуть себя по лбу прямо сейчас. Из-за всех этих переживаний после внезапного столкновения с дилером и боязни за свою собственную жизнь, он совершенно забыл о книгах. Единственное, что хоть немного его успокоило сегодня, это бабушкина еда, и то он всё равно ещё не полностью отошёл от угроз надоедливого и явно что-то замышляющего примата. Не было времени думать о чём-то настолько незначительном и мелком, как книги. — Извини, мне очень жаль, — щекастый не знает, что ещё можно сказать и стоило ли вообще извиняться за это, однако ему и правда как-то тоскливо. — Ничего, в другой раз, — отзывается в ответ Чонин. «В другой раз…» Будет ли он? Выживет ли Джисон вообще после встречи с враждебно настроеным дилером, который постоянно кидает в него молниями из глаз? Тут можно только надеяться, что да…будет. — Дедушка, — парень вновь возвращается к прежнему разговору, но его тон стал намного мягче, чем раньше, как и взгляд, — позволь им оставаться всего на одну ночь, — он видит, что глаза напротив начинают совсем немножко теплеть, но мужчина по-прежнему сомневается, поэтому Чонин решает добавить последнее: — ради меня. Примерно минуту все стояли в тишине. Нарушали её только шаги бабушки, которая закончила работу и, всё это время подслушивая из кухни их разговор, пришла в гостинную, чтобы вручить своему мужу тарелку со свежими блинами. Он охотно принял их и, поджав губы, выпалил: — «да Бог с вами!» Уже ни на что не надеевшиеся парни удивлённо переглянулись и уже хотели поблагодарить дедушку, кланяясь, но он внезапно сорвался с места и направился на выход из дома вместе с цветочной тарелкой, громко грюкая входной дверью. Не прошло и нескольких секунд после его ухода, как дверь вновь распахивается и слышится хриплое: — «только на одну ночь!» — Вот же ж… — крикнула бабушка на такую выходку, — до невозможного капризный, — кривится она, но когда поворачивается к парням, то резко натягивает на лицо добродушную улыбку, хихикая, — не обращайте внимание, он словно ребёнок. Не зря говорят, что в старости у людей вновь возвращается детское мышление. И куда это он мои блины унёс? К Чхве что ли? — женщина бросает взгляд на гостей, показывая, что всё в порядке, и выходит из дома, направляясь к соседям, вероятно, чтобы предотвратить катастрофу. Теперь в комнате находятся только трое человек, а от спора осталась лишь пустота. Обошлось. Чонин мило улыбается парням, показывая, что всё прошло лучше, чем он думал. На самом деле парень сомневается, что дедушка пропустит эту ситуацию мимо и будет нормально общаться с внуком. Это же сам глава семьи Ян, который не прощает спорящих с ним людей просто так…из доброты душевной. Чонину придётся немного потерпеть его молчаливые взгляды и до чёртиков упёртый характер. Однако он не будет злиться в этом случае, потому что эти нелепые поглядывания и игнорирование со стороны деда будут не напрасны. Чонин не зря распинался посреди гостинной. Всё таки парню удалось выиграть битву против сильного соперника и выбить своим новым знакомым место в их скромном доме, хоть и не надолго. А дольше, впринципе, и не нужно, если верить господину Чхве. Неужели завтра всё и правда закончится? Троица присаживается на пол, каждый в удобную для себя позу: Минхо выставляет одну ногу вперёд, опираясь на неё рукой, пока вторую подгибает под себя, Джисон предпочитает сидеть в позе лотоса, будто сейчас собирается медитировать, а Чонин обе ноги перед собой располагает, сгибая в коленях и обвивая их руками. — Что ж, — начинает младший, поджав губы в тонкую полоску, — раз вы завтра уходите, я хочу сказать, что был рад с вами повстречатся. — Что это? — кривится Минхо, выражая своё недовольство. — Мы ещё не успели смытся отсюда, а ты уже прощаешься. Это то же самое, если бы ты сказал ещё не умершему человеку «покойся с миром». — А, да? — неуклюже почёсывает затылок Чонин, заглядывая Джисону в глаза, на что получает его положительный кивок. — В любом случае, я хотел сказать, что вы сделали мои дни немного веселее и…краше что ли. Вы смешные. — Обращайся, — гордо хлопает себя по груди щекастый, — я всегда знал, что мои шутки превосходны. — Они скорее предназначены для особо одарённых, не все поймут, — фыркает на