Выбор

23:03, 14 ноября 1993 года, Санкт-Петербург «Я нуждаюсь в помощи воспитателя. Угомоните моих маленьких негодников. Я живу у Приморского шоссе, на восемнадцатом километре, не стесняйтесь действовать строго.» Это был странный звонок, но он сразу понял, от кого он и что означает. В свете недавних событий сложно было не догадаться. Удалённый склад, до ближайшего полицейского отделения минут 10-15 на машине. Идеальное место для того, чтобы провернуть сделку. Судя по лежащим за забором штабелям досок, сбывали лесоматериалы, а значит, это наверняка «тамбовские»*. Пока что все, кого он видел — три человека у ворот: двое либо безоружные, либо, что более вероятно, с пистолетами, а третий с автоматом. А у него у самого только нож. Самоубийство. Однако, можно попробовать тихо подобраться к воротам вдоль бетонного забора, издать какой-нибудь звук, и если они отправят проверить одного, то всё будет проще простого. Если двоих, то тут уже будет посложнее. А если все трое пойдут... Что ж, домой он уже не вернётся. Он достал маску зайца и покрутил её в руках. Она всё ещё воняла, так как когда ему её прислали, он тут же посылку выкинул в мусор, так как подумал, что это просто шутка какая-то. А потом ему её пришлось доставать из мусорного контейнера. Сделав глубокий вдох, он кое-как натянул её, а с очками на носу это было непросто. Ему удалось подобраться тихо с правой стороны, благо была середина ноября, и почва уже промёрзла. Теперь самое сложное. По пути Заяц подобрал камень. Он кинул его в забор слева от себя, отчего получился довольно громкий звук. — Эй, вы двое, проверьте что там! Не так хорошо как могло бы быть, но тоже неплохо. Вот показалась мушка пистолета... И... Сейчас! Один точный и быстрый удар ножом в горло, затем бросок ножа в горло второму. Он уже успел выхватить у первого пистолет и хотел было выстрелить в третьего, который поднял автомат, но решил, что пока не должен привлекать к себе внимания, так что просто кинул пистолет со всей силы прямиком тому в голову. Он упал на землю, и Заяц, не теряя времени, подбежал к нему, сел на грудь, подхватил автомат и прикладом переломал трахею. Затем внимательно прислушался. Вроде никто на складе не всполошился. Хорошо. Он подобрал Калашников, вытащил из трупа нож. Теперь остались те, что внутри. Идти долго не пришлось, через метров сорок Заяц вышел на открытое пространство и спрятался за одним из штабелей досок. Здесь-то и проводили сделку. Перед шестью бандитами с оружием стоял человек в пальто и очках, а чуть позади него бугай. Человек в пальто обсуждал покупку большой партии древесины с представителем «тамбовских». Судя по акценту, очкарик был финном**. Они слишком полагались на часовых у ворот, а потому никто даже не смотрел по сторонам. Все бандиты, кроме одного, очевидно нервничающего и очень тощего, смотрели на чемодан, лежащий на капоте чёрного Мерседеса. Наверняка машина принадлежала финну, а в чемоданчике были деньги. Идеальный шанс прикончить всех одной очередью. Заяц выскочил и открыл огонь. Первыми он расстрелял группу бандитов, так что они и опомнится не успели. Затем спустил оставшиеся патроны на телохранителя очкарика, который уже успел взвести курок пистолета. На финна патронов не осталось, но это и не страшно. Тот уже было бросился бежать, прихватив чемоданчик, но куда этой канцелярской крысе было перегнать его. Заяц набросился на него, сбил с ног, выхватил чемодан и несколькими ударами превратил голову в пюре, так что его уже было и не опознать. Мужчина встал, оглянулся на бойню, которую только что устроил и выдохнул. Надо торопиться, жилых домов рядом, конечно, нет, но мало ли что. Немного поразмыслив, он решил прихватить чемоданчик с собой.

