ЭКСПО

Сны мучают меня каждую ночь,

Над ними не могу взять контроль.

***

Полный бред снился Чеен этой ночью. Несколько раз она выкрикивала во сне, чем разбудила Лису. Та быстро вскочила с кровати, сбрасывая на пол одеяло, и подбежала к мокрой и перепуганной девушке. — Чеен, все хорошо, хорошо, — повторяет Лиса и несильно бьет по щекам девушки, которая стала приходить в себя. Чеен выкрикнула и распахнула глаза, хватая Лалису за руки и сильно их сжимая. Манобан сжимает зубы от того, насколько сильно пальцы девушки сжимают ее руки, но молчит, дает возможность выложить свою боль на ней. — Лиса, Лиса, — шепчет Чеен, а ее лицо начинает бледнеть. Лиса в панике начинает осматриваться. Быстро открывает тумбочку возле кровати Чеен и достает бутылку с водой. Откручивает крышку, сразу же выливая немного на лицо адвоката. Растирает ее по щекам, и они начинают розоветь. Лиса с облегчением выдыхает и мигом успокаивается. Падает на колени перед кроватью, закидывая голову назад. — Чеен, все хорошо, — повторяет Лиса в бреду, поглаживая руку девушки. — Где я? Лиса, что произошло? — не понимает Чеен, подрываясь на ноги. Хватается за голову, пытаясь различить где она: до сих пор во сне или в реальности. — Тебе приснился дурной сон, — объясняет Лалиса, все еще сидя на полу. — Я тебя напугала? — с волнением подбежала к девушке Чеен, поднимая ее голову руками. Та быстро покачала отрицательно головой, скрывая истинные чувства. Да она чуть ли не потеряла сознание, когда услышала истошный крик девушки во сне. Она уж подумала, что что-то плохое происходит: кто-то пытается убить девушку, либо просто забирает куда-то, либо конец света наступил — что угодно. — Прости, — извиняется она перед ней. — Что тебе снилось? — интересуется Лиса. Нужно же узнать, что так сильно напугало Чеен. — Детство, — кратко ответила Чеен, разминая пальцы. — Детство без мамы, — опускает она голову, а на глазах собираются слезы. Лиса сочувственно и понимающе кивает. Хотя нет, Лиса не понимает, какое это чувство. Она ведь все свое детство жила в полной семье и была окружена их любовью. Чувство разделенности ей не знакомо, поэтому она и не знает, как именно утешить девушку. Сказать банальное: “Не переживай, это был лишь сон” не имеет смысла. Это не утешит, она знает по собственному опыту. — Который сейчас час? — спрашивает Чеен. Она все еще не понимает, где находится. — Не знаю, — отвечает Лиса, смотря по сторонам, прищуриваясь в темноте. А вот на часы деньги что-то пожалели, да и самостоятельно включать и выключать свет они не могут. Перед выходом из большого помещения, в котором вчера проводилось собрание, Лиса сумела разглядеть на руке у одного из охранника часы, на которых был показан восьмой час вечера. Но дальше она не могла ориентироваться во времени. Бутылки с водой были пусты — Лиса выпила всю воду из-за стресса еще перед сном, когда не смогла с первого раза заснуть, а Чеен допила воду сразу же после пробуждения. Грустно посмотрев на пустую бутылку, Лиса откинула ее на тумбочку. Жажда пробудилась, но воды не осталось, поэтому Лиса решила пойти в самую маленькую встроенную комнату, в которой был туалет и умывальник. Захватив по дороге с собой расческу, Лалиса сказала Чеен еще поспать, а сама зашла в комнатку. Второй раз девушка не заснет, поэтому решила охранять сон Чеен и просто ждать, когда откроется дверь, и ей сообщат о сдаче жизненных показателей. Плотно и аккуратно закрыв за собой двери, стараясь не издавать ни звука, потому что Чеен чудесным образом быстро уснула, Лиса облокотилась о стену, откидывая голову. На зеркало денег тоже пожалели, или же создатели базы знали, на что способны люди, насильно заточенные в неизвестном городе. Лиса непроизвольно обдумывает план побега, но каждый раз сталкивается со стеной, которая преграждает ей путь к свету. Смыться не получится — она не человек в черном; средств для связи нет — позвонить родным не получится, да и объяснить, где находится девушка будет вкрай проблематично; дождаться, когда откроют дверь, и вырубить охранника — можно попробовать, но если одного вырубить, не значит всех, и сил у девушки не так много, а у этих мужчин вероятно и пресс стальной. Лиса сделала вывод, что без чьей-то помощи она не сможет ничего сделать. Чеен вряд ли как-то поможет, она при виде тараканов падает в обморок, а что говорить про такое серьезное задание как сбежать. Лиса и Чеен очень