такое дурацкое заявление Мин, запихивая сладкий блинчик себе в рот целиком. Однако он не подумал, что его слова могут быть слишком резкими, поэтому не особо понимает причину внезапного напряжения двух парней, которые сейчас так на него таращаться, будто своими резкими взглядами приказывают «извинись». — Всю атмосферу портишь, — оповещает Джисон, хватая свой ранее недоеденый кусок с тарелки и агрессивно откусывая, а Чонин на это лишь начинает хохотать. — Говорю же, вы забавные, — повторяет он, — и ещё, если присмотреться, то такое ощущение, будто вы целую вечность знакомы. — С чего это? — выгибает бровь Минхо, ожидая объяснений. Вместо сотен слов Чонин легонько кивает головой в их сторону, показывая взглядом и намекая, что они сидят слишком близко, сталкиваясь плечами, хотя места в комнате, как бы, предостаточно. Тем более Джисон во время разговора частенько ставит свою руку на плечо Мина, либо на бедро, чем постоянно приковывает внимание младшего. А Минхо в свою очередь никак не реагирует, будто уже привык к таким невесомым и лёгким прикосновениям и для него это в порядке вещей, так сказать, по-дружески. На самом деле Джисон раньше не особо любил как либо контактировать с другими, но жизнь с мега тактильным Хёнджином под одной крышей на протяжении двух лет однозначно сделала своё дело. Он поспособствовал тому, чтобы парень избавился от скованности и хоть немного начал открываться. Возможно всё это для Чонина в новую, потому что он не то что ненавидит, просто не жалует такие прикосновения, предпочитая сидеть спокойно в одиночестве. Телячие нежности по типу обнимашек, которыми часто грешат сидящие напротив парни, его вообще не интересуют. — Хочешь к нам? — расправляет руки в стороны Джисон, призывая парнишу подсесть ближе, чтобы заключить того в крепкие объятия. Неслыханно. Чонин на это просто кривится, изображая всё своё отвращение и недовольство, чем вызывает громкий, заливистый смех у обоих парней. — Я тебя не съем, что за реакция такая? — Делитесь своей ласковостью друг с другом, меня не впутывайте в эту интрижку. В то время как Минхо крикнул: — «что за бред?», Джисон одновременно с ним обвил руками предплечье Мина, крепко сжимая и произнося: — «хорошо». В доме моментально повисает тишина. Не хватало только того самого сверчка, как в фильмах и мультиках, который бы во всех красках показывал это смущение и заторможеность своим прекрасным скрежетом, точнее пением. Щекастый смотрит в глаза напротив, которые оказались непростительно близко. Он уже делал так раньше на лавочке, позволял себе вплотную подходить, но сейчас всё немного иначе. Темноволосый тоже застыл на месте и не рыпается, не пытается как либо нарушить самостоятельно создавшуюся атмосферу, от которой сердце замирает. Стена позади их спин уже не кажется такой твёрдой и надёжной, она будто трансформировалась в пластилин и готова в любой момент засосать спирающихся на неё парней. Возможно это только кажется из-за скоропостижно вдарившей в голову дозы адреналина и мурашек по всему телу. Знаете, обычно в такие моменты главные герои фильма позволяют себе немного большее, чем просто остолбенение и поглядывание друг на друга, если вы понимаете о чём я. Кто-то делает первый шаг, наклоняясь всё ближе и ближе к лицу напротив, каждой клеточкой своего тела жаждя ощутить такие желанные, мягкие и теплые губы на своих. Закинуть руки на крепкую шею и запустить свои пальцы в густую копну волос, которые напоминают пух и наслаждаться каждым мгновением вместе. — Вы в гляделки играете? — с ноги врывается Чонин, нарушая атмосферу вокруг и заставляя парней вернуться в реальность из своих фантазий. Верно, так делают только в романтических или эротических произведениях, когда герои по сюжету чувствуют прекрасные чувства. Но разве Джисон и Минхо влюблены? Нет конечно, что за…чушь. Ничего они не ощущают друг к другу! Даже сердце не замирает, хотя, ладно…замирает. Это правда, но явно не более. Минхо вообще в последнее время не может вдуплить почему он это чувствует, если раньше только щекастый таким грешил. В отличии от Хана, парень так просто не признает этот факт, да и не за чем. Всё равно придётся разойтись в итоге, причём уже завтра. «Уже завтра…»