ЭКСПО

Чеен не спит всю ночь. Только она пытается отдаться нескольким часам спокойствия, как перед глазами появляются устрашающие картинки увиденного днем ранее. Чеен беззвучно идет по плохоосвещенному коридору, в ожидании потирая потные ладони о черные штаны. Слова Квинса проносятся эхом многочисленными повторами: “Вы будете проходить обучение в группе военных”. Распределение проходит без ведома Чеен. Ее предпочтения не спрашивают, лишь ставят перед фактом. Бродя по длинным коридорам, Пак тщетно пытается найти нужный корпус. Минус отсутствия охраны рядом — большая вероятность заблудиться. Чеен хлопками ладони по бедру нарушает тишину. Кивая себе под нос, мол, вроде иду правильно, девушка сворачивает за поворот, грустно отмечая для себя, что “все-таки заблудилась”. Вместо огромной перекрашенной в темно-красный цвет двери (единственная цветная дверь во всех куполах) Чеен натыкается на все такую же белую стену. Чем она отличается от предыдущих, так это вставленными в нее маленькими железными окнами с решетками. Любопытство достигает предела, поэтому Чеен смело шагает к стене. Прислонившись к решеткам, Пак поднимается на носочках, подстраиваясь на уровень “картинки”. Девушка видит одинокого человека, похожего на простого рабочего в запятнанной одежде, который крутится возле большого камина. Рабочий пододвигает ближе к себе каталку, накрытую простыней. Прищурившись, Чеен может рассмотреть, что лежит под ней. Тело. Человеческое. Мужчина легко его поднимает и также легко укладывает в камин. Ярко-красный цвет проходится по голым стенам. Огонь полыхает. На лице мужчины появляется ухмылка. Чеен опускается на пятки и разворачивается, готовая бежать куда подальше. Она осознает, что проникла в секретную часть. И остается лишь радоваться, что этап внедрения импланта видения в глаза еще только впереди. Девушка уже приняла тот факт, что за ее душой придут, и, вероятно, скоро. То, что главноуправляющий не видит глазами Чеен, не означает, что он не поставил камеры на каждом углу. А частые взгляды Квинса на подготовке к новому предназначению лишь свидетельствуют, что он знает о маленькой совершенной ошибке. В военном кабинете (который Чеен нашла-таки) так и витает атмосфера преступления и последующего наказания. Единственное, чего не хотелось бы, так это оказаться накрытой простыней. Заставив себя перестать думать о событиях предыдущего дня, подопытная переворачивается на бок, подкладывает руки под голову и закрывает глаза, в надежде заснуть. *** Чонгук постукивает пальцами по своему колену, не вникая в слова Квинса. Нередко смотрит на Дженни, задерживая свой взгляд. Сама девушка о чем-то думает, иногда закусывая губу. Пристальный взгляд друга она умело игнорирует, глазами упираясь в стол, а иногда переводя на других врачей. Чонгуку не сложно догадаться, о чем она думает. Когда Квинс привлекает внимание Чонгука хлопком по его плечу, тот сразу же отводит взгляд от девушки. Чувствует тревогу внутри, которая разрастается все сильнее, нога отбивает неизвестный ритм по полу, глаза мечутся от одного края стола к другому, а губа все-таки трескается, когда зубы впиваются в нее. Когда Дженни все же поднимает глаза на Чонгука, она сразу считывает его эмоции. Ее взгляд выражает сожаление и, возможно, даже сочувствие, а Чон медленно опускает голову к плечу и качает ею, мол, не смей. На губах девушки проскакивает тень улыбки. — Как вам известно, — после краткого вступления начинает Квинс, — многие импланты дают сбои. Мы теряем время, технологии и товар. Наши инженеры и в частности программы не могут распознать основную проблему в причинах поломки. Но они выдвигают некоторые версии. Чонгук не сразу замечает, как перед ним появляется черная папка. — Ознакомьтесь с файлами. Чонгук, как и все присутствующие, без интереса открывает первую страницу, бегло пробегая глазами. Лицо изредка хмурится. Так как Чон мало что понимает в технике, написанное не вызывает никаких эмоций. У других врачей либо лицо вытягивается, либо они усердно размышляют, хмуря брови. Дженни, как хакер и профессионал в написании кода, закусывает губу, читая бумагу. Парень еще не понимает, чем вызвана такая реакция, но снова пытается вникнуть в файлы. — Первая версия связана со здоровьем пациентов. Если организм работает хорошо на тридцать процентов, то имплант отказывается работать. Следующая — если сам имплант дал сбой, что маловероятно. Далее — код. Если код написан плохо или есть малейшие ошибки, пусть даже две, технология действует не так, как нужно. Есть люди с отменным здоровьем, — ходит по всей комнате Квинс, — но и у них происходят сбои. Сбои проявляются таким способом: имплант не действует по кодексу, подопытные теряют голову и даже умирают. Последний вариант редко встречается. — Когда будет результат наблюдений? — поднимает руку Чонгук. — Через неделю, может две, а может и месяц, — неоднозначно пожимает плечами Квинс, смотря из-под челки. — Сроки неизвестны. В нашей сфере работы никогда нет точных дат, потому как не всегда наблюдения и изучения проходят быстро, а результат —запланировано. Некоторые из вас изучают причины смертей подопытных, поэтому, если есть что-то, что не связано с имплантом, сообщите об этом, чтобы другие не тратили время зря. Если подопытные будут вызывать подозрения — отвезите в главный отдел ЭКСПО. Паника и бунт не должны присутствовать на острове. Вопросы? Все молчат. — Свободны. *** Чонгук хватает за локоть девушку, что выходит из-за угла. Дженни озирается, чтобы их не заметили, и ждет, пока все выйдут из кабинета. — Чонгук, я не буду снова повторять. Я свое мнение не поменяю и решение, к слову, тоже, — протестует Дженни, на что Чонгук отрицательно мотает головой. — Я не буду тебя отговаривать, не мое это дело. Я хотел сказать, что на твоей стороне. Так было всегда, так есть и сейчас, — держит за плечи девушку. — Твой план — абсолютный риск. Но жизнь без риска — не жизнь. Ты права во многом, а в чем-то я не согласен с тобой, но вместе мы сила, да? Дженни кивает, закусывая губу. — Я помогу осуществить твой план. Я сбегу с тобой. Глаза девушки округляются. Она приоткрывает рот, не верит в услышанное. Ей послышалось, или Чонгук прямым текстом сказал, что сбежит? Вариант, что тот просто пошутил, даже в голову не приходит, потому что он не шутит в серьезных вопросах. — Сбегу, но у меня есть условия. Готова выслушать? — Чонгук сам от волнения закусывает и так разорванную губу. Он много думал, ночами не спал, нормально следить за подопытными не мог, есть не мог. Все размышлял о тех словах в кабинете, которые говорила Дженни. И ее доводы переубедили его. Хотя нет, скорее еще больше убедили. Дженни кивает активно, мысленно соглашаясь буквально на все, что только тот попросит. — План будем продумывать вместе. Только мы. О нем никто не должен знать и догадываться. Ты ведь знаешь, что будет после. — Знаю, Чонгук, и я полностью согласна, — Дженни впервые за долгое время тревожно мнет пальцы, ощущая внутри себя какую-ту бурю, что проходит по всему телу. — Я рада, что ты на моей стороне. Для меня очень важна твоя поддержка и забота. Дженни подходит ближе к Чонгуку и крепко сжимает его в объятиях. Белая ткань мнется в ее руках, а парень обнимает девушку в ответ. — Но у меня тоже есть одно условие, — шепчет на ухо спустя пару секунд врач. — И какое же? — слышит хриплый голос сбоку. — Лалиса. Она сбежит с нами. Чонгук резко отстраняется, придерживая пошатнувшуюся подругу за плечи. Взгляд сам говорит за себя. Он прочищает горло, сглатывает слюну, опускает тон голоса ниже и шепчет: — Дженни. — Голос настораживает. Звучит опасно. Но девушка и не думает пугаться, даже когда видит нахмурившееся и серьезное лицо парня напротив. — Если мы возьмем ее с собой, нужно будет нести ответственность. Мы должны будем нести ответственность. А мы не знаем, как она будет вести себя и, что более важно, технологии в ее теле. — Чонгук, она человек. Она одна из немногих, кто благодаря своей воле не умерла эмоционально. — Джен, мы не знаем, хочет ли она сама того. Не будем же мы насильно ее освобождать. Дженни поднимает уголки губ, кладет руку на щеку парня и заглядывает в его стеклянные глаза. — Ты как-то сказал, что “тот, кто однажды принял решение в пользу своей жизни, не изменит его никогда”, помнишь? — После кивка со стороны Чонгука она продолжает, — Лалиса сделала для себя выбор: не поддаваться под чужие руки и инструменты. Она пыталась недавно сбежать. Это значит, что она этого хочет. Она хочет жить заново. И это желание останется навсегда. Оно не подвластно никаким технологиям, никаким имплантам эмоций и подобным. Оно находится у нее в сердце, — Дженни кладет одну руку на грудь парня. — Как у тебя раньше, когда мы находились на территории военной базы. — И как ты представляешь себе это? — Чонгук перехватывает ладошку девушки и сжимает своей. — Понятия не имею, — пожимает плечами она и тяжело вздыхает. — Но я хочу, чтобы она освободилась. Я чувствую, что так будет правильно. Так подсказывает сердце. И я буду чувствовать себя виноватой, если не помогу этой подопытной. — Мы не можем обещать ей свободу, если сами не знаем, сможем ли освободиться, — подмечает парень. — Мы сможем, Чонгук, — утвердительно машет головой Дженни, пытаясь и ему, и себе внушить то, что говорит. — Мы сможем сбежать, если будем в это верить. А если нет… — девушка вздыхает, будто избавляясь от плохих мыслей, — главное — пытаться. Чонгук напрягает все мышцы лица, закатывает глаза и короткими кивками дает понять, что согласен с подругой. — За нее отвечаешь ты. И только ты, — грозит парень, выставляя палец вперед. Дженни щурит глаза, сложив губы трубочкой. Кажется, обстановка теперь не такая накаленная. — Ты, насколько я помню, говорил «мы будем нести ответственность». Ты и я. Не отвертишься, — предупреждает девушка, когда замечает легкую усмешку на губах врача. — Нужно продумать план, — заключает она, задумчиво рассматривая открытые резиновые тапочки. — У нас много времени впереди, — шепчет Чонгук. — Будем переписываться по ноутбуку, пишешь первая ты, я взломать код не смогу, — смеется он. — Хорошо, тогда ты следи за Лалисой и ее мыслями. — Я буду следить за ее поведением, ведь читать мысли не умею. Через четыре недели будет совещание всех врачей. Внедрения имплантов будет на четвертой стадии. Нам нельзя допустить, чтобы в тело подопытной был внедрен имплант контроля сетчатки глаз, поэтому справиться должны как можно скорее, — строит план врач. — Крайний срок — три недели. — Я за это время что-нибудь придумаю, все детали буду передавать так, как договорились, — кивает Дженни. Пара не сразу замечает, что они говорят шепотом, еле-еле слышным им обоим. Нельзя допустить оплошность и огласки. Никто не должен подслушивать, подозревать и следить особенно пристально. Нужно все сделать идеально. И желательно удачно. *** Лиса гипнотизирует взглядом парня напротив. Чонгук сидит в расслабленной позе, но под напряжением заинтересованных и строящих какой-то план глаз. Спина начинает затекать от не совсем удобного положения, а глаза покалывает от чрезмерного напряжения. Лиса смачивает слюной пересохшие и потресканные губы. — Ваше дыхание участилось, пульс поднялся. Вы чем-то обеспокоены? — буднично интересуется Лиса, сканируя все симптомы. Чонгук зачесывает одной рукой волосы и складывает руки в карманы. Одним рывком поднимается со стула и подходит к столу, за которым чаще всего сидит. Выискивает на нем что-то, хмурится, потом растягивает губы в ухмылке и говорит: — Вы взломали замок на дверце, — осуждающе смотрит на заключенную. — К счастью для вас, я не нашла важные и секретные документы, — пожимает плечами она. — Глупо было не воспользоваться таким крутым шансом. — Глупо идти на такие бессмысленные поступки, — шикает врач. — Вас могут вернуть в отдел особо опасных заключенных, — предупреждает и напоминает. На лице Лисы мимолетно проскакивает ухмылка и безразличие. Она пожимает плечами, мол, это не самая страшная новость, переживем. — Это меня одну волновать должно, не так ли? — поднимает бровь Лиса, подминая под себя ноги. И Чонгук хочет и даже собирается ответить, что да, его это не волнует, но факт спасения девушки мешает это сказать. Если Лалиса снова окажется в отделе для особо буйных, вызволить ее оттуда будет в разы сложнее. А пока она тут, с Чонгуком, под его присмотром, задача становится чуточку выполнимой. Лиса замечает смену настроения и глубокую задумчивость на лице врача, потому сама напрягается. Еще не разу в ее присутствии Чонгук не был таким. Но раз он не называет причину беспокойства, то подопытная решает промолчать и ссылается, что на такой работе такое состояние вполне нормальное. Чонгук возвращается на стул, вытаскивает руки из карманов и складывает их в замок на коленях. — Лалиса, — его голос тверд, — что вы сделаете в первую очередь, если удастся освободиться? — он закусывает губу, ожидая. Лиса не оценивает интерес врача и даже сомневается, хочет он узнать из добрых намерений или для будущей слежки. Как бы там не было, открывать сердце этому человеку она не собирается. — Вы считаете меня врагом, — озвучивает ее мысли Чонгук и понятливо кивает. — Но я не хочу причинить вам вред. Я хочу понять вас и просто интересуюсь. Лиса усмехается, смотря в сторону. Проследив за ее взглядом, Чонгук сталкивается с черными заинтересованными глазами охраны. — Хотите, они выйдут, и я закрою дверь? — спрашивает он и тут же указывает рукой мужчинам, как бы веля им немедленно выйти и оставить их один-на-один, чтобы они смогли спокойно поговорить. — Вы искусно подбираете слова и тем самым отлично манипулируете пока еще людьми. Но я не доверюсь вам так легко. — Лалиса держит под контролем свои эмоции и серьезное лицо, в то время как что-то внутри побуждает ее поделиться кому-то всем, что накопилось за долгое время. Но не Чонгуку. Ему Лиса не доверяет. Пока. — Ваше право, — Чон не настаивает. Попытается в другой раз. Лицо девушки кривится, руки хватаются за голову, оттягивая волосы. Страх и растерянность смешиваются воедино, отображаясь на лице. С громким криком Лиса падает на диван. Влага собирается в уголках глаз, зрачки расширяются. Чонгук подрывается со стула, резким шагом достигая подопытную. Хватает за руки, отцепляя от волос, с волнением пытается найти причину резких необъяснимых болей. — Лалиса! Лалиса, вы меня слышите? — Чонгук отпускает руки, перемещает свои на лицо девушки и с ужасом смотрит, как оно покрывается густыми красными пятнами. Еще несколько попыток обратить на себя внимание, и Чонгук подхватывает на руки бессознательную девушку. *** Несколько уколов, одна операция, четыре врача и Лиса в сознании. Капельница в одной руке, капельница в другой руке, и Лиса чувствует себя менее паршиво. Девушка хочет узнать, в чем причина потери сознания, но спрашивать об этом молчаливого охранника у двери не хочется. Ей нужно взглянуть в зеркало, чтобы узнать: почему кожа на лице горит, но вокруг лишь одни пустые стены. Смотрит на монитор сердцебиения, убеждается, что все еще жива, и стонет от боли в голове. Поднять руки сложно из-за игл, поэтому Лиса просто сильно жмурится. Открывает глаза, лишь когда в комнату входит Чонгук. Врач без халата, в привычной позе “рука в кармане”, отросшие волосы собраны в маленький пучок, а в свободной руке стетоскоп. Лицо повседневно-безразличное, но губы сомкнуты, вместо растянутой на них ухмылки. — Как себя чувствуете? — Будто яд разъел мои внутренности, а после меня переехал танк. Лиса следит за каждым движением Чонгука. Он закрывает дверь, делает шаги вперед, разматывает стетоскоп и упирается взглядом в глаза девушки. — Ваше состояние вызвано повреждением лёгких, из-за чего дыхательная система стала давать сбои в организме. Помимо этого, работа желудка ухудшилась, — уведомляет врач, слушая дыхание девушки. — Сейчас мы пытаемся восстановить все функции вашего организма. Лиса старается дышать спокойно, но внутренняя боль не позволяет сделать хоть один полноценный вдох. Девушка начинает кашлять, задыхаясь. Руки автоматически подносит к горлу, пальцами царапая его. Пытается избавиться от давления в той области. Игла выскальзывает из кожи, беззвучно падая на простыню. Чонгук молниеносно реагирует на симптомы и одной ладонью захватывает запястья Лисы. Манобан продолжает кричать и пытается освободить свои руки, чтобы снова схватиться за горло и попытаться избавиться от удушающего чувства, но Чон не позволяет. Свободной рукой он достает из кармана шприц и сразу же делает укол в дельтовидную мышцу. Спустя несколько минут Лиса перестает изводиться в муках, и дыхание восстанавливается. Красный оттенок постепенно сходит с лица. Паника покидает Лалису, когда сердечный ритм восстанавливается. Лиса все еще пытается отдышаться, но вздыхать становится все легче и легче. Горло перестает раздирать, удушающее ощущение проходит. Чонгук не забудет взгляд девушки, просящий спасти ее, пока он делал укол. Перепуганные глаза вызвали сочувствие и сожаление. Чон хоть и работал быстро и четко, но внутри боялся не успеть. Если бы на месте Лисы был другой человек, парень не чувствовал бы такой ответственности за свои действия. Умер — не беда. Но если бы он потерял Лису, простить себе такой оплошности не смог бы. Ведь он обещал Дженни спасти эту девушку, а не дать погибнуть. — Почему? — голос подопытной хриплый из-за криков. Она не смотрит на врача, следит за бегущей неровной линией на мониторе. — Это из-за имплантов? — Да, — вынужден согласиться врач. — Некоторые импланты выходят из строя, поражая органы. Причина неизвестна. Лиса грустно улыбается. — Не так я представляла свою смерть. — Вы не умрете. Не позволю. — Вам нужно отдохнуть. Если снова станет плохо, вызовите меня, — Чонгук протягивает маленькую красную кнопку, вкладывая ее в ладонь Лисы. Повторно подключает капельницы и поправляет одеяло. Подхватывает стетоскоп и засовывает одну руку в карман. Разворачивается, собираясь уходить. — Спасибо. Тихая благодарность заставляет Чонгука улыбнуться незаметно для девушки. С мягкостью в голосе говорит: — Поспите. Тепло, прошедшее по всему телу Лалисы, заставляет ее напрячься. Хоть Чонгук и пытается сохранить лицо безразличного человека, глаза выдают его. В них проскакивает беспокойство. Он выполняет работу, как ответственный врач, переживающий за пациента, но зная его достаточный период времени, Лиса с уверенностью может сказать, что дело тут в другом. Остается только понять свою реакцию на такое отношение к ней. Закрыв двери на ключ, Чон отдает приказ статному мужчине не впускать никого в палату. И вот сейчас он мечется между двух огней: рассказать Квинсу причину приступа или промолчать? Три коллеги, с которыми работал Чонгук, приняли решение главного врача самому сдать отчет о происшествии, поэтому насчет «огласки» он не переживает. Но зная, какие решения последуют после рассказа, Чонгук не может этого допустить. Он решает молчать и самому разобраться в состоянии девушки, продолжая следить за ней. Сосредоточиться на документах в папке Чон не может. Перед глазами предстает только картинка приступа Лалисы. Ее страх, испуг и паника. Такое выражения лица Чонгук не видел у нее несколько недель, и надеялся, что не увидит еще какое-то время. Он не может объяснить боль и сочувствие, которые изредка проскакивают у него. Отбросив ручку на стол, Чонгук закрывает лицо руками и делает глубокий вдох. Он не хочет думать, что испытывает что-то нечто большее, чем переживание, забота из-за долга перед Дженни и тому подобное. Да он вообще не должен думать о ней, раз на то пошло! Чонгук со стоном откидывает голову на спинку стула и вытягивает ноги под столом. Вертит головой в разные стороны, надеясь так выбросить будоражащее сердце воспоминание. Недавно холодное сердце стало плавиться и впускать неизведанные и необъяснимые чувства внутрь. *** Состояние девушки улучшается. Приступы прекратились, капельниц стало на одну меньше (что тоже неплохо), а вечные сигналы тревоги, оповещающие о сильной тахикардии, и вовсе пропали. Правда, за время, что Лиса лежит в палате, вены вздулись и потемнели, оставляя большие синие пятна. В какой-то день Лалиса не выдерживает и просит Чонгука замотать руки бинтом, чтобы не лицезреть ужасную картину целыми днями. И вот сейчас, когда Чонгук аккуратно берет запястье Манобан, одним нежным движением вытаскивает иглу из вены, пациентка хочет провалиться сквозь землю. Она кусает губу, заставляя себя не думать о том, что парень только с ней такой осторожный. Чон хмурит брови, когда Лиса выдергивает кисть из его теплой ладони. Она сразу же прячет руку под одеяло, сцепляя в замок с другой. Отворачивает голову в сторону. — Ваше самочувствие вернулось в норму, новые импланты приспособились в теле и не дадут больше сбоев, — Чонгук говорит серьезно, будто уверен в своих словах, но и он, и Лиса знают, что быть уверенными в чем-то стопроцентно — невозможно. — На следующей неделе пройдет распределение на группы, а через две — очередная операция. Чонгук говорит хоть что-то, чтобы Лиса посмотрела на него, но та лишь пожимает плечами, кивает головой и закрывает глаза. В душе парню стала немного неприятна такая реакция, поэтому он крепко сжимает губы, чтобы не начать злиться. Только подумать, как может безразличие со стороны человека так влиять на другого. Особенно, если этот человек становится более нужным. — Сегодня я освобождаю вас от лечения, но изо дня в день буду перепроверять ваш организм. Лалиса привычно кивает, совсем не вслушиваясь в слова врача. В голове один белый шум. Напряженный и злой взгляд на себе чувствуется, однако, хорошо, поэтому девушка не думает посмотреть на его хозяина, чтобы дрожь по телу не прошлась от проникновенных и пугающих глаз. — Что-то не так, Лалиса? — решается-таки спросить Чонгук. Молчание его изводит, неловкость между двумя нарастает, но уходить желания нет. За пределами палаты его ждет рутинная и абсолютно неинтересная работа, а в ней чувствуется необъяснимая тяга. В какой момент Лиса дала трещину хладнокровию Чонгука, он понятия не имеет. — Все по-прежнему, — убеждает Лиса врача, но явно не искренний ответ не действует на него. Девушка сама отчасти не верит в то, что говорит, ведь что-то происходит с ней, когда этот парень рядом. — Вы не хотите со мной разговаривать? — Я хочу побыть одна. Лисе нужно еще долго пораздумывать над реакциями своего тела и мозга в присутствии Чонгука. Сам парень злится, сжимает кулаки, напрягает мышцы лица и тут же спрашивает себя: — Что ты так завелся? Мысленно дав себе пощечину, Чонгук мигом расслабляется, возвращаясь в привычное спокойное состояние. — Через некоторое время я вернусь и отведу вас в комнату, — последние его слова за сегодня.