ЭКСПО

Чонгук смотрит на диван, где лежит Лиса. Одна рука подключена к капельнице, другой девушка закрывает глаза. Грудь часто поднимается вверх, и Чон изредка слышит учащенное дыхание и приступы сильного кашля. Он смотрит на Лису, постоянно задерживая взгляд, и думает о силе воли и обреченности. Дженни правильно подметила, что у девушки сильное желание жить, и она сделает все, чтобы достичь этой цели. Может не сразу, может нужно подождать, но будет пытаться. В этом плане она очень похожа на Чонгука. А как же, любой ценящий жизнь человек будет делать максимально все. Она не как те сотни подопытных, которые были до этой партии. Те отдавались в руки легко, бесплатно, бездумно, жертвуя только свое тело. Они плевали на риски работы, безумность идеи и то, что их тело принадлежит уже совсем не им. Власть. Человечество боится властей, боится военных, ведь эти люди превосходят обычных смертных, ходящих по земле. Толпа слушается, ведь в противном случае каждый родной будет под угрозой, а сам человек будет жить в страхе шантажа, остерегаясь каждого прохожего. Подопытные просто поддаются, потому что понимают, что люди в этом месте, кем бы они не были, разберутся с ними, как с игрушкой. Одна сломается — заменят новой, даст сбой — выкинут. И лучше уж самостоятельно отдать свое тело под контроль кого-либо, чем сопротивляться и пытаться выжить. Люди совершенно не умеют отстаивать свои права. Чонгук понимает, что думает о том же самом очень часто. Лиса невероятна в своем желании, рвении и страсти. Тем не менее она не пренебрегает указами, программой и словами врачей. Она становится покладистой. Чонгук догадывается для чего. Ей нужно изучить работу имплантатов, систему ЭКСПО, чтобы потом, в какой-то момент, резко и быстро попытаться сбежать. А чем лучше она будет себя вести, тем ближе будет к одобрению Квинса или Итана, что значит — какая-та маленькая свобода будет ей гарантирована. Лиса ощущает на себе взгляд. Заинтересованный, изучающий, будто знающий, о чем она думает. Девушка продолжает лежать с закрытыми глазами, возобновляя дыхание — все же приступы продолжаются. Тело ноет от боли, тяжесть имплантов внутри ощущается еще отчетливее, дышать иногда становится непосильной задачей. Чонгук подходит к девушке, когда последняя капля витаминов попадает в ее организм, и убирает капельницу из руки. Лалиса чувствует теплое прикосновение к своей коже, аккуратные движения и открывает один глаз, чтобы посмотреть на врача. Его лицо спокойное, сосредоточенное, совсем не опасное. — Вам нужно отдохнуть, Лалиса, скоро будет следующая операция, — тихо предупреждает он и поворачивает голову к подопытной. Они смотрят глаза в глаза, время будто останавливается на мгновение. Мягкий взгляд Чонгука заставляет сердце пропустить несколько громких ударов, а тревожное лицо Лалисы пробуждает сочувствие и желание успокоить ее. — Почему только вы относитесь ко мне так… — трепетно, — внимательно? — Не я один, — улыбается мягко парень. — На самом деле, в ЭКСПО много врачей, которые не такие холодные, какими кажутся, — Чонгук понимает, что именно имеет в виду девушка под «внимательно». Чон отодвигает штатив, складывает иглы в контейнер для обработки, а пустые ампулы выбрасывает и идет к столу. Открывает тонкую тетрадь и пальцами бежит по тексту. Указательный и средний останавливаются на середине страницы, и брови сдвигаются вместе. 