ЭКСПО

Позволь мне не сойти с моего пути

К своей цели быстрее хочу я дойти

***

— Бабуля, не переживай, все будет хорошо. Долечу в целостности и сохранности! — который раз подряд уверяет Лиса, смотря на бабушку через экран смартфона. Девушка поправляет наушники, чтобы лучше слышать женщину и не отвлекаться на разговоры сбоку. Пока бабушка не может нарадоваться скорейшему приезду внучки, Лиса поворачивает голову к панорамному окну, чтобы посмотреть на взлетающий самолет. Проведя взглядом его до самого конца взлетной полосы, она обращает внимание на табло с временем. — Мой самолет уже скоро будет отправляться, — перебивает она старушку, которая что-то твердила про безопасность, — всех просят пройти проверку и зайти в самолет. Скоро встретимся, бабуля, — машет она и улыбается в камеру. — Хорошо. До скорой встречи, — прощается женщина на английском, посылая воздушные поцелуи внучке. Лиса блокирует телефон, тихо вздыхая. Подхватывает рюкзак и пальто, вставая с чемодана. Вытягивает ручку и начинает катить его, направляясь к женщине в форме. Успешно проходит проверку, достает билет с паспортом и заходит в самолет, сразу же находит нужное место и садится. Ей повезло — место у окна. Все как она любит. Лиса ставит рюкзак на колени и распутывает наушники: в дороге, пусть и недолгой, точно пригодятся. Стюардесса объявляет о взлете, перечисляет услуги самолета, просит всех пристегнуть ремни, и самолет взлетает. Лиса спокойно выдыхает, поворачивает голову в сторону окна, кладет ее на него и улыбается. Бабушка всегда переживала за Лалису, и продолжает это делать сейчас, несмотря на то, что девушке уже давно не десять. Лиса помнит тот день, когда паковала все вещи в такси и закрывала дверь своей комнаты. Бабушка, плача, раздавала ей советы, заверяла в своей любви и, конечно же, предостерегала. Лиса всегда относилась к советам родителей, родственников и друзей очень серьезно, и женщина не сомневалась в том, что девушка не просто услышит ее, но и примет и применит любой совет старушки. За те семь лет, что Лалиса живет в Корее, она неоднократно вспоминала о доброй и нежной бабушке, которая любит много болтать, кривить рожицы и наставлять. Бабушка Манобан — Милана Смит — строгая и серьезная женщина и на работе, и в окружении друзей, но когда речь заходит о семье, ее не узнать. Она расцветает, становится добрее и не такой серьезной. Семь лет бабушка и внучка не виделись, работа и учеба просто крали все свободное время. Но вот сейчас Лиса сидит в самолете с направлением Сеул—Нью-Йорк и не может поверить в то, что через какие-то два часа будет возможность увидеться с родными! — Путь держишь в Нью-Йорк? — из мыслей выводит женский голос. Лиса поворачивает голову и видит девушку, которая села рядом с ней. — Слышала, что там сейчас жарко, а ты так оделась, будто там минусовая температура, — говорит она, оглядывая Лису. — Мы знакомы? — риторический вопрос, потому что нет, Лалиса не знает сидящую рядом девушку и даже никогда не видела ее. — Чеен. — Лалиса, — на автомате представляется Лиса. — Вот теперь знакомы, — улыбается новая знакомая, ставит рюкзак под ноги, разворачивается лицом к заторможенной Лисе и смотрит, поставив локоть на изголовье сиденья, чтобы подпереть голову. — На работу или к родным? — интересуется, как хороший знакомый. Лиса настораживается. Вот же ж приставучая девушка. — Второе, — отвечает она, и Чеен качает головой, принимая ответ. Лису напрягает проницательный взгляд незнакомки. Она отворачивает голову, надеясь, что расспрос закончится, но у Чеен другие планы. — А у меня первое. Нью-Йорк твой родной город? — Да. Нью-Йорк — это город, в котором Лиса прожила все свои двадцать лет, до того, как улететь на другой конец Земли. Мать Лисы американка, а вот отец корейской крови. В Лисе больше американского, поэтому к другому языку и другим традициям привыкнуть было нелегко, хотя с детства мать рассказывала о Корее. Переехать в Корею было желанием родителей. Но они не настаивали, решение приняла сама Лалиса. Родители поддерживали ее всеми способами, выделяли деньги на нужды, пока Лиса не стала достаточно зарабатывать, а мать отца выделила для Лисы квартиру со всеми условиями. — Это круто. А вот я лечу в Нью-Йорк