***

Антон уже снял маску и ехал домой. Адреналин и возбуждение постепенно уступали место тошноте и слабости в ногах, а чемоданчик, помятый и покрытый кровью и ошметками мозгов, начинал неприятно мазолить глаза. Перед глазами у него мелькали лица. Лица тех, кого он только что убил. Особенно лицо того, тощего. И теперь он понял, почему он так нервничал: ему было всего-то лет двадцать. Он должен был быть дома, учиться, готовиться к парам. Но покусился на лёгкий и быстрый заработок. Сколько ещё таких легковнушаемых болванов*** только сегодня вступило к «тамбовцам» или в другую питерскую группировку? Скольких ещё ему придётся убить?.. О нет... Адреналин наконец выветрился из организма. Он резко остановил свою «Оку» и открыл дверь. Его вырвало прямо на дорогу. Через несколько минут, окончательно придя в себя, он наконец решил посмотреть, что было в чемоданчике. Как и ожидалось, там были деньги. Чёрт, зачем, зачем он их вообще взял?! Нет, он должен от них избавиться. Неподалёку он увидел канализационный люк и решил сбросить чемоданчик туда. Постояв несколько минут и глубоко вдохнув морозный ноябрьский воздух, что обжигал лёгкие, он привёл мысли в порядок. Что сделано, того не воротить. А дома его заждалась Полина. И Оля, если ей так и не удалось заснуть. Надо спешить.

***

Каждый раз, подъезжая к дому, Антон поднимал глаза на окна третьего этажа, в надежде на то, что в них будет темно. И каждый раз светлый прямоугольник приводил его в отчаяние. По лестнице он уже полушёл, полуплыл и едва смог вставить ключи в замок. Повесив куртку на крючок, он заметил, что на ней остались кровавые следы. Чёрт, надо было просто свернуть шею этому финну. Ну ничего, «Вятка» в помощь. — Антон, ты сегодня что-то совсем поздно. — послышался голос с кухни. Уже лишь от звучания её голоса на душе становилось легче. Такая чувствовалась забота, почти что материнская. И такая же материнская укоризна. — Да, Полин, прости, что так поздно вернулся. На работе задержали. Подруга детства сидела за столом, перед ней лежала раскрытая книга и чашка, на дне которой виднелись чаинки. Антон сел за стол напротив девушки. — Да я вижу, ты еле на ногах держишься. Что, смена задержалась? — Ну да. — Тебе хотя бы за эти дополнительные рабочие часы заплатят? Он неопределённо пожал плечами. — Может, ты поесть хочешь? Я немного гречки сварила для нас с Олей, там ещё осталось. Могу разогреть. — Нет, спасибо, Полин, не утруждайся. Я как-то совсем не голоден. Это была абсолютная правда. Перед глазами всё ещё стояла та бойня, что он устроил. — Ясно. — Полина легко усмехнулась, — Ну а что там с Университетом? Примут они тебя на курсы мультипликатора? — Не знаю. — Что значит «не знаю»? Ты же всегда об этом мечтал! Сколько я тебя знаю, ты всегда грезил рисованием, а потом мультипликацией! Ты сдал все вступительные экзамены, у тебя отличное образование, чего ещё им нужно? — Ты же знаешь, таких как я не особо любят принимать в подобные образовательные учреждения. — Каких «таких»? Героев войны? Да вас на руках должны носить! — Хватит! Мы с тобой это уже много раз обсуждали! Ты знаешь как обстоят дела с «героями войны». Пожалуйста, я очень устал, да и ты наверняка тоже. Полина нахмурилась и притихла, но Антон видел, что в ней закипает злость. Он тоже раньше злился, а теперь привык. Он наконец решил задать вопрос, который был у него на уме с самого начала. — Как там Оля? — Также как и всегда. Без тебя отказывается спать. И она уже не в том возрасте, чтобы слушать сказки на ночь. — Понятно. Недолгое молчание решила прервать Полина. — Слушай, я понимаю, что ей тяжело, что вам обоим тяжело, но ей уже шестнадцать, а она ведёт себя как маленький ребёнок. Вы должны обратиться к психиатру. — Нет. Ты же помнишь, какой она была, когда я вернулся. Да и не можем мы себе позволить психиатра. Снова на кухне повисла тишина. Наконец Полина взяла в руки книгу, встала со стула и пошла к выходу. — Поздно уже. Спать пора. — Может, тебя проводить? — предложил он. — Тоха, я живу на этаж ниже. Ничего со мной не случится. Не любил он, когда она его так называла. Как-то это... не по-девичьи. Всё Рома виноват. — Ты же знаешь, даже в подъездах сейчас небезопасно. — они дошли до входной двери. — Нет. Я буду в порядке, честно. — она сжала его руку в своей и посмотрела в глаза, — Ты нужен своей сестре. Прямо сейчас. Парень тяжело вздохнул. — Да, ты права. На прощание Полина легко приобняла его, на что Антон с радостью ответил тем же. Он любил такие моменты. В этих объятьях не было ни детской искренности, как когда он приехал из деревни и они практически сразу же стали друзьями, ни юношеской страсти , как когда их отношения через несколько лет дружбы переросли в нечто большее. Это все уже позади. Благодарность, раскаяние — со одной стороны, забота, сожаление — с другой. Но прежде всего — желание дать друг другу сил идти дальше, несмотря на все невзгоды. Наконец, они разомкнули объятия, и Полина направилась к лестнице. — Спокойной ночи, Тоха. — она начала спускаться. — Спокойной ночи, Полина.