02.09 — внедрение импланта контроля сетчатки глаз. Через две недели. Остается не так много времени, а Дженни все еще молчит. Чонгук закусывает щеку с внутренней стороны и стучит пальцами по листку. Я успею, успею, успею…! Потому что, если не успеет, Лалису спасти станет очень трудной задачей. Итан сможет видеть все глазами девушки. Это очень плохо. Чонгук оставляет Лалису одну в комнате и направляется в свой рабочий кабинет. Там он чистит инструменты, проверяет количество лекарств и ведет отчеты. Но думать может только о спасении. И не может определиться, кого намеревается спасти больше: Дженни, себя или Лису. Скорее всего, именно последнего человека. Дженни половину своей жизни отдала военной части, она трудилась не покладая рук, поэтому привыкла к такой жизни, к такому отношению, к такому будущему. Чонгук тоже мало чем отличается от подруги и даже смирился с тем, что умрет на службе. А Лиса еще молодая, она только начинает узнавать мир, у нее есть семья, друзья, увлечения. У нее есть ради кого жить. А что Дженни и Чонгук? У них практически нет ни родных, ни друзей, ни увлечений. Да, им нравится то, чему они научились, но ведь и научились не по собственной воле. Они до конца жизни принадлежат армии, службе, подчинению, приказам. На их руках кровь, смерти. Их светлая, беззаботная и чистая жизнь закончилась тогда, в тринадцать лет, когда насильно вывели из классов и отвезли в самую дальнюю часть страны. Родители. Из родителей у Чонгука была только мать, и то парень не уверен, как она сейчас: жива или нет. Ей и смерть отца далась очень сложно, она перенесла инфаркт и заработала рак печени, а думать о том, что она испытала после разделения с сыном… Они не виделись ни разу. А сама мама перенесла очень много стресса, Чонгук уверен. Ведь она не хочет, чтобы ее единственный сын пошел следом за отцом в могилу. Чтобы он, как и ее муж, пожертвовал собой ради спасения военных, операции и тайны. Чтобы им, как и ее мужем, управляли высокопоставленные люди, и он не имел право ослушаться и сделать ошибку. У Дженни родители умерли еще в детстве. Ей тогда было около семи. Опекунство над ней взяла бабушка, которая тоже скончалась спустя шесть лет. И тогда Дженни нашли военные. Сначала ей пообещали, что будут просто заботиться, ведь у нее были серьезные проблемы со здоровьем. Лечили, лечили, и опухоли головного мозга будто и не было. А после потребовали «отплатить». Службой. В конце концов, Чонгук и Дженни стали друг для друга семьей. Дружной, сплоченной и очень близкой. На военной базе, на острове, друзей они не искали. Все были отстраненные, не дружелюбные, да и доверять никому нельзя. В итоге: возвращаться не к кому, оставаться ради кого-то смысла тоже нет, а губить свою жизнь из-за таких людей очень не хочется. Поэтому нужно спасаться. Зависнув на несколько минут, Чонгук возвращается в реальность только когда слышит писк со стороны. Поворачивается и осматривает кабинет, в попытке найти источник. Взгляд останавливается на большом компьютере в углу кабинете, на черном экране которого высвечивается строка. Чон быстрым шагом достигает конца комнаты и наклоняется, чтобы прочесть предложение. У нас есть чуть меньше минуты, пока главные разработчики не заметили вмешательство в систему наблюдения и взлом главной базы компьютеров. Парень улыбается, вытирая полотенцем руки. Потом упирается ими о стол по сторонам от компьютера и ждет следующего смс. Завтра, в двадцать один тридцать, в подвале третьего корпуса жду тебя. Прихвати с собой что-то, что скроет мои отпечатки пальцев, а я за это время добуду отпечаток кого-то из персонала. Чонгук наблюдает, как слово одно за одним появляется на экране, и не перестает улыбаться. Уже не может дождаться следующего дня, чтобы разузнать как можно больше. Ты молчишь. Ясно. Но я-то вижу тебя, поэтому могу утверждать, что то, что читаешь, тебе нравится. Поблагодаришь завтра, а у нас осталось пятнадцать секунд, поэтому еще раз пересмотри сообщения и запомни место встречи. Сотри улыбку со своего лица, иначе у охраны будут вопросы. Чонгук смотрит в камеру, зная, что девушка наблюдает за его действиями, а потому растягивает губы в улыбке и подмигивает. На его знак камера светится красным цветом, а спустя несколько секунд отключается. Улыбки будто и не было на лице. Чонгук клацает по клавиатуре, как будто он что-то проверяет в базе и теперь просто заканчивает работу. Оставшееся рабочее время Чон проводит в ожидании следующего дня. Время проходит быстро, и когда врач возвращается в комнату, подопытная лежит с закрытыми глазами и не реагирует на шум. Значит отдыхает. Чонгук выключает свет, передвигается тихо, захватывает некоторые тетради и выходит из комнаты, беззвучно закрыв дверь на замок. *** За десять минут до назначенного времени Чонгук делает так, как просила девушка. Соединяет химические вещества, чтобы смыть отпечатки Дженни, и незаметно вкладывает себе в карман брюк запечатанные одноразовые перчатки. Зная подругу, Чонгук уверен, что он пройдет в подвал без особых трудностей, ведь Ким — хакер, значит насчет камер можно не волноваться. Он проходит несколько коридоров без проблем, никто даже не спрашивает, куда он направляется, и вот уже в третьем корпусе он замедляет шаги у двери. Ему нужен чей-то отпечаток пальца, чтобы дверь открылась, а его отпечаток не подходит, потому что у охраны третьего корпуса будут к нему вопросы. Чуть подумав и покусав губу, Чон решает подождать, пока кто-то из персонала не подойдет. Он оказывается прав, и уже спустя минуту парень с большими очками открывает дверь, даже не проверив наличие незваных «гостей» в не своем корпусе. Чонгук мигом проскакивает через проем, уворачиваясь от камер. Одна дверь пройдена, осталось еще две. Врач усмехается, когда замечает ученого, у которого в кармане спрятано удостоверение, а шнурок от бейджа свисает. Сотрудник так сосредоточен на каких-то бумагах в руках, что даже не ощущает присутствие другого человека, а потому не настораживается и не оборачивается, когда его пропуск находится уже в руках Чонгука. Врач победно улыбается и уже минует вторую дверь. Он работал в этом корпусе два месяца с перерывами. Его вызывали иногда для помощи или консультации врачам, поэтому он знает все коридоры и пути. И когда Чонгук уже подходит к последней преграде, ведущей в подвал, он видит, что та чуть приоткрыта. Обернувшись и осмотрев территорию, он поспешно толкает дверь и входит в темное помещение. В подвале третьего корпуса хранятся всякие медицинские запасы, одежда для подопытных и оружие для военного обучения. В этом помещении тоже есть камеры, но направлены они только на ту часть подвала, где хранится оружие. Чонгук идет к самому темному углу подвала и рассматривает там подругу. Она одета как обычно, только без привычных черных перчаток. В одной руке держит большой лист, а в другой — маленький фонарик. Она бесшумно постукивает пальцами по написанному и смотрит в одну точку. Когда парень подходит ближе, она, без лишних приветствий, разворачивает лист шириной в двадцать сантиметров и отдает фонарик в руки врача. — Мне нужно провести системную операцию через двадцать минут в седьмом корпусе, поэтому буду говорить быстро и коротко, — предупреждает Дженни и прикладывает лист к стене. Чонгук оборачивается и еще раз осматривает помещение, ощущая внутри прилив адреналина и некое удовлетворение. Они — преступники. Они — изменники. За такое им грозит смертная казнь новыми методами. Но почему-то дрожь по телу вовсе не от страха. Чонгук направляет на карту фонарик. — Это карта всего острова, которую мне удалось раздобыть невероятными усилиями, — поясняет шепотом Ким и тяжело вздыхает — она не спала два дня. — Я изучила ее и обвела красными кругами все объекты, которые нам нужно запомнить. Дженни пальцем указывает на круг, обозначенный цифрой один. — Здесь самолеты вылетают за пассажирами. Чтобы пройти к самолету, человеку нужно иметь специальную магнитную карточку, а чтобы самолет взлетел, пилоту нужно пройти скан сетчатки глаз. — Ладно, мы добудем карточку, а что делать со сканом? — заинтересовывается Чонгук и поворачивает голову к девушке. — Я буду пытаться взломать эту систему. — А если не получится? Дженни закусывает губу и смотрит прямо в глаза, отражающие сожаление. — Будем действовать кровавыми методами, без них мы не покинем этот остров, — она склоняет голову и рассматривает задумчивое лицо Чонгука. — Я понял. Давай дальше. — Этот круг — этот подвал. Здесь нам нужно будет достать оружие. Сложность заключается в том, что на этот участок направлены семь камер под разными углами. Если я неправильно введу какие-то цифры и не смогу взломать камеры с первого раза, главным программистам придет сообщение о попытке взлома. Программа сразу же вычислит ip-адрес компьютера, и они выйдут на меня. — В чем проблема? — не понимает врач. — Я не знаю точных цифр, — вздыхает девушка. — Если с первого раза не войду, все компьютеры будут заблокированы, и тогда я вообще не смогу взломать охранную систему. — А кто знает точные цифры? — Пятнадцать главных государственных программистов и тестировщиков, охрана третьего корпуса, может Итан, не знаю, — пожимает плечами Дженни и потирает глаза двумя пальцами. — Не суть, у нас мало времени, один шанс, поэтому я должна очень хорошо подготовиться. Оставь это на меня. Чонгук кивает, только сейчас осознавая всю серьезность плана. Оказывается, это не просто взломать камеры, приобрести пропускную карточку и получить оружие. Он вообще надеялся, что последнее не понадобится, но судя по объяснениям Дженни, оружие как раз-таки важнее всего. — Весь периметр снаружи охраняют двести тридцать три военных, поэтому нам желательно сделать все тихо, иначе от нас не останется ничего, буквально, — продолжает девушка и проводит пальцем по красным точкам. — Это места, где есть охрана, она почти везде, кроме этой области, — указывает на пустой квадрат. — Это что? — хмурится Чон, пытаясь вспомнить, что же такого важного там не находится. Но он не так часто был снаружи, поэтому визуально мало что помнит. — Свалка, туда скидывают прах. Ничего важного. Но она важна для нас тем, что это единственное место, от которого можно быстро добраться до самолета. Беда в том, что пока самолеты на земле, тридцать человек их охраняют. — Значит, нам нужно их отвлечь, чтобы они покинули свой пост, — сразу же отвечает врач, продумывая в голове стратегию. — Как? Они военные, у них приказ охранять самолеты, они с места не сдвинутся, если что-то попытается их отвлечь, — хмурится хакер и снова потирает глаза. — Значит, нам нужно привлечь их внимание тем, что они защищают. — Ким поднимает бровь. — Самолеты. Можно один или два самолета… — Чонгук выдерживает паузу, — взорвать? — вопросительно смотрит на девушку, а потом мило улыбается, будто не он только что предложил провернуть такое. Глаза Дженни округляются, и она бьет парня ладонью в плечо. — Ты что, Чонгук?! — А почему нет? — искренне не понимает он. Эта идея кажется очень даже уместной. Но Дженни очень часто может плюсы Чонгука обернуть в минусы. И иногда это хорошо, отрезвляет голову, но иногда, как сейчас, сбивает с толку. — Я могу соединить нужные химические элементы и изготовить бомбу. Все элементарно. — Только, во-первых, на камерах охрана заметит твою подготовку, и Итан или Квинс придут к тебе с вопросами. Не дай бог, еще и приведут медицинских экспертов. А во-вторых, это очень опасно. Чонгук склоняет голову на бок и чуть растягивает губы в улыбке, а после говорит: — Разве это не единственный способ успешно отвлечь военных? Или предлагаешь сразу идти в атаку? Как мне кажется, мой вариант лучше, — хмурится обиженный Чонгук. — Мы постоянно рискуем, мы живем риском. Если мы подорвет что-то одно, на это сбегутся все военные. Они будут все в одном месте. Да и… что мы теряем? Нас не заметят, нас не поймают, а мы быстро взлетим на самолете, пока все будут искать причину взрыва. — Кстати, насчет самолета, — Дженни опускает голову и тихо вздыхает. — Ты умеешь им управлять? Потому что вот я нет, ты… не уверена, а научиться управлять им за две недели без практики не очень-то реально. Чонгук задумывается, потом смотрит на карту. — Как-нибудь прорвемся, — шепчет он, понимая, что ничего не получится. Без знаний они не сдвинутся с места. А двигаться наобум — очень и очень плохая идея. Рисковать не хочется, все-таки не машину им нужно будет угнать. Дженни полностью разделяет беспокойство парня, но переживает все же больше, ведь на ней лежит почти вся основная работа. Часы на руке девушки вибрируют, и Дженни смотрит на них. На экране высвечивается число два, девушка накрывает его рукой, чтобы не светилось, и поспешно складывает карту в шесть раз. Прячет в черные брюки так, чтобы не выделялась, и переводит взгляд на врача. — Я пойду. Лалису пока не предупреждай, я план продумаю лучше, найду карточку для входа на взлетную полосу и буду искать цифры для взлома камер. Чонгук кивает, закусывая губу. Внутри просыпается страх, неуверенность и одновременно противоположное этим двум чувство. Он смотрит на Дженни и, недолго думая, обнимает ее, вздыхая. — У нас все получится, — добавляет Дженни. Парень прислоняется лбом ко лбу девушки и на услышанные слова только поджимает губы. Хочется верить. — Вот, держи. Смой отпечатки на двери. Чонгук протягивает прозрачный пакетик в руки девушки и накрывает своей рукой. Чуть сжимает, а после улыбается, когда Дженни разворачивается и выходит из подвала. *** Это скоро закончится. Такое внушение было каждое утро, каждую секунду после прибытия на остров. В это хотелось верить, в это хотелось надеяться. Это был ежедневный девиз, этим приходилось жить. Выбраться можно. После осознания того, что все эти пытки закончатся не скоро, пришлось себя убеждать, что можно выбраться из ЭКСПО. Как там говорят… «Выход есть всегда»? Но далее следует противоположная мысль: Выбраться невозможно. Один человек против сотни? И какой же будет успех? Нулевой. Поэтому думать о том, что «а если…» бесполезно, пустая трата нервов. Я не выдержу. Начинаешь себя убеждать, что все становится хуже. Начинаешь жалеть себя. Лучше подчиняться. Убеждаешь, что так будет лучше. Вроде и идея неплохая. Промелькнет мысль. Звучит разумно и логично. Доходишь до этого итога, когда задумываешься глубже. А после… Но в конце все равно ждет смерть. О последнем думает Чеен и горько усмехается, когда чувствует, что в ее висок упирается оружие. Поворачивает голову, смотрит на троих людей в красном, облизывает губы, возвращает взгляд вперед. В шаге стоит Итан, уперевшись в столешницу, и смотрит надменно и угрожающе, будто в сердце, будто в душу, будто хочет напугать, но… роботы не чувствуют страх, роботы не дрожат от пронзительных взглядов. — Признаться, Чеен, я очень не хочу этого делать, — начинает Итан. Его голос понижается до шепота, губы растягиваются в ухмылке. Он дергает плечами, отталкивается ногой от стола и подходит к Чеен. Присаживается на корточки, цепляет пальцами подбородок девушки и поворачивает его в сторону. Пальцами другой руки обводит бугорок на шее и возвращает взгляд. — Неискренне прозвучало, — усмехается Чеен. — Вы же десятками убиваете людей. Не поверю, что жалеете о смерти каждого, — она шипит, когда челюсть сжимает сильная рука. — Я? Я не жалею, — просто и спокойно отвечает мужчина, смотря прямо в глаза. Его зрачки сливаются при красном цвете комнаты, но на близком расстоянии отчетливо выделяются. — Я сказал, что не хочу этого делать. Ваше тело идеально, ваш организм принимает импланты, и, впервые говорю об этом подопытным, вы входите в десятку людей, которые еще живут, несмотря на такое количество имплантов в теле. Сколько их у вас? — Девятнадцать, — отвечает за девушку врач, стоящий возле дверей в окружении военных. — Девятнадцать, — повторяет Итан, кивая головой. — Прекрасно, — шепчет он и облизывает губы, склоняя голову набок. — А ведь некоторые и после трех умирают. Понимаете вашу ценность для меня, Чеен? Девушка щурит глаза, не собираясь отвечать. — Думаю, понимаете, — кивает мужчина. — Но вот печаль, вы проникли в закрытую и секретную часть базы, намеренно или нет я не знаю, но за это нужно заплатить. И что будем с этим делать? — Почему бы не стереть память? — усмехается Пак. — К сожалению, такие технологии люди еще не научились изготовлять. — Мне вот интересно, чем та часть так секретна? — дерзит Чеен, дергая бровью. — Разве не все врачи в этом месте знают о том, как вы уничтожаете тела? Что сжигаете их? — Об этом они как раз очень даже хорошо знают, — Итан поднимается на ноги, разглаживая руками брюки. — Но вам, как подопытной, не следовало посещать это подразделение. Оно секретно. Точка. Итан смотрит сверху вниз, его глаза вмиг становятся зверее, а руки напрягаются. Он раздражен, взбешен. Кажется, еще чуть-чуть и он сорвется с цепей. Еще чуть-чуть и дуло будет смотреть прямо в лоб Чеен. — Вам многое знать не дано, Чеен, — качает головой Итан, и Чеен фыркает. Знакомая фраза, она не раз ее слышала. — И, на самом деле, моя ошибка, что я не уследил за искренностью одного врача, который и так рассказал вам слишком много. Чеен сильно сжимает зубы. — Как жаль, что он не был человеком, потеряли бы хорошего квалифицированного врача, а так всего лишь замените его другим роботом, — Чеен растягивает губы в насмешливой улыбке. — Как жаль, — шепчет Итан. Девушка поворачивает голову в сторону двери и смотрит на врача. Ноль реакции. Значит, знает о существовании роботов в этом городе. — Почему же не убили меня тогда? — возвращает взгляд на мужчину. — Или люди «сверху» запретили, м? — бровь поднимается вверх, в то время как у Итана сжимается челюсть. Чеен победно усмехается. Ее усмешка не сходит с лица даже тогда, когда Итан вытаскивает оружие из-за спины и направляет его прямо в лоб девушки. — Вы очень красивая и умная девушка, Чеен, но за свою проницательность и любопытство нужно платить, — цокает Итан. Слова девушки задевают его гордость и самолюбие. — Мы встретимся с вами на небесах, Пак Чеен. — Вы плохо изучили Библию, Итан, ведь жизни после смерти не существует, — смеется Чеен, отсчитывая секунды до своей смерти. Ее ноги уже онемели, сердце бьется реже, а перед глазами картинка начинает плыть. Итан замирает, о чем-то задумываясь, а после крутит в руке пистолет и прячет его обратно в ремень. Кивает врачу у двери, и тот передает ему планшет. Мужчина усмехается, открывая приложение, и снова сканирует данные о теле девушки. Делает пару движений, и Чеен начинает чувствовать, как в легких заканчивается воздух и дышать становится все труднее. Органы внутри начинают сжиматься, а железо — сильно врезаться в кожу, оставляя кровавые следы. Чеен открывает рот, чтобы сделать вдох, но ничего не помогает. Планшет выдает на экране множество ошибок, мигает красным восклицательным знаком, призывая исправить поломки, но Итан лишь откидывает его на стол и складывает руки на груди. Наблюдает, как лицо девушки искажается, как на ее глазах появляются слезы, когда импланты пробивают кожу, как она подносит руки к большим ранам на теле и как застывает, переставая дышать. Тело падает на пол. — Сжечь, — Итан кивает подбородком на девушку и машет рукой. Охранник сразу же берет ее на руки, направляясь к двери. — И, Стив, сделай все тихо, чтобы никто из инвесторов не узнал об этом инциденте. Мужчина безэмоционально кивает и выносит тело из комнаты.