Звери

Было мягко и сыро. А ещё холодно. По крайней мере, должно было быть. Лесная подстилка из сброшенных листьев и хвои поседела от инея, и пар влажной вуалью клубился возле его лица. Осознав это, Хак все же ощутил холод, но не внешний, а глубинный, внутренний. Ужас влился в вены жидким льдом: Хак, абсолютно голым, лежал в лесу. Такое уже было, но в тот раз одежда была на нем, порванная и вся в крови… Он перевернулся на бок, готовый вывернуться на изнанку, но его запротестовавший желудок исторг лишь пустоту. Должно быть, Хак давно ничего не ел после того оленя. Откашлявшись, он поднялся, не зная что делать и куда идти. Хак мог оказаться очень далеко от того затерянного между холмов охотничьего домика, где он остановился, надеясь немного прийти в себя. Однако… Хак горько усмехнулся. Очевидно ему становилось хуже. Провалы в памяти, дезориентация, звериные когти на человеческих руках… Он пару раз моргнул, рассматривая грязную ладонь. Показалось. Хак осмотрелся и посмотрел на небо. По его полотну, в рамке из голых ветвей, разливалась акварель предрассветных сумерек. Ранее осеннее утро. Похоже прошёл месяц. Когда он примчался к той заброшенной хижине у озера, деревья ещё стояли в своём уборе. Как так вышло… Его память сейчас представляло собой очень частое решето. Наиболее четко Хак помнил лишь первые три дня своего вынужденного уикенда. Помнил как изучал карту, как рыбачил. Помнил то отражение в озере, после которого он перестал подходить к нему. А потом вообще пошли какие-то совсем краткие обрывки, наиболее яркий из которых про истерзанного оленя. Выбрав себе определенный ориентир, Хак пошёл вперёд, стараясь придерживаться прямой: потерявшись в лесу всегда велик риск плутать кругами. Хотя может вообще стоило остаться на месте, и смиренно ждать своей участи? Дикого зверя или переохлаждения. Однако холодно Хаку так и не становилось. Да и зверей что-то особо не видать. Покрытый весь грязью и вроде даже дерьмом, Хак шёл вперёд, время от времени морщась от боли в босых ступнях, когда наступал на что-то твёрдое и острое, скрытое в лесной подстилке. Стремясь сосредоточиться на механическом движении, он всё-таки не мог не думать о том, что делать ему дальше, и есть ли вообще в этом хоть какой-то смысл. У Хака была одна конкретная цель найти одного шамана, который способен якобы помочь ему. Но теперь после по видимому продолжительного провала в небытие его человеческого я, он не уверен, что вообще сможет покинуть этот лес. В любой момент он может отключиться, и, возможно, совсем безвозвратно. А может и нет, но со временем, Хак будет получать от этого всё большое удовольствие. Он… уже сейчас, даже будучи в таком незавидном положении, это испытывал. Ему нравиться, что ему не холодно, и усталость не наливает свинцом его тело. Казалось, если Хак захочет, то он может бежать, без отдыха и пищи, хоть сутки напролёт. Что может побороть любого, даже медведя, зверя. Но это опасные мысли, опасные чувства. Он ведь книги читал и фильмы смотрел. Итог один и он неизбежен. Рано или поздно ему захочется крови. И очень много. Жаль только, что эти книги и фильмы наврали насчёт фаз луны. Можно было попытаться жить, как раньше. А ведь жить… Жить-то ой как хочется! Жить прежней успешной жизнью, продолжать учиться в престижном колледже, заниматься спортом, искать бесконечные подработки, развлекаться с друзьями, проводить время с самой красивой девушкой на свете, а на праздники или каникулы приезжать к отцу и младшему брату. Только вот… не будет этого уже никогда!