хрупкие девушки, еще, считай, подростки, с множеством сильных охранников сами не справятся. И если бы все охранники были девушками, попытать удачи может и был бы смысл, но другое дело, когда все — мужчины. На голове запутанные кудри, которые Лисе предстоит расчесать. Она сжимает руку, в которой находится расческа, спешно начиная расчесывать волосы. Больно оттягивает их, в то время как на щеках уже текут слезы. Лиса предельно тихо плачет, боясь напугать Чеен. Опускает расческу вниз и опускается сама на корточки. Обнимает себя за ноги, давая волю слезам. Тихие всхлипы раздались по всей маленькой комнате. Лалиса плачет, понимает, что она одна. Снова. И снова в другом городе. Рядом никого, ничего. Чувство одиночества накрыло с головой, а чувство никчемности окутало все тело. Вытирает слезы краем футболки, видя, как на белой ткани остались черные полосы — тушь. Нервно смеется, поднимаясь с холодного пола, который, в отличии от главной комнаты, не покрыт теплым ковром. Подходит к умывальнику, включая воду. Радуется, что есть теплая, хоть что-то приятное. Умывается, проводя пальцами по глазам. Не знает, как сейчас выглядит, потому что нет зеркала. Поворачивает кран в другую сторону, и полилась холодная вода. Набирает немного в согнутые руки и подносит ко рту — жажда только увеличивалась. Вода на вкус отвратительная, будто смешали обычную воду с чем-то вонючим. Лиса кривится и уже хочет выплюнуть содержимое во рту, но плотно закрывает глаза, проглатывая. Понимает, что без воды не продержится еще несколько часов, хотя помнит со школьной программы, что без воды человек способен прожить более десяти дней. Когда Лиса вытерла лицо полотенцем, которое успела захватить вместе с расческой, она вышла из маленькой комнаты, обнаруживая, что в ней уже стоит тот самый мужчина, охранник, который заходил вчера, оповещал о собрании. Девушка подпрыгнула на месте, потому что заметила его не сразу, а только когда повернулась к нему лицом. Лиса сразу же глянула на кровать Чеен, чтобы удостовериться в том, что девушка на месте, ее никто не похитил, не забрал, и тихо вздохнула, заметив спящую без задних ног девушку. Мужчина в свою очередь едва сдерживал поток рвущегося наружу смеха — девушка выглядела, откровенно говоря, не очень. Тушь, которая смылась, как думала Лиса, размазалась по всему лицу, будто скатывающиеся слезы. А распущенные блондинистые волосы придавали вид чего-то неземного. — Через двадцать минут будьте готовы, нужно сдать жизненные показатели, — держится молодцом мужчина, натягивая на себя максимально серьезное лицо. Собирается уходить, удостоверившись, что девушка услышала его, но Лиса окликает его: — Подождите! — от страха мнет футболку, надеясь, что мужчина останется и, в противном случае, не взбесится. — Какое сейчас время? — закусывает губу, прикрывая глаза от, как ей показалось, длительного ожидания ответа. Мужчина не долго обдумывает вопрос девушки, смотрит на руку с часами и отвечает: — Девять. Лиса благодарственно кивает и кланяется в знак уважения. Мужчина удивляется спокойности заключенной, хотя позволяет себе подумать, что внутри ей страшно и у нее бушует ураган. Автоматически осматривает комнату, пытаясь зацепить взглядом за что-то подозрительное: мало ли девушка что-то задумала, поэтому показывает спокойствие. Но ничего не нашел, маленькую встроенную комнату проверять не стал, потому что ее было отлично видно из открытой двери. Хмурится, все еще не зная плана девушки, но поворачивается спиной, чтобы уйти. Добавляет напоследок: — Не пейте воду из крана. Она не обработана. Достает из кармана широких военных штанов две бутылки, кидая их на кровать Лисы. И уходит, закрыв спешно за собой массивную дверь. У Лисы глаза на лоб лезут. Значит, и в той комнате есть камера! За ними следят со всех углов, не позволяя и шага сделать спокойно. Девушка быстро забегает в комнатку, осматривая ее. Замечает маленькую камеру в одном из углов и выходит, начиная чувствовать нарастающую панику. Взгляд возвращается на свою кровать, на которой лежат две бутылки воды. Слабо улыбается, подбегая. С жадностью глотает чистую, обработанную и без противного вкуса воду. Расплывается в еще большей улыбке. Лиса не знает, как расценивать совет мужчины: как заботу или слова, сказанные по приказу. Но в любом случае, девушка теперь знает, что за ними следят и что девушкам будут пополнять недостачу необходимого.