впервые, — делится Чеен, не отводя взгляд от девушки. — Расскажи, какой он, — просит она, выпячивая нижнюю губу. Лиса не знает что делать: идти на контакт с девушкой, о которой она не знает ничего, кроме имени, или грубо отшить ее и наслаждаться полетом. Общаться Лалиса никогда не любила, всегда была закрытой, обычно к ней приходили знакомиться, она никогда не подходила первой, никогда не заводила первая разговор. Особенно Лиса не любит, когда ее покой прерывают, как сейчас. Она хочет просто долететь до Нью-Йорка, без привычного шума, со спокойной музыкой в ушах. А отшить Лиса не может, потому что доброжелательность ей прививали с самого маленького возраста. — Волшебный, — сдается Лиса. — На улицах всегда тишина, несмотря на большое население, — смотрит в окно, наблюдая за тем, как самолет поднимается в небо, — даже в центре не так громко, — Чеен внимательно слушает. — Этим Корея, конечно, очень сильно отличается, — говорит она. — Я по природе такой человек, который любит тусовки и громкие группы, но, когда нахожусь в большом потоке шумных людей, становится не по себе. Думаю, и тебе было сложно привыкнуть к громкому Сеулу, — предполагает девушка. — Первое время было совсем сложно, выходить на улицу совсем не хотелось, — признается Манобан, вспоминая первый год, когда она закрывалась в комнате с руками на голове и пила таблетки от головной боли. — Я тоже долго привыкала, — делится Чеен, меняя положение руки. Опустила ее на колени, разворачиваясь в исходное сидячее положение. Успевает уловить вопрос в глазах Лалисы и говорит: — Да, Сеул не родной мой город. — А какой же родной? Лиса с интересом смотрит на Чеен, ожидая услышать продолжение. Незнакомка заинтриговала девушку, или же просто ей нужно было с кем-то поговорить. Наушники отправились в карман толстовки, а сама Манобан положила ногу под ногу, ожидая. Чеен улыбнулась, когда увидела расположение со стороны Лисы, и начала свой рассказ.

***

Объявляется посадка. И девушки, отвлекаясь от разговора, начинают собираться, складывая все вещи и бутылки воды в рюкзаки, которые они достали из него, все больше увлекаясь в тему разговора. Встали с места, направляясь к выходу. — … потом расскажу, что произошло дальше… — говорит Чеен, улыбаясь, и Лиса кивает. Со стороны входа слышатся крики и возмущенные возгласы. Девушки, не понимая, что происходит, с интересом пробились сквозь небольшую толпу людей, вырываясь вперед. — Это Нью-Йорк? — с сомнением спрашивает Чеен, оглядывая здешнюю обстановку: большие купола, построенные в черном оттенке, с большими надписями на них, большие грузовые машины, проезжающие по огромной территории, люди в белых халатах с напечатанными номерами на спине ходят из купола в купол, перенося какие-то документы и перевозя тачки. — Не похоже, — поджимает губы Лалиса, чувствуя, как внутри начинает разрастаться паника. Конечно, Лиса не отрицает того факта, что родной ей город мог измениться за семь лет, но чтобы настолько — это невозможно. Достает из кармана сложенный напополам билет и еще раз смотрит на конечную посадку, убеждаясь, что села в нужный самолет, который должен был доставить в нужное место — в Нью-Йорк. — Простите, а где мы находимся? — уточняет Лиса у стюардессы, которая смотрит стеклянным взглядом на нее и лишь мотнула головой куда-то в сторону. — Добрый вечер, дамы и господа! — повернув голову в ту сторону, которую указала женщина, Лиса видит мужчину, который подбежал к пассажирам, расставляя руки. — Я — Квинс. Прошу прощения за такую неожиданную смену рейса. Представляю вашему вниманию, вы находитесь в городе ЭКСПО! Не Нью-Йорк, конечно, за что еще раз прошу прощения, но уверен, что он его не хуже. Кажется, бабушка была права. Не стоит доверять пилотам. Кто-то начал возмущаться, выкрикивать из толпы, задавать вопросы, и начался хаос. Мужчина поднял руку, чтобы все затихли, но никто не собирался смиряться с тем, что их доставили в незнакомый никому на Земле город. Чеен с беспокойством посмотрела на Лису, ища в ее взгляде ответ и помощь, но не нашла этого и стала переживать еще больше. — Лиса, — зовет Чеен девушку, хватая ту за руку. Но сама Лиса не может сориентироваться и успокоить панику. Вокруг шум, который забивает уши, от