***

Утро не успело разгореться в полноценный день, как Хак, к своему немалому удивлению, вышел к до боли знакомому озеру. А значит неподалеку была и хижина с его пожитками и машина, где в бардачке у него был припрятан револьвер. По правде говоря, у Хака не было уверенности, что револьвер даже с серебряной пулей сработает, но попытаться стоило. Однако прежде чем проделать у себя во лбу дыру, Хак решил освежиться. Трупы же в моргах обмывают? Холод, как выяснилось, ему не страшен, да и то, что он рискует увидеть в зеркале озера, уже не вызывает у него прежнюю бурю эмоций. Недавние страх и отчаяние тоже отступили, и осталось лишь смирение. Хак с разбега бросился в озеро, подняв тучу брызг. Вода, как ожидалась, встретила его только теплой мягкостью, а не обжигающими объятиями. Глотнув побольше воздуха, Хак погрузился в озерное нутро с головой, с наслаждением ощущая, как размягчается и отслаивается корка грязи с кожи. Покупавшись, Хак наконец вылез из воды, и направил стопы к хижине, которая находилась чуть ли не на другой стороне озера. Благо оно было не слишком большим. Но вот когда домик оказался в пределах полной видимости, Хак замер, втянув воздух. Еще не успев увидеть завитки дыма над полуразвалившейся печной трубой, он его учуял. Кто-то в этом доме, где он остановился, растопил очаг… Дрова там были, он об этом позаботился, так как нужно же было на чем-то пищу готовить. Хак чертыхнулся. И кто бы это мог быть? Неужели настоящий хозяин этой развалины объявился, в кое-то веки, вспомнив про свою собственность? А с собственностью его, Хака, тогда что? Машина его не особо волновала, а вот револьвер очень. Хак, согнувшись в три погибели, перешел на крадущийся шаг, хоронясь средь деревьев и кустов. По закону этого штата хозяин частной территории имел полное право укокошить вторженца. И это было бы неплохо. Не надо будет самому стреляться. Однако, есть риск, что даже хорошая гладкостволка, которая вполне уместна против бурого медведя, только разозлит того зверя, который овладел Хаком, и поминай как звали стрелка. Он ведь вполне четко видел ту махину вместо себя в зеркале озера… В любом случае Хаку как-то надо добыть револьвер, а дальше хоть трава не расти. Машина, покрытая брезентом, все так и продолжала стоять на месте под голым остовом молодого дуба, и пожухлые листья ржавчиной покрывали её крышу. Значит, кто бы здесь на данный момент не находился, авто его почему-то не заинтересовало. Странно, но для самого Хака хорошо. Его оружие с одной единственной пулей должно остаться на месте. Несколько мгновений, Хак сидел на корточках, прячась за обветшалым сараем для дров, принюхиваясь, прислушиваясь и приглядываясь, пользуясь своими не по человечески обострившимися чувствами. Из хижины не доносилось ни звука, а помимо запахов дыма, сгнившего дерева был ещё какой-то, не совсем ясный. Должно быть, так пах незнакомец. И кстати… Хак пригляделся и увидел цепочку следов, что вела от сарая, за которым он хоронился. Насколько он мог судить, ступни у этого неизвестного были весьма миниатюрными. А это значит, что неизвестный вероятно либо ребенок либо женщина. И может быть даже этот ребенок или женщина нуждаются в помощи. Хак вздохнул, откинувшись к стенке сарая. Провел ладонью по осунувшемуся, небритому лицу. Это ему нужна помощь! Да и помочь тому, кто бы там ни был, он вряд ли в состоянии. В любой момент сознание может его покинуть, и он… опять кого-нибудь убьет. Выпрямившись, Хак сделал рывок от сарая к машине. Расстояния было всего ничего, хотя и надо было пробежать весь двор. К счастью, он без проблем добрался до неё, и на опушке перед домом все так же стояла безмятежная осенняя тишь. Зайдя за авто, он откинул брезент, и осторожно открыл дверь со стороны водителя, и забрался внутрь. И в его чувствительный в нос сразу ударил посторонний запах. — Дерьмо, — прошипел Хак. Шарились что ли, все-таки? Хотя по виду и не скажешь… Он открыл бардачок, который то ли по недомыслию, то ли по беспамятству, не запирал, как и машину, уже заранее зная, что не отыщет револьвер. Само собой, там была пустота. Документов, кстати, тоже не было, но их отсутствие волновало Хака меньше всего. Вновь выругавшись, он положил руки на руль, и прислонился к нему лбом. И что ему делать? Найти другой способ самоубийства? Или… попытаться вернуть? Может, этот человек застрелит его этим револьвером, тем самым помогая Хаку? Однако, опять же, он не уверен, что это подействует, и также, не факт, что