***

Дверь в комнату Оли была приоткрыта, и коридор освещала полоска света от прикроватной лампы. Антон заглянул внутрь. Сестра лежала на постели спиной к нему. Он не мог понять, закрыты ли у неё глаза, но точно знал, что она не спит. Он вошёл в комнату, дверь скрипнула и Оля повернулась, чтобы посмотреть на него. Ох, эти огромные, кристально чистые и незамутнённые голубые глаза. Посмотрев в них, Антон тут же испытал такую вину за то, что не пришёл раньше. — Почему ты так поздно? В этих словах не было обвинения или укора. Лишь усталость. Иная, не такая, как у него. — Задержали на работе. — с этими словами Антон подошёл к изголовью кровати, сел на пол и укрыл своей ладонью маленькую и нежную ладошку сестры. — Как день прошёл? Как в школе? Были опять какие-нибудь нападки? — Да так, «седой» назвали только. — Но до рукоприкладства не дошло, я надеюсь? — Нет, Миша постоянно рядом со мной ходит и на всех так смотрит, будто убьёт лишь за то, что на меня косо посмотрели. Охраняет меня так, будто я сокровище какое. «Так и есть.» — подумал Антон. — Надо всё-таки мне с этим твоим Мишей познакомиться как-нибудь. Пригласи его к нам на ужин. — Ты думаешь, он захочет прийти сюда? Он сразу понял что она имеет ввиду. Да, квартира была, может, и не самая лучшая, но зато её они могли себе позволить. — Поверь мне, если ты его пригласишь — придёт. — Антон обнадёживающе улыбнулся. — Хм. Ну как скажешь, братец. — Оля слабо улыбнулась в ответ. Так они посидели немного молча. — Ты же посидишь со мной ещё немного? — спросила уже немного сонная Оля. — Конечно. — брат начал тихонько поглаживать её почти белые волосы, которые она так никогда и не решилась отрастить ниже плеч. Вскоре она уснула. Антон легонько поцеловал её в лоб, укутал в одеяло и как можно тише вышел из комнаты.

***

Он сидел на своей кровати. Было уже, наверное, невероятно поздно, но это его мало волновало. На завтра он всё равно попросил выходной. Его голова была забита другими мыслями. То, что произошло на складе сегодня, казалось ему дурным сном. Но чтобы развеять все сомнения, ему пришлось лишь достать железную коробку с верхней полки шкафа. Там были три фотографии, и на всех одно и то же: его сестра, выходящая из школы. Сами фотографии, судя по всему, были сделаны с крыши другого здания. И внизу фотографии, если внимательно приглядеться, можно было заметить очертания прицела настоящей военной винтовки. Пока что винтовка была прислонена к стенке. Но он понимал, что она может и изменить своё положение. Всё взаправду. А значит, на куртке остались пятна крови, и в бардачке его машины лежит белая резиновая маска кролика. И кто знает, как скоро ему придётся снова её надеть. У него нет выбора. Его лишили этой привилегии ещё давно.