Venerium rerum omnium

Дима стоял у двери в квартиру и, неосознанно перебирая складки футболки, думал о том, что же все-таки не так в его жизни. В один момент в голове, среди роя различных мыслей, одна загорелась красным светом: этот дом, эта семья — ошибка. В ушах зазвенели, заполоняя разум, сирены, стремясь обратить все внимание мужчины на этот больно бьющий по вискам факт. Все идеалы, к которым он стремился — ошибка. И если бы к нему сейчас обратился кто-нибудь, Дима вряд ли бы почувствовал прикосновение к своему плечу, не то, чтобы услышать чью-то речь; потому что всё, что он делал — это ебаная ошибка, и эта мысль заполонила весь его разум. И, кажется, единственное, в правильности чего он уверен - влюбленность, можно даже сказать, любовь к коллеге, невысокому подтянутому парню, который искрит пошлыми шутками и всегда смеётся. Который каждый день слышит обидные подколы из-за своей причёски, но никогда не обижается. Дима заходит в квартиру и медленно притворяет за собой дверь, напряжённо выдыхая. Теперь он точно уверен — это не его место, не его дом. В воздухе уже давно нет той иллюзии тепла, уюта; может быть, они все ещё есть, но точно не для Позова. Домашний комфорт становится таким противным из-за своей приторности, неправильности, из-за чего в воздухе ощущается только безмолвный крик: "Тут и без тебя хорошо". Дмитрий безумно любил дочь, она была его отдушиной, его гордостью, его надеждой. Позов раньше любил и жену, точнее так он думал, но после ряда измен, слез с мольбами о прощении и снова измен, мужчина понял, что это была вовсе не любовь —влюбленность. Дмитрий со своей женой не раз обсуждали их отношения, но все попытки заканчивались скандалом. Пара негласно решила, что они будут вместе только ради дочери: играть роль любящих родителей и счастливой семьи. Но с каждым днём эта игра все больше и больше давила на сознание, и, кажется, ещё немного, и Дмитрий не сможет себя остановить от последнего, решающего шага. —А вот и папа пришёл! — выкрикивает Дима, начиная снимать с себя верхнюю одежду. Голос немного дрогнул в самом начале, но он старается говорить мягче, нежнее. —Папочка! — пару мгновений и к Позову на руки запрыгивает дочь. Она всем своим видом излучает радость, отчего становится ещё больнее, в глазах у нее радость, детская наивность и безграничная преданность. Почему взрослые не умеют, как дети?.. Дима аккуратно целует девочку в щёку, отчего она заливается смехом и теснее жмётся к отцу. Жена так и не подходит. —Мама, мама, папочка пришёл! — а ведь девочка все видит, все понимает, но не знает, что нужно делать. Все что она может — играть для родителей хорошую, счастливую дочку, которая не понимает, что происходит. Никто не объяснит ей, что мама не хочет видеть Диму, но женщина все же медленно поднимается, поправляет растрёпанный халат и направляется в прихожую. Она примеряет к губам одну из своих самых невинных улыбок и обращается к мужу со столь наигранной теплотой в голосе, что от нее хочется блевать им обоим: —Здравствуй — женщина обращает взгляд в пол. Все понимают, для кого концерт, и все играют свои роли. Хотя, скорее, импровизируют. Дима играет с дочерью во всё, что ей захочется, соглашается даже на самый бредовые идеи, а сам погружен в свои мысли. Вот бы уйти с дочерью от жены... Ведь девушке ребенок не интересен, более того, девочка мешает ей налаживать жизнь с любовником, да только уйти им некуда и не к кому. Малютка наряжает кукол, а Дима хвалит дочку и говорит, что она самый настоящий модельер, объясняя значение нового для малышки слова и снова задумываяся. *** — Ну, я пойду? —Да, думаю. Я уже заказал такси, белая мазда будет через пару минут. Удачи, крошка, и спасибо за ночь. — Подмигнув красотке, говорит парень. Сергей даже не удосужился запомнить её имени, поэтому зовёт её какими-то банальными заезженными прозвищами. Фанатки, какие же они доступные, даже не смотрят на то, как смешно они выглядят, нелепо флиртуют, легко соглашаются на все условия. Ну а Матвиенко не видит ничего зазорного в том, чтобы пользоваться их слепым обожанием. Он облегченно падает на кровать, когда дверь квартиры захлопывается, и лениво ставит у себя в голове новую галочку —новая девушка в копилку, новая поза, новая история, которой можно поделиться с друзьями. На лице растягивается легкая улыбка. Серёже впервые дала стюардесса. Ещё одна галочка. Матвиенко ещё некоторое время вспоминает разные истории, а потом легко встает с дивана и заваривает себе чашку кофе. Телевизор тихо бубнит новости, но одна сильно цепляет Сергея: самоубийца, который был безответно влюблён в друга. — Фу, бля, пидарасы, им что, баб что-ли не хватило? Сергей медленно допивает кофе и не спеша собирается в фитнес-центр, ведь мужчина очень заботится о своём теле.