этот человек использует именно его револьвер с единственной пулей из мягкого металла. Может это охотник какой, и у него есть своё оружие? Вот только, как говорилось, толку от него вряд ли будет: эта зверюга слишком огромная. И поэтому лучшее, что он мог сейчас сделать, проследить за хижиной, и там уже наконец решиться на что-то. Хак осторожно вылез, и не успел выпрямиться, как сразу почувствовал на себе буквально обжигающий взгляд. Слишком резко, до щелчка в шее, обернулся… По другую сторону авто, стояла невысокая девушка в ярко-красной куртке, что гармонировала с почти такого же оттенка волосами, которые в художественном беспорядке покоились на плечах. В поднятой правой руке, она держала сверкающий на низком осеннем солнце револьвер, махая им в воздухе. — Не это ищешь, Сон Хак? — спокойно спросила она, пронизывая его пристальным, но совершенно неугрожающим взглядом. — Ты… кто вообще?! — прохрипел он, ощущая как осклизлый страх змеей шевельнулся в кишках. Ему, казалось, что он целую вечность не видел людей. Целую жизнь… Казалось, ещё чуть-чуть и внутри его черепной коробки раздастся тихий рык пробуждающегося зверя, что почуял долгожданную добычу. Хак сделал шаг назад… — Не убегай! — торопливо воскликнула девушка, тем самым разрушая фасад своего оказывается лишь внешнего уверенного спокойствия. Маскировка сломалась, неожиданно явив взору совсем ещё ребёнка. Спрятав револьвер в карман, она сдвинулась немного вперед. — Я — Йона, и я здесь, чтобы помочь тебе. Хак застыл и пару мгновений молчал, переваривая услышанное. Какая-то часть его надсадно кричала, требуя, чтобы он бежал отсюда без оглядки. Как можно дальше от этой странной девицы, покуда не разорвал её в клочья Другая же, буквально пригвоздила к месту, загипнотизированная её огромными глазами изумительного, редкого цвета, что взирали на него с искренним, обезоруживающим беспокойством. Невозможные предположения роились в черноволосой голове. — Ты знаешь, в чем моя беда? У тебя… есть лекарство? Девушка явственно расслабилась и мягко улыбнулась. — Считай меня экстрасенсом, который помогает людям с проблемами, подобными твоей. И нет… Лекарства у меня нет. Но я знаю способ! — возвысила она голос, когда увидела невольное разочарование на его лице, что отразилось вновь хмуро сдвинувшимися бровями. — Да ну? — выдохнул Хак, ощущая, что ещё немного, желание уйти перевесит желание остаться. С какой стати ему вообще верить ей? Даже если и очень хотелось… — Это правда! — Она сделала ещё пару осторожных шагов по направлению к разделявшей их машине. Казалось, если он побежит, она погонится за ним… — Допустим, — согласился Хак, нервно прислушиваясь к себе. Страх пронизывал его вдоль и поперёк ядовитыми побегами, но пока всё было тихо. Зверь продолжал безмятежно спать. Он чуть наклонился вперёд, опёршись ладонями об машину. Окинул девушку взглядом с ног до головы. Нет, правда. Совсем юная. Лет пятнадцати-шестнадцати. И ей-то ему довериться? — Но ты так рискуешь. Я боюсь что… — Я не рискую, поверь мне. Всё будет хорошо, Хак. Я помогу тебе и ты сможешь жить дальше, почти как раньше. Ты ведь этого хочешь, я знаю. Хак с трудом проглотил ставшую горькой слюну, ощущая предательский комок в горле. Поднял руку, прикрыв ею лицо. — Я убил человека. Я не имею права! — Не говори чушь! — неожиданно рявкнула она, и её голос звоном отдался в его ушах, и эхом разлился по лесу, вспугивая птиц. Хак ошеломленно уставился на эту миниатюрную девушку, чей возраст опять стал неопределённым. Мурашки сетью окутали его итак напряженное тело, когда… Возможно, ему просто показалось, потому что её вспышка была такой же мимолётной, как и неожиданной. Лицо девушки вновь смягчилось, став почти по-детски округлым, и глаза утратили нечеловеческий огненный блеск. Она ближе подошла к машине, едва возвышаясь над её крышей. — В том, что случилось, нет твоей вины. Ты не просил этой силы и не знал про неё. Так в чем же себя винишь?! И поэтому я хочу, чтобы ты жил! Именно для этого я сейчас здесь. Какая-то часть его был с этим согласна. И согласна была с самого начала, и поэтому Хак не пустил себе сразу серебряную пулю в лоб, а собрался и сбежал на поиски информации и лекарства. Да, неудачно. Он застрял, будто в липкой паутине, в этом медвежьем углу, пожираемый своим проклятьем, и хотел уже было сдаться, как появилась эта девушка. …Которая вела с ним так, словно знала его всю жизнь. И безоговорочно верила в него. Имел ли право он предать такое доверие?