которого голова начинает идти кругом. Лиса чувствует, что еще чуть-чуть и совсем упадет в обморок. Хватается за голову и закрывает глаза. — Лиса, — замечает Чеен поведение девушки и поднимает ее лицо руками, заглядывая в глаза, — только не теряй сознание, — просит она со слезами на глазах, — я же не справлюсь здесь сама! Лиса с трудом открывает глаза, когда шум начинает утихать. Смотрит затуманенными глазами на новую знакомую и поворачивает голову назад. Люди замерли с испуганными глазами, смотря куда-то вперед. Лиса отодвигает в сторону Чеен, чтобы посмотреть, на что все смотрят. Ее рот тоже открылся, когда она увидела людей с оружием и в военной форме. Мужчина, который встретил всех пассажиров, завел руки за спину, смотрел на каждого и уже не улыбался. — Я хорошо понимаю ваше замешательство и негодование. Но давайте просто успокоимся и… — Как здесь успокоиться, когда вы похитили нас?! — выкрикнул кто-то из толпы, не желая слушать мужчину. — Давайте сразу определим: мы никого не похищали. Это не похищение, — замечает мужчина. — Мы не хотим причинить вам зла, — обещает он. — А выглядит все по-другому! — продолжает возмущаться толпа. Квинс качает головой и потупляет взгляд в пол. Лиса слышит выстрел и шокировано смотрит назад. Видит, как шприц попал мужчине прямо в шею, и тот падает без сознания. Девушка подносит руку к губам и чувствует, что Чеен сильно сжала ее ладонь. Лисе и самой страшно, очень страшно. Она не знает где находится, кто все люди, и что они с ними сделают. Сердце бьется слишком сильно и слишком больно. — Лиса, мне страшно, — говорит Чеен, понижая голос до шепота — боится хоть чуть-чуть повысить голос: заметят и тоже убьют, громче всех стучит только ее сердце. — Это не смертельный яд, просто успокаивающее с долей снотворного, — объясняет мужчина, читая во всех глазах один и тот же вопрос. Все присутствующие обеспокоено осматривают мужчину на земле, а паника возрастает, страх за свои жизни увеличивался каждую секунду. — Теперь мы можем начать все заново?

***

Лиса сжимает футболку, нервно жуя нижнюю губу. Всех пассажиров самолета разделили по комнатам, по парам, в разных куполах. Выдали свою одежду, забрав собственные, и телефоны мужчин и женщин. В комнатах есть две кровати, на полу постелен теплый ковер, по сторонам от кровати стоят тумбочки, в которых лежат полотенца, теплые вещи, расческа, зубная паста и щетка. Также отдельная маленькая комнатка, в которой стоит туалет и умывальник. Помимо этого, создатель всей этой базы не сэкономил на полной безопасности — установил целых две камеры. Видимо, посчитал, что охраны будет мало. Ничего толком не объяснив, всех отправили по комнатам, сказали, что вечером будет собрание, на котором будет рассказано все до мелочей, и закрыли на ключ. Тишина и тихие всхлипы Чеен — вот что окружает Лалису. Ей и самой неспокойно, потому что она находится неизвестно где, вокруг неизвестные люди с неизвестными намерениями, за спиной Нью-Йорк и родные, которых Лиса даже не может предупредить об отмене приезда. — Лиса, что же делать дальше? — всхлипывает Чеен, запуская руки в волосы и оттягивая их. Смотрит в пол, иногда жмуря глаза. — Мне страшно, страшно, страшно… — судорожно повторяет она. — Эй, эй, — вскакивает Лиса с места, подбегает к девушке, берет ее руки в свои, поглаживая пальчиками ее ладони, стараясь успокоить. Старается не показывать, что ей тоже страшно, но получается с трудом. — Мне тоже страшно, — признается Лалиса, сжимая ладони. — Я не знаю, что делать… Но уверена, что все будет хорошо, — сама пытается верить в это, хотя понимает, что с таким количеством людей и охранников, военных с оружием — выйти за дверь живыми, и вообще выйти, есть лишь один процент из ста. — Лиса, где мы вообще находимся? — Не знаю, Чеен, не знаю, — Лиса не сдерживается, и слеза скатывается по ее лицу. Больно, страшно. Ситуация безвыходная. Плана нет. Тяжелая дверь открывается, и обе девушки обращают внимание на нее. Мужчина в форме заходит внутрь. — Собрание через двадцать минут. Вас проводят, когда наступит время, — произнес он басом. И стоит. Лиса не знает, что делать, и что тот хочет от них. Потупив взгляд, Лалиса кивает головой, и мужчина уходит, закрывая дверь на замок.

***

— Рад приветствовать вас на этом собрании! — выкрикивает Квинс, пока Лиса рассматривает всех присутствующих. Само помещение размером в один купол. В нем находится много людей, Лиса предполагает, что около трехсот, может чуть больше. Все одеты также, как Лиса и Чеен. У каждого на спине написан номер, на запястьях браслеты с именами. По округе помещения стоят охранники и те люди в халатах, которых видела Лиса при посадке. — Если кто-то захочет сбежать, придется иметь дело с моими друзьями, — указывает на охрану с оружием. — Если кто-то начнет бунтовать, придется иметь дело с моими другими друзьями, — указывает на людей в халатах. — Надеюсь, вы не будете их тревожить, — улыбается Квинс, заведя руки за спину. Лиса продолжает нервно теребить ткань выданной ей футболки. Смотрит то на Квинса, то на охранников, то на мужчин и женщин в халатах. Шаг влево — охранники с оружием, шаг вправо — странные друзья в халатах и с оружием. Везде капкан, Лиса буквально в наручниках, она не знает что делать и как себя вести. Как вообще реагировать на сложившуюся ситуацию. — Хочу сразу предупредить о нескольких правилах: не задавать вопросы, не пытаться меня перебить, не пытаться сбежать. Мужчина стал посередине зала, начиная громко говорить. — Те люди в халатах — исследователи, ученые, профессора, называйте как пожелаете нужным, — уведомляет Квинс. — Я и эти замечательные люди разрабатываем новую систему, которая поможет людям… стать лучше. Круто, правда? — смеется он, хлопая в ладоши, но никто не поддержал его радость. — А мы-то зачем? — необдуманно выкрикнул тот самый мужчина, который вначале прилета успел получить шприц в шею. Квинс громко цокнул, поднося пальцы ко лбу. — Ты нарушил первое правило, — строго напутствовал он, выставив палец вперед. — Хочешь еще получить? — напоминает об исходе первой встречи. Мужчина неосознанно подносит руку к тому месту, куда был выстрелен шприц, резко замолкает и успокаивается. — Вот так, — одобрительно качает головой Квинс. Не то чтобы он сжалился над мужчиной, он просто не хотел снова содействовать очередному шуму. — Я отвечу на вопрос молодого человека чуть позже, до него очередь еще не дошла. Лиса снова чувствует хватку Чеен на своей руке. Она кладет свою руку поверх ее. — Как я ранее говорил, этот участок Земли называется ЭКСПО — никому не виданный, никем не изведанный. Мы — тайное сообщество, как большая больница, лаборатория, — объясняет Квинс, начиная расхаживать туда-сюда. — Мы спасаем людей, обновляем их, чиним, лечим, синонимы можно подбирать долго. Наша цель — чтобы люди существовали, не умирая. Постоянно обновлялись, ведь мы верим в то, что люди могут обновляться, могут становиться версиями, которых очень много. Для чего нужны вы? Для того, чтобы стать первыми, кто поведает вкус бессмертия. Кто-то называет это опытами, но мы называем это возможностью. Ведь мы даем вам возможность надеть на себя этот щит жизни, а мы, в свою очередь, будем обновлять вас, находить недостатки и исправлять. Мужчина снова хлопнул в ладоши, наблюдая за реакцией присутствующих. Большая половина загудела, кто-то подскочил с места, вытягивая кулаки вперед. И только Лиса и Чеен спокойно сидели, как мышки, поджав ноги и крепче схватив друг друга за руку. Квинс с трагическим видом закрыл глаза, поднятой рукой останавливая охрану, которая уже рванула вперед. Сложил ладони вместе и поднес их ко рту. — Похоже, вы хотите выговориться, — понимающе кивнул он. — Хорошо. Тогда собрание на этом закончим, — подытожил он. — Единственное, что хочу добавить перед выходом, это то, что завтра вы должны будете сдать жизненные показатели. Охрана разбудит вас и проведет в нужное отделение. Прошу вас не пытаться сбежать, потому что вы находитесь на другом конце Земли. “... находитесь на другом конце Земли” Лисе въелись эти слова, которые как град с неба. Ее догадки подтвердились — они в неизвестном месте, куда никто не доберется, и о котором никто не знает. Значит, их не найдут. Нервный смех вырвался изо рта Лисы. Его услышала только Чеен, которая и сама еле сдерживала поток истерики. На самом деле, она уже выплакала все слезы в выделенной для них комнате и там же оставила свою уверенность. — Позаботься о них, — шепнул Квинс на ухо охранника. — Если понадобится — успокой, — мужчина кивнул, принимая слова и сразу же передавая их по наушнику остальным присутствующим в зале охранникам. Мужчина ушел, и все охранники стали подгонять прилетевших “туристов”. Лиса в замешательстве оглядывалась по сторонам, когда один из мужчин подошел к ней и поднял за подмышки. Она хотела бы уже вырваться, но увидела предупреждающий взгляд и то, как мужчина покачал головой, как бы говоря, что не нужно пытаться. Лалиса взглянула на Чеен, которая также была в замешательстве. Она заверяющее глянула на новую знакомую, и охранники повели их к огромной двери — к выходу. Из-за большого потока людей они двигались медленно, в это время Лиса пыталась рассмотреть номера на спинах таких же одетых людей. Взгляд остановился на номере “377”. Манобан удивилась и ахнула. Вероятнее всего, это и не конец. Лиса и представить не может, сколько же в конечном итоге людей находится в этом неизведанном городе. Сильная хватка на руке девушки наводила еще больше страх. Лиса никогда серьезно не занималась спортом, не ходила на уроки боевых искусств, так что даже вырваться не сможет. Да и к тому же, у мужчины в руках оружие — от него уж точно никуда не денешься. Иногда взгляд Лалисы останавливался на браслетах с таким содержанием: “третья группа второго раунда”. Ее совершенно запутали эти слова, но, как она поняла, все люди в этой лаборатории переходят на разные раунды. Если учесть, что на браслете у Лисы и Чеен нет такой записи, а лишь имя, логично полагать, что все еще впереди, и то, что происходит сейчас, — это лишь микроскопическое ничего. Спустя пятнадцать минут Лису, Чеен и еще нескольких людей вывели из основного зала. По дороге Лиса заметила коридор, наполненный близко стоящими друг к другу кабинетами. Надписи рассмотреть не получилось, но Лиса отметила для себя, что по коридору никто не ходит, и вообще он закрыт на цепи, что удивило. Спросить у кого-нибудь что это за место Лиса не решилась, хватит с нее сегодня приключений и удивлений. Чуть позже, спустя несколько часов после того, как девушек привели в их комнату, Лиса не знала чем себя занять. Изнеможенная и уставшая Чеен быстро заснула, только стоило ей лечь на кровать. Лиса смотрела на нее, закинув ноги на тумбочку рядом с кроватью. У головы лежит бутылка воды, совсем не тронутая. — Я родом из славного города Барселона, что в Испании. — А как ты оказалась в Южной Корее? — Я, как и ты, полукровка. Моя мать разведена с отцом. До двадцати трех лет я жила с ним, а после сразу отправилась в Корею, чтобы увидеть свою мать спустя долгое время. Отец был против нашего общения с ней, поэтому качественно ограничивал меня этим. — Он так легко отпустил тебя в Корею? — Мы договорились, что когда я закончу колледж в Испании, я смогу делать что угодно: лететь куда угодно, работать где угодно и жить как угодно. Колледж я закончила и купила билеты в Корею. — Ты встретилась с мамой? — Да, я и она были очень рады встрече. Все-таки последняя встреча была пять лет назад. — Почему ты осталась в Корее? — Корея — моя родная страна. Часть моей крови. Возвращаться в Испанию я не хотела, решила остаться погостить у мамы да и наверстать те пять лет. — А в Нью-Йорк зачем летишь? — Колледж мне во многом помог. Отец хотел, чтобы я стала адвокатом, но я не одобряла эту профессию. Поступив в колледж по воле отца, спустя время я поняла, что мне нравится данный вид занятий. Поэтому, прилетев в Корею, я быстро нашла клиентов, а позже мне позвонили из Нью-Йорка и предложили работать в крупной компании. — Сколько тебе лет? — Двадцать семь. — Да мы с тобой одногодки, оказывается! — Да ладно? Не верю. Не выглядишь на свой возраст. Дала бы максимум двадцать три. Лиса улыбается, вспоминая ее разговор с Чеен в самолете. Лалиса не жалеет, что разрешила незнакомке поговорить. Благодаря ей полет Манобан стал не таким скучным. Конечно, не таким спокойным, как она бы хотела, несколько людей даже пожаловались на громких девушек, которые, не стесняясь, громко смеялись. На какое-то время Лисе даже показалось, что их просто выкинут с самолета прямо в полете, потому что взгляд стюардессы был весьма недружелюбным. — А с чем ты связала свою жизнь? — По образованию я экономист, но поняла, что моя душа не тянется к этому. Поэтому в свои двадцать три я пошла на повара. — Уверена, ты бы приготовила еду лучше, чем подают в этом самолете! — Не поверишь, но с одного ресторана меня выгнали за мою креативность. — И что же ты сделала? — Приготовила президенту шарлотку в форме фламинго. — Ну ты даешь! — Самому президенту понравилось, он даже сдержанно посмеялся в кулак, но главный шеф повар подал на меня жалобу за “неуважение и несерьезность”. Он еще там что-то говорил про безответственность, но я уже не слушала. — Все-таки ты оригинальный человек, а со стороны так не кажется. Улыбка Лисы расплывается еще больше. Чеен добрый человек, который может легко поднять настроение своим странным поведением. Безусловно, с таким человеком хочется дальше общаться, и Лиса не жалеет, что познакомилась с такой девушкой, ведь, по правде говоря, у нее не так много таких знакомых, а друзей вообще нет. — Из другого ресторана я сама ушла, потому что какой-то возомнивший себя экспертом мужчина совершенно не разбирается в степенях прожарки мяса. Сам попросил "медиум ре", а потом возмущался на весь ресторан, мол: “Почему оно полусырое? Почему в нем есть кровь?” Да такой скандал устроил, что администратор сразу же наехала на меня. Она не хотела отпускать, но я сама ушла, потому что терпеть не могу, когда на меня наезжают без причины. — Да ты прям ходячая проблема. — Да, проблемы всегда там, где я иду. — Но ты же нашла место, где к тебе и хорошо относятся, и ценят твою изобретательность? — Нет. Поэтому решила сама создать себе бизнес. — Ты создала свой ресторан?! — В центре Сеула. Выкупила с большим трудом очень хорошее местечко. Ремонт, правда, пришлось полностью новый сделать и вложить в него очень много средств, но я не жалею. Теперь могу сама работать на своих же условиях. — Я обязательно зайду к тебе, после возвращения из Нью-Йорка. — Мы обязательно выберемся из этого места, и ты отведаешь у меня самые вкусные блюда, — шепчет Лалиса, осторожно и трепетно проводит рукой по волосам Чеен. Улыбки на лице и след простыл, осталось только замешательство. Лиса вспоминает слова Квинса, что завтра нужно будет пройти какие-то жизненные показатели. Девушка и понятия не имеет для чего, каким образом. Решив не мучить себя бесполезными раздумьями — завтра сама все узнает — Лиса вернулась на свою кровать, отпивая немного воды из бутылки, и легла, накрываясь одеялом. Посмотрев на мигающую красным цветом камеру в углу комнаты, Манобан закрыла глаза, сильнее сжимая ткань.