Чтобы ты не убежал.

Лунный свет пятнами освещал комнату. Он полосами и фигурами ложился на пол, мебель и пылинки в воздухе. Спальня пустовала. Даже в темноте никто не прятался, здесь просто никого не было. Как и всегда. Ничего нового. Хозяин комнаты редко проводил время у себя. Его чаще всего можно было найти одиноким в коридорах, классных комнатах, гостиной и столовой. Иногда, даже в компании кого-то. Он в общем-то использовал комнату для сна и только. Дверь в комнату неспеша открылась, и в нее зашел парень. Пепельные лохматые волосы, плащ и немного нервные движения. В темноте лица видно не было. Он бесшумно закрыл дверь и облокотился на нее. Иногда он просто не понимал что он делает, зачем он это делает и насколько его еще хватит. Но ради надежды он будет продолжать. Пытаться не провалиться в бездну настолько отвратительного ему отчаяния и защищая от этой скверны других. Нагито никогда не понимал его таланта. Даже называясь Абсолютным Везунчиком, он чувствовал себя самым неудачливым человек в мире. Неудачливым настолько, что у него единственного в комнате было зеркало во весь рост. Комаэда не знал почему до сих пор не избавился от столь ненавистной ему вещи. Да, он не особо любил свою внешность.. Ну как не особо. Он терпеть себя не мог. Даже несмотря на то что его довольно часто называли красивым, он считал себя откровенным отбросом и мусором, не заслуживающего ничего из того что он имел. А имел он итак не много. Но больше всего парень ненавидел смотреть на себя в зеркало. Ему было противно его отражение. Его лицо, его тощее тело, ровная спина, острые ключицы, изысканные кисти. Он не видел абсолютно ничего привлекательного ни в чем из этого. Абсолютная Непривлекательность. У него не было никакого желания и сил дальше смотреть на свое отражение, поэтому он плюхнулся на свою кровать прямо в одежде. Да, он понимал что ему еще следует переодеться, но Нагито решил немного перед этим полежать. Он был настолько вымотан что даже снова открыть глаза казалось невозможным. Ладно, нужно все таки сменить одежду...

***

В комнате стояла такая духота, что дышать было тщетно. Юноша как будто вдыхал жар, а тот в свою очередь растекался по телу ярыми волнами, завязываясь в узел внизу живота, который с каждым толчком тянул все сильнее и сильнее. Оба были мокрые, да так что влага накапливалась и тяжелыми каплями падала, встречаясь с чужой кожей и разбиваясь о нее. Пошлые шлепки эхом раздавались по комнате, иногда перебиваемые томными вздохами и громкими стонами. Комаэда понимал, что им нельзя шуметь, так как другие могут услышать. Но Нагито эта мысль только возбуждала. Сама идея того, что его увидят в постели с кем-то настолько горячим, будоражила его до мозга костей. Пусть они услышат его громкие, полные удовольствия стоны. Пусть они увидят то, с какой скоростью его вколачивают в кровать, как он выгибается и закатывает глаза. Пусть они ему завидуют, ведь ему так повезло. Белокурый искренне восхищался телом которое сейчас видел над собой: сильные руки и подкачанный торс. Ему на самом деле часто становилось стыдно за свое нездоровое, костлявое тело. Нагито являлся дистрофиком, из-за чего чисто физически сильно ничего сделать не мог и понимал это, но все еще огорчался по поводу этого. Тем не менее, какое же удовольствие было просто трогать, прощупывать, и ощущать каждый кубик пресса, то как у второго идут мурашки по коже, его горячее дыхание возле уха и затуманенный взгляд. Он любил этого парня до треска костей, до Солнца и назад, и готов был отдаваться ему целиком и полностью. Движения были быстрыми и рваными, но четко попадали по простате, благополучно выбивая из Везунчика протяжные стоны. Резко остановившись, Комаэду перевернули на спину, и навалившись сверху согнули почти вдвое. И это, чёрт его дери, возбуждало не пуще прежнего. Таким образом, член входил намного глубже. Стенки мягко обволакивали своим теплом ствол внутри, сжимаясь в темп непрекращающимся фрикциям, доставляя студенту сверху еще больше удовольствия. - Нгах... Пож-жалуйста... - умоляюще проскулил Нагито, чей взгляд давно уже поплыл чёрными пятнами от наслаждения. Он не мог делать абсолютно ничего, кроме как стонать и как в бреду шептать имя своего возлюбленного. После еще десятков толчков, парень почувствовал что приближается к своему пределу и обвил руками шею любовника, притягивая того для поцелуя. Ох, а как же его страстно целовали. Его рот полностью подчиняли себе, делая из него податливую куклу. Нагито просто плавился от его прикосновений. Он был согласен на все, лишь бы его больше касались и целовали. Лишь бы его любили. Содрогаясь всем телом от оргазма, Комаэда кончил себе на грудь, и попал немного на лицо. Студент сверху горячо слизал семя с губ Везунчика, в тоже время грубо и чувственно толкаясь несколько раз перед тем как излиться прямо внутрь. После разрядки тот опустился рядом с возлюбленным. Оба тяжело дышали, пытаясь восстановить дыхание. Придя в себя несколько минут спустя, белокурый оборачивается к парню, придвигаясь ближе и утыкаясь в грудь. Его тело источало тепло, и оно давало Нагито надежду. - Я люблю тебя, Комаэда. - Я тоже тебя люблю. - прошептал тот в ответ.

***

Студент открыл глаза и легонько поёрзал на одеяле. Ему с трудом удалось открыть слипшиеся веки, ведь в комнате было неимоверно жарко, и он ужасно вспотел. Он чувствовал тесноту в штанах и туман в мыслях. Немного приподняв голову он попытался оценить ситуацию в которой оказался. Он громко дышал, немного возбужденный и, как оказалось, он все-таки не переоделся. Сев на кровати, Нагито попытался вспомнить что, где и как. Он осознал, что это был всего-лишь сон. Всего-лишь еще одна шутка его фантазии. Как он это все, однако, ненавидел. В это глазах начала собираться влага, и он даже не имел сил сдерживать ее. Ему просто хотелось немного поплакать, как маленькому ребенку. Но он имел полное право, и вполне собирался им воспользоваться. Все дошло до такой степени, что Комаэда почти беззвучно рыдал и содрогался всем телом. Какой же он жалкий. Просто ужаснейший. Он был настолько слаб, что разрешал этому мерзавцу с Резервного курса приходить даже в его сны. Ему некуда от него бежать. Он чистой воды влюблен в него, даже если иногда не хотел этого признавать, но навряд ли когда-либо расскажет о своих чувствах. О своих чувствах к этому парню без таланта, даже более ничтожному чем он сам. О своих чувствах к Хаджимэ Хинате.