***

Наверное ему не стоило так удивляться. Удивляться тому, что Йона не только захватила для него одежду, но и в точности угадала с размером. Хотя вначале Хак попытался отбрыкаться, вспомнив, что вроде у него должна быть сменная одежда. Однако Йона заявила, что кроме спального мешка ничего в доме больше не обнаружила. И этому… не стоило удивляться. Очевидно всю свою одежду он уже разорвал из-за спонтанных превращений. И посему Хаку пришлось согласиться на то, что предложила ему эта девушка. Йона быстро сгоняла в хижину, покуда Хак залез в машину, дабы не светить перед ней голым задом и там же одеться. Не зря же она себя экстрасенсом назвала, подумал он, когда воочию убедился, что одежда и правда его размера. Да и стиль ему подходил. Одежда была простой и добротной: теплый бежевый свитер, классические джинсы, пара шерстяных носков, черные ботинки и такого же цвета куртка. Ощущая такое смущение, которое он испытывал лишь в детстве, Хак облачился в эти вещи. — Спасибо, — хрипло выдохнул он, вылезая из машины. — Ты что потратилась на это? Выглядит новым… — Насчет этого не волнуйся, — успокоила его девушка, что ждала его снаружи. — Идем в дом. — Но ты ведь школьница? Это казалось бы простой, почти риторический вопрос, произвел на неё неожиданное впечатление. Пару мгновений, развернувшаяся было к хижине Йона, стояла столбом, а её плечи и спина так и сигнализировали о охватившем их напряжении. — Ты… — Да, я школьница, — с небольшим вздохом наконец ответила, даже головы к нему не повернув. — Разве не видно? И все также не оборачиваясь направила стопы к их временному пристанищу. Увидев такую реакцию, Хак не сразу нашёлся что ответить. Потому что… «Разве не видно?» Не всегда. И в первые мгновения их встречи и в тот момент её вспышки. Значит ему это не просто почудилось. И Йона, получается, знала об этой своей особенности, и она её огорчала. Хотя девушки-подростки обычно жаждали выглядеть старше, но этот маленький экстрасенс явно не из их числа. — Я к тому, что сейчас ведь каникул то нет, — наконец придумал, что сказать Хак, направившись следом. — Я вроде как на больничном. — Вроде как, — отозвался эхом Хак. Ступив на первую ступеньку невысокой, скрипучей, всплошь трещинах лестницы, Йона все же повернулась к нему. — Ради хорошего дела можно и соврать, — с улыбкой отозвалась она. Но Хак не сдавался: — А родители? — А у меня их нет. Лицо Йоны при этом не поменялось, а он захотел проглотить свой язык. — Прости… — Все в порядке. Это дело давнее. И живо взлетела по лестнице, и Хаку ничего оставалось, как последовать за ней. Этот дом был продуваем всеми ветрами, в крыше были дыры, но так как сейчас стояла безветренная погода, кое-какое тепло, излучаемое камином, задерживалось чуть подольше. Обстановка почти отсутствовала. Помимо старого, закопченного камина, были ещё массивный деревянный стол, на котором стояла ржавая керосиновая лампа и скамья. И еще куча разнородного хлама, сваленное в углу: ржавые капканы, какое-то тряпьё, скорей всего, оставшееся от его одежды, консервные банки и бутылки, среди которых были и те, что остались от него. Кстати, вроде это сам Хак и сделал, собрал весь мусор в угол, когда заселился сюда. Также он и разбитые окна картоном прикрыл. Правда одна картонка была снята, дабы в хижину попадал дневной свет. Наверняка, это Йона