Venerium rerum omnium

Ребята, впрочем как и всегда, собираются пораньше. До съемок еще есть время, и импровизаторы сидят в гримёрке. В углу, на белом кожаном диване, уютно устроились Арсений и Антон. Шастун по-хозяйски закинул ноги на Попова и листал ленты соцсетей, Арсений же поглаживал одной рукой коленку мальчишки, а другой держал телефон, делая селфи. Сережа расчесывал свои черные волосы густой щеткой перед зеркалом, а Дима сидел на стуле у стены, завороженно наблюдая за своим другом, который уже давно больше, чем друг для самого Позова. Сергей медленно водит расческой по плотным блестящим волосам, тщательно их вычесывая, плотно сжав губы и широко распахнув глаза теплого темно-орехового оттенка, любовно всматриваясь в свои локоны. Дима время от времени облизывает постоянно обсыхающие губы и переводит взгляд на что-либо другое, чтобы не смущать друга — горячего красавца, но вновь раз за разом возвращая свой взор на Серёжу, на его сильные руки. - Залип на нашу Рапунцель? – ехидно, но так, чтобы не поддеть лучшего друга, подмечает Шастун. - Я… Я не залип, просто завидую – божечки, всегда быстро соображающий и остроумный импровизатор не может связать воедино несколько слов и отвечает невероятный бред, от которого сам в шоке. Дима всё же старается как можно быстрее перестать заикаться и смущаться от того, что его спалили за столь интимным для него занятием. Матвиенко улыбается. Немного властно и самодовольно, и от этого у Позова ещё больше захватывает дух. Дима млеет. Он слегка замешкался, огляделся вокруг и вышел из ставшей вдруг тесной комнаты. Он стоит на улице и просто дышит. Дима не курит, Дима — хороший мальчик. Он просто не может спокойно сидеть в одной комнате с остальными импровизаторами. Наедине с Сергеем ему неуютно из-за своих чувств, а в полном составе шоу ему страшно потерять самообладание и контроль. И поэтому Диме приходится оставаться наедине с собой и своими мыслями. Перед началом Дима возвращается в гримерку, причесывается, и, поправляя футболку, идет на съемочную площадку. На съемках все проходит довольно гладко, некоторые, излишне нецензурные и пошлые моменты с Арсением и Антоном придется вырезать или переснять, но в остальном выпуск вышел довольно хорошим. – Блин, задолбали тут артониться, я все понимаю, половина зрителей из-за вас держится, но емае, уже слишком. Держите себя в руках! – Стас переходит от смеха к гневу. Он понимал, что от ребят зависит почти весь успех программы, но некоторые вещи были уже излишними и даже запретными в плане цензуры. До конца съемок ребята продолжали дурачиться, но уже обдумывая все свои действия и диалоги. Поведение Арсения и Антона натолкнули Диму на одну мысль, но он не успел ее воплотить в жизнь. – … ну а мы с вами прощаемся! Это было шоу «Импровизация», до встречи на следующей неделе! —Паша машет рукой на камеру, оператор говорит: «Стоп, снято!», и весь съемочный состав идет в гримёрку. Ребята устали и физически, и морально, поэтому они просто молча сидят в слегка душном помещении, собираясь с силами для предстоящей дороги до дома. На диване умещаются только трое, и двое уже оккупировали места, усаживаясь в обнимку. За последнее место на мягкой белой коже предстояло бороться Диме и Серёже… – Серёг, здесь элитный гей-клуб «Бусинка», сюда садятся только его члены – Шаст усмехнулся над слишком гомофобным другом. Дима, уже уютно устроившийся и прикрывший глаза, не слышал ни этой фразы, ни возмущений брюнета, ни тихих смешков Арсения и Антона над своей персоной, он слишком устал. Спустя пару мгновений Дима проваливается в полудрему. *** – Хэээй, спящая красавица, вставай. Скоро павильон закроют, до понедельника тут будешь куковать – Матвиенко шепчет совсем нежно, отчего по телу Поза пробегает табун мурашек. Он совсем не хочет просыпаться и почти не хочет домой, но открывает глаза и улыбается. Шея затекла и совсем не слушается, поэтому Дима пытается размять ее рукой, отчего по телу бегут иголочки. – Я долго спал?.. – Дима смотрит на часы и возвращает взгляд на объект воздыхания. Сережа улыбается и смотрит с некой теплотой в глазах. А в груди Димы нарастает тревога. – Три с половиной часа. Ну так что, остаешься? Позов поднимается одним рывком и быстро начинает собираться, пытаясь скрыть румянец на щеках, после чего уходит, быстро попрощавшись. Сережа еще пару минут стоит на месте, переваривая действия коллеги, слегка хмуря брови. С одной стороны, довольно мило, а с другой как-то неправильно, ведь не каждый день слышишь, как твой друг во сне нежно шепчет твое имя.