***

Через примерно минут пятнадцать охранник вновь заходит в комнату двух девушек, только уже с каким-то пакетом, который сразу же оставляет на кровати Лалисы. Лиса подрывается с кровати и становится напротив, кланяясь — уважение никто не отменял. Мужчина пробегается взглядом по телу Манобан, не замечая никаких изменений в виде порезов или травм. Одобрительно кивает, склоняя голову — кланяться не в их обычаях. — Уже время? — догадывается Лиса. — Да. Через пять минут будьте готовы, — зачем-то упоминает про время. Хмурится, когда взгляд сталкивается с одной пустой бутылкой. Удивляется, неужели можно так быстро выпить всю воду от страха и стресса? Лиса, аккуратно проследив за глазами мужчины, скромно и смущенно опускает голову. Она и сама не заметила, как быстро и без остановки пила воду. Во-первых, от жажды и желания избавиться от неприятного вкуса во рту; во-вторых, из-за голода; в-третьих, от скуки. Охранник отвернул голову и подошел к спящей девушке. Лиса насторожилась. Но тот лишь прикоснулся к плечу Чеен и потряс его. Чеен перевернулась на другой бок, а мужчина снова повторил свое действие, вернув девушку в предыдущую позу. Девушка открыла-таки глаза, сразу натыкаясь на вооруженного военного мужчину. Вскрикнула, облокачиваясь о изголовье кровати. Лиса сразу же быстро подбежала к ней. — Чеен, это я, видишь? — пытается перевести на себя взгляд. — Л-лиса? — заикается она, но после быстро приходит в себя, осматриваясь. В голове сразу рисуются картинки самолете, табло, новый город, шприц, комната. — Мы все еще здесь? — тихо спрашивает она у девушки, стараясь больше не смотреть на форму мужчины. Видя кивок со стороны Лисы, Чеен закрывает глаза. — А я надеялась, что это был всего лишь сон… — Девушки, — напоминает о своем присутствии охранник, — я зайду через пять минут, — уходит, ощущая некое смущение от перепуганных на себе глаз Чеен. — На кровати одежда, переоденьтесь. После звука закрывающейся двери, Лиса отпустила руки Чеен, которые до этого держала в своих, и подошла к пакету, открывая его. Достает одежду и осматривает ее, показывая Чеен. Та хмурится, вытирая глаза немного мокрые от собравшихся слез. — Нынче красный стал в моде? — брезгливо спрашивает она, спрыгивая с кровати и беря футболку красного цвета в руки. Замечает на задней стороне футболки номер и поворачивает его к Лисе, которая рассматривала красные штаны с ремнем. — Четыреста тридцатый?! Лиса на громкий вопрос от девушки повернула голову, опуская глаза на номер. Тоже хмурится, пытаясь понять, что этот номер может значить. Ответ приходит мигом в голове — в зале она видела девушек и мужчин с номерами на спине. Значит это нумеровка людей, но для чего непонятно. — О, мое имя! — воодушевленно выкрикивает Чеен, тыча в лицо Лисы ткань футболки, на которой красивым курсивом выведено “Пак Чеен”. — Только откуда они узнали мое полное имя? — резко задумывается она. — Паспорт, — соображает Лиса, и Чеен щелкает пальцами сообразительности девушки. Лиса достает еще одну лежащую футболку в пакете и осматривает ее. На спине номер четыреста двадцать девятый, а спереди ее полное имя “Манобан Лалиса”. Вспоминая, что время поджимает, пока они рассматривают одежду, Лиса обратилась к Чеен: — Чеен, давай одеваться. Лиса закусила губу, осматривая комнату, пытается найти место, куда обзор камеры не достанет. Но, к сожалению, такого места не нашла, поэтому просто повернулась спиной к камерам, снимая белую футболку и заменяя ее на красную. Чеен тоже последовала примеру девушки и стала переодеваться. Только вот она не знала о наличии камер в двух комнатах, поэтому без стеснения стала переодеваться. Только девушки успели натянуть штаны и завязать для чего-то укомплектованный ремень, в комнату вошел охранник. Лиса дернулась, потому что тот, как и прежде, резко и без предупреждения вошел. — Пять минут истекли, — оповестил он, скрывая тот факт, что прошло немного больше пяти минут. Он просто дал еще чуть время, чтоб девушки успели полностью переодеться, и чтоб он не застал их врасплох. Мужская солидарность проснулась, что ли.

***

Девушек вели по большому и длинному коридору, который, как им казалось, не закончится. Они снова влились в большой поток мужчин и женщин, но на этот раз никто не толпился. Лиса, по привычке, снова стала осматривать всех заключенных. У малого количества людей остались браслеты, на других же — нет. Цвета одежды тоже отличались, но красный самый распространенный. Другие же цвета, зеленый и синий, встречались редко. К одному охраннику присоединился и второй, становясь сзади девушек. Когда они завернули в один коридор, один из охранников указал девушкам на стулья у кабинета, приказав сесть. Девушки послушно сели. На кабинете висела табличка “кабинет тридцать” Разъяснения эта табличка не дала. Поэтому девушки продолжали сидеть в тишине. В коридоре они были единственными, что также удивило. Остальные люди были направлены в коридоры подальше. Каждый кабинет, который они проходили, был нумерован в возрастающем порядке. Вокруг давящая тишина, и только Чеен постукивает носком белых кроссовок, также выданными охранником. Мужчина стоит напротив девушек, держа в руке оружие, и злится: его раздражает подобный звук, особенно в тишине. Он держится, внутри негодуя. Но когда Чеен стала тихо насвистывать какую-то мелодию, он не выдержал. — Номер четыреста тридцать, молчать! Чеен дернулась и боязно закивала головой. Охранник успокоился. — Вперед, — сказал он, после того как ему что-то сказали в наушник. Девушки поднялись со своих мест и подошли к кабинету. — Сначала кто-то один, — остановил девушек одной рукой мужчина. Лиса глянула на Чеен и кивнула, как бы говоря, что она пойдет первой. Проверит обстановку, чтоб потом не переживала за девушку. Мужчина убрал руку, отходя на шаг вбок, а Чеен вернулась на место, поджимая ноги.

***

Лиса входит в кабинет и дергается, когда дверь резко хлопает сзади. Закусывает губу, коря себя за невнимательность. В кабинете не так темно, как в их с Чеен комнате, от этого Лалиса прикрывает глаза. Делает шаг вперед, осматриваясь. Несколько больничных коек, столы с какими-то медицинскими приборами, несколько включенных по округе лампочек, которые и создавали такой яркий свет. В кабинете пусто, и Лиса уже представила, как ниоткуда появится какой-то робот, который будет что-то делать. Но фантастические мысли пропали, когда из ниоткуда появился молодой парень. Невысокий черноволосый парень корейской внешности, одетый во все черное: черные штаны с надписью “JJK1997”, черная футболка, еле достигающая резинки штанов, и черная, надетая поверх футболки, тонкая накидка с многочисленными дырками. Когда парень повернул голову в сторону девушки, Лиса заметила пирсинг на правой брови и сережки в ушах. Лиса задержала дыхание, рассматривая черты красивого незнакомца. Из головы на миг вылетели мысли о спасении и об опасности, о стоящем за дверью охраннике с оружием, о Чеен, которая не знала, как себя вести под пристальным взглядом мужчины. Она просто смотрела на молодого парня, который, заметив девушку, оттолкнулся от стола и подошел к ней. Опустил взгляд на грудь девушки. — Манобан Лалиса, — прочитал он на своеобразном бейджике, поднимая глаза на лицо застывшей и впечатлительной Лисы. Лиса тоже стала бегать глазами по телу парня, пытаясь найти такое же написанное имя, но нигде не нашла его, нахмурившись. Парень, заметив замешательство Лисы, усмехнулся и представился: — Чон Чонгук. Внешность не обманула: парень кореец. — Присаживайтесь на кушетку, я возьму вашу кровь, — информирует парень, а Лиса продолжает молчать, будто язык проглотила. Медленно плетется за Чонгуком, смотря себе под ноги. Заметив, что парень стоит, Манобан подняла голову и увидела кивок Чона. — Садитесь, — повторяет, указывая рукой на кушетку. Лиса послушалась. — Крови боитесь, Лалиса? — заботливо спросил Чонгук, беря со стола баночку и открывая ее зубами. — Нет, — осипшим голосом отвечает Лиса, наблюдая за движением парня. — Это хорошо, — наконец справившись с пробкой, ответил Чонгук. Взял в руки шприц, от размера которого девушку перекосило. — После укола будет болеть рука, но вы ее не трогайте, это не страшно, — добавляет Чонгук, поднося уже наполненный какой-то жидкостью шприц. Только он поднес его к руке Лисы, та сразу отвела ее за спину, а после и вторую руку, когда Чонгук хотел сделать укол в другую руку. — Манобан Лалиса, — опасно и предупреждающе выделил по слогам имя девушки, которая уже напряглась. — Руку дайте мне, — без “пожалуйста” говорит, стараясь вложить в голос всю серьезность, а в глазах — повиновение. На Лису подобный тон действует быстро, поэтому она медленно протянула руку из-за спины, которую в последующий момент Чонгук больно схватил, потянув на себя. Лиса ахнула от неожиданного движения и закусила язык. Чонгук, не церемонясь, быстро ввел содержимое шприца, не заботясь об удобстве и нежности. Чонгук и нежность — два несовместимых понятия, это Лалиса поняла после укола. Рука стала сразу же болеть, как только игла шприца покинула кожу. — Ай! — не удержалась Манобан, но Чонгук проигнорировал крик о боли. — Два дня руку мочить холодной водой, тогда боль пройдет, — все же дает совет Чонгук, не потому что сжалился, а потому что он должен говорить об этом. — Я вколол витамины, которые вам нужны, — снова перешел на неформальное обращение парень. — Пересаживайтесь на другую кушетку, — указал на место в самом углу кабинета, под самой яркой лампой. Придерживая руку, Лиса встает на ноги, следуя за парнем. Села на кушетку, а после легла, увидев жест Чонгука лечь. — Откройте рот, — приказал он, и девушка сразу же открыла. Чонгук взял ватную палочку, поднося ко рту Лисы. Лалиса сразу поняла, что тот будет делать — брать образец слюны. Ох, как этого Манобан терпеть в детстве не могла! — Готово, — оповещает Чонгук, засовывая палочку в маленькую банку. — Можете идти, — безразлично сказал Чон, махнув рукой на дверь. Лиса быстро встала, поправила немного задравшуюся футболку и вылетела из кабинета со скоростью света, лишь бы быстрее добраться до комнаты. Как только Лиса вышла, Чеен сразу же посмотрела на нее. Лиса прочла в ее взгляде вопросы, но, увидев внимательный взгляд охранника, просто кивнула и показала большой палец вверх. Чеен успокоилась. Следующая очередь ее. Когда дверь кабинета закрылась, Лалиса села на лавочку, все еще держа руку. Боль отдавалась по всему телу, а на месте укола образовалось жжение, и оно воспламенилось жаром. Лиса еще сильнее сжала руку, чтоб уменьшить боль, но получалось плохо. Она сжала губы в тонкую полоску, откинув голову на стену. По коридору отдавались крики мужчин и женщин, но Лиса настолько к ним привыкла, что уже не вздрагивала при каждом из них. Охранник продолжал смотреть на нее, и Манобан чувствовала его взгляд на себе даже закрытыми глазами. В голове все еще остался образ молодого красивого парня. Лиса отметила для себя, что он оказался более разговорчивым, нежели остальные в этом городе. Хоть кому-то дали больше строк. Чеен вышла с кабинета с перемотанной рукой. Лиса подняла вверх бровь, обеспокоенно смотря на девушку. — Рука покраснела, — объясняет Чеен, пожимая плечами, мол, это обычное дело. Лисе от этого легче не стало, но она молчала, потому что боль усилилась. — За мной, — приказал охранник, делая шаг вперед. Второй охранник дождался, когда девушки встанут рядом и начнут идти.

***

Лиса и Чеен все еще держались за руки, боль не проходила, хотя они несколько раз промывали руки под холодной водой. В комнате становилось жарче и девушкам было тяжело дышать, поэтому они легли на кровати, стараясь восстановить равномерное дыхание. Через несколько минут вошел охранник с подносами, ставя их перед девушками. Мужчина явился без оружия и в не полной военной форме: на ногах военный штаны, а верх состоял только из белой футболки. Лиса успела сказать спасибо, и мужчина скрылся за дверью. — Тут еда вкусная, — отозвалась Чеен, поглощая ее. Лиса же медленно ковыряла еду пластмассовой вилкой, усмехаясь тому, что основатели предугадали любые действия людей, поэтому выдали не железные, а пластмассовые принадлежности. — Попробуй, великий шеф-повар должен оценить, — вывела девушку из мыслей Чеен, кивая на нетронутую еду. — И правда вкусно, — оценила Манобан после пробы. Голод дал о себе знать, и девушки быстро доели всю еду, которая была принесена. Мужчина, как знал, быстро пришел и забрал тарелки. — Впервые ем настолько вкусную еду, — делится Чеен. К чему к чему, но к еде тут придраться нельзя. Лиса кивала на слова Чеен, но думала совершенно не о еде, которая, и правда, была приготовлена очень хорошо. В голове ее был образ парня и охранников. Второго охранника Лиса увидела впервые, и он появился так неожиданно, что девушка насторожилась. Лалиса вспоминает и Чонгука, который был то ли заботливым, то ли ответственным за свои действия. Красивый парень, но что он забыл тут? Врач? По одежде не скажешь, ведь все врачи были одеты в белые халаты и практически во всей белой одежде ходили. — Ли, подай воды, пожалуйста, — попросила Чеен, кивая на полную бутылку воды на кровати Лисы. Девушка сразу же схватила ее и кинула Пак, которая словила бутылку. — Спасибо. Манобан снова легла на кровать, обдумывая следующее: как выжить в этом городе ЭКСПО? Не о том, как сбежать, потому что убедилась в том, что это слишком маловероятно, а о том, как остаться живой.