сделала. — Ты голоден? — спросила девушка, вынимая из своего большого, почти с неё размера, походного рюкзака какие-то шуршащие пакетики. При мысли о еде, Хак вновь вспомнил про задранного оленя, и его замутило. Он отрицательно мотнул головой. — Нет, спасибо. Может приступим к этому твоему способу? Ему, конечно, стало легче, из-за той надежды, что ему дал этот маленький экстрасенс, но нервы продолжали вибрировать. Да и вдруг… это ему не поможет? — Но ты явно давно не ел? — возразила она, с беспокойством взирая на него снизу вверх. — Хотя… ты прав! Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим! Йона положила пакетики назад, и достала что-то другое, совсем маленькое, что спряталось у неё в ладошке. — Хак сядь, и я сейчас тебе объясню, что тебе необходимо будет сделать. Он послушался и сел на скамью, что немного скрипнула под его весом. Девушка встала перед ним, возвышаясь совсем чуть-чуть. Хак разглядел, что у неё в руке какой-то шнурок: часть его свисала сквозь сжатые пальцы. — Способ на самом деле весьма простой и в тоже время сложный. Потому что его успешность напрямую зависит от тебя и от твоей решимости. Я уверена, ты справишься! Хак, напряженно слушая, кивнул. Он не мог сказать, что обладал какой-то особой решимостью, но ему следовало постараться. Иного выхода, кроме смерти, всё равно нет. Йона показала ему то, что прятала в ладони. Это оказался синий камень, видимо полудрагоценный. Формой он напомнил наконечник стрелы, и был нанизан на простой кожаный шнурок. — Я тебя сейчас загипнотизирую, и ты встретишься со своим зверем и попытаешься обуздать его. — И как это я буду должен сделать? Сразиться с ним, что ли? Конечно, всё будет происходить в подсознании Хака, а значит, что он в большей степени хозяин положения, чем этот захватчик. Но, если вспомнить некоторые фильмы или сюжеты, где человек умирал прямо во сне… Это пугало, пусть даже это нельзя будет настоящей смертью. Это будет нечто гораздо худшее. — Ты сам найдешь решение, когда столкнешься с ним. Если не сразу, то со временем, уж точно. Первый блин часто выходит комом, верно? Но в чём выразится это поражение? Неужто… Хак, сжав пальцами, свои колени, спросил: — А если я проиграю, я… обращусь? — Да, это вполне может случится, — спокойно ответила девушка. Этого он страшился больше всего! — Йона, с тобой ведь… — Хак попытался резко встать со скамьи, и возможно, вообще сбежать отсюда, отказавшись от этой рискованной затеи, но Йона его осадила, положив руки на плечи. Однако не это заставило его повиноваться: в её глазах на мгновения вместо зрачков вновь сверхновыми сверкнули крошечные и ослепительные солнца. И это было вовсе не иллюзия, а нечто реальное. Кто же такая она на самом деле? Что-то подсказывало Хаку, что здесь замешано нечто большое, чем просто экстрасенсорные способности. Тем временем, Йона вновь показала ему камень. — Я же тебе уже говорила, что у меня есть опыт. Далеко не у всех, с кем я работала, всё получалось с первого раза. Некоторых вообще чуть ли не по десятку раз приходилось гипнотизировать! И поэтому у меня есть эта штука. Если начнёшь обращаться, я просто приложу лазурит к тебе ко лбу, и ты и твой зверь отрубитесь. Хак сделал глубокий вдох и выдохнул, прикрыв глаза. Раз он поверил ей в одном, то и в остальном, наверное, должен… — Ну что, готов, Хак?

***

Небо было закопченным, чёрным, но на нём огненными дырами висели два солнца. — Ты в порядке? — спросили они… Хак моргнул, наконец осознав, что это просто глаза Йоны, отражавшие пламя от очага. Наполняя хижину беспокойными тенями, он более менее разгонял темноту, что сочилась внутрь снаружи, из царствовавшей там ночи. Похоже он провалялся в отключке целый день. — Пить хочешь? — откупорив бутылку с минералкой, спросила у него Йона, что сидела, сложив по-турецки ноги, подле него на полу. Интересно, она весь день так с ним просидела? Хак был укрыт, а под головой у него лежало что-то не сильно мягкое. А ещё у него вся одежда насквозь промокла и неприятно липла к телу, словно после марафона по знойной пустыне. — Не получилось, да? — спросил Хак, усевшись и взяв у девушки бутылку, сделал внушительный глоток. Это был риторический вопрос. Он ведь почти всё помнил, что происходило там, в бездне его черепной коробки, что превратилась в пристанище для заблудшего зверя. Помнил, как искал его в дремучей чаще подсознания, среди болот сомнений и озер воспоминаний. И помнил как наконец найденный зверь с ним заговорил… — Это нормально, что с первого разу, ничего не вышло, — сказала Йона. — Главное, чтобы это на слишком долго не затянулось. У нас с тобой провизия ограничена. Кстати, о провизии! Может всё-таки поешь? — спросила она, вытащив из рядом стоящего с ней рюкзака упаковку с сэндвичем. — Если ты будешь упрямится, кто знает насколько всё это затянется? Физическое истощение также влияет и на ментальное тело. Хака вроде отпустило и при мысли и взгляде на еду тошнота не подступала к горлу, но аппетита все равно не было. Да и… Он пристально посмотрел на Йону. — А что насчёт тебя? У тебя с первого раза всё получилось? Если она и удивилась то совсем чуть-чуть. Зато явно расстроилась. Йона вздохнула, отложив сэндвич, что хотела всё ему всучить. И отведя взгляд, спросила: — Это он тебе сказал? Он? Мурашки заструились по телу Хака, когда вновь перед глазами предстал Он. Огромный, иссиня-чёрный тигр, в холке достигавший примерно метров пять, а в длину все десять. Но самое поразительное в нём были его глаза. Они отражали синеву глаз человека, в чьей оболочке Тигр нашёл своё пристанище. — А разве ты не должна знать, что они разговаривают? — Далеко не все обладают даром речи. Мой, например, со мной никогда не разговаривал, — возразила девушка, вновь возвращая взгляд на Хака. «Мой, например, со мной никогда не разговаривал». Значит, он не солгал. По крайней мере, в том, что эта девушка тоже… Теперь ясно, почему её глаза порой светятся. Прямо, как у зверя. Интересно… У него также? — Что он тебе ещё сказал, Хак? На её лице застыло сожаление напополам со смирением. Похоже, она догадывалась о чём ему ещё поведал Тигр. И неужели… остальное тоже правда? — Помимо того, что ты тоже оборотень? — Поразмыслив, Хак всё же взял сэндвич: слова Йона о влиянии физического истощения на ментальность произвели на него впечатление. Надорвав упаковку, она осторожно и немного надкусил содержимое, надеясь, что хлеб, бекон, салат и томат не запросятся назад. Тщательно пережевывая, прислушался к себе. Вроде бы пока желудок и не думал бунтовать. — Сказал, что всё то, происходит со мной и с ним, из-за тебя. И что у тебя есть большие планы на нас обоих. Хак, продолжая откусывать небольшие кусочки от сэндвича, покосился на Йону. Она съёжилась. Плечи, чью хрупкость не могла скрыть объёмная куртка, поникли, а волосы алым куполом прикрыли лицо. — Да, это моя вина, — срывающимся голосом пробормотала девушка. — Моя! Но… Йона распрямилась, вскинув прямой и открытый взгляд на продолжавшего как ни в чём не бывало жевать Хака. — Но именно поэтому я сейчас здесь! Я правда хочу помочь тебе! Хочу исправить свою ошибку! И единственная моя корысть — это избавиться от чувства вины! Какое-то время было слышно лишь, как жевал Хак. За эти мгновения лицо Йоны сменило несколько эмоций, и остановилось на слегка надутых щеках и на сердитом взгляде. — Я тебе тут душу изливаю, а ты… Хак, доев сэндвич, запил его минералкой. — Спасибо, — просто сказал он, закручивая крышку бутылки и откладывая её в сторону. — Так, когда продолжим? Утром или, может, сейчас? Девушка растерянно хлопнула длинными ресницами, молча наблюдая, как Хак начал отряхиваться от крошек. — Знаешь, — он вытер рот рукой, — я ещё не уверен, хочу ли я знать какие- такие твои действия привели к тому, что со мной случилось. Он согнул ноги в коленях и придвинул их себе, уперевшись в них локтями. Взъерошил свои грязные волосы, глядя прямо перед собой. — Я вообще поначалу подумал, что эта зверюга стремится надуть меня. Чтобы я свалил от тебя куда подальше. В принципе я и сейчас так думаю. Хотя, может даже в том, что у тебя на меня есть какие-то планы, он тоже не солгал. Хак посмотрел на Йону, что вновь поникла, сжав кулачки на коленях. — Но, знаешь, может я и полный дурак, но мне всё равно правда это или нет. В любом случае, ты мой единственный шанс вернуть мне свою жизнь и самого себя. Да и реально, как только ты объявилась, мне стало гораздо лучше. Ты мне дала надежду. — Даже если… это моя вина?! — воскликнула она, вновь вскинув лицо, по которому разливалась краска то ли стыда, то ли смущения. Хак глубоко вздохнул: — И что ты от меня хочешь? Чтобы я на тебя наорал, что ли? Зачем мне это? Ты… что реветь собралась?! В огромных, фиолетовых глазах Йоны зарницей сверкнула влага, отразившая мягкий, начавший тускнеть, свет камина. Девушка встрепенулась и, торопливо вытерев рукавом глаза, поднялась и бросилась к очагу. Взяв какой- то штырь и усевшись на колени, пошурудила в его оголодавшей за долгое время без топлива утробе, а затем подкинула несколько тоненьких поленьев. Хак пару мгновений смотрел, как мелко подрагивали её плечи. На языке вертелось сказать что-то утешающее, но он отбросил эту затею. Он ведь знал каково это, винить себя в чём-то. Испытывать презрение и ненависть к себе настолько сильные, что тошно было даже смотреть на своё отражение. Хаку довелось такое прочувствовать такое на своей шкуре. И не только и столько из-за недавней ситуации. Как ни крути, Йона права, его прямой вины именно здесь и сейчас не было… Он это прекрасно осознавал. Хотя всё равно не было ясно, а сможет ли Хак жить дальше, как прежде. Сможет ли он вернуться домой и вернуть всё как было? Если подумать… вряд ли. Но попытаться стоило. Ведь и тогда семь лет назад, он тоже думал, что его жизнь кончена, хотя тогда его вина была очевидна. И если бы не Мун-Док… «Чёрт… Интересно, как он там? Как Тае-Йон?». Перед тем как сбежать и отключиться, Хак отправил Мун-Доку очень эмоциональное сообщение, и видит бог, какое впечатление оно на него произвело. Его приёмный отец, конечно, ещё крепкий, но всё же… Вроде бы Хак хоть и вытащил симку, но не выбросил её. Или все же выбросил заодно вместе с телефоном? Черт, он совершенно этого не помнил! Наверняка, его старик сообщениями его закидал… Отчаянно захотелось посмотреть, хотя не факт, что даже если ему повезет, и он найдет телефон и сим-карту, там есть заряд. Но раз есть шанс возвращения к своей семьи, то и связаться с ними заранее было бы неплохо. Хак поднялся, отбрасывая одеяло. — Ты это куда? — Йона обернулась на шум, прекратив буравить взглядом зёв камина. Успокоилась вроде. Глаза её уже так отчаянно не блестели от непролитой влаги. Зато недавнее самобичевание сменило беспокойство: наверное, мысли о том, что он собирался удрать от неё, ещё не покинули эту рыжую голову. Что ж… У неё есть на то причины. — К тачке. Хочу посмотреть на месте ли моя мобила. — Я с тобой. Как Хак и думал… Но он не против. — Как хочешь.

***

Интересно, ночь когда нибудь закончится? Казалось, Хак успел выспаться на всю жизнь: сна не было ни в одном глазу, и посему, скрестив руки под головой, он буравил взглядом тёмный потолок. Было тихо. Безветренный, безмятежный день плавно перешел в такую же ночь. Хотя, время от времени, раздавалось уханье совы, да и Йона, посапывавшая неподалеку в спальном мешке, ворочалась. Они не стали проводить новый сеанс гипноза. Хотя Йона и хотела, после того как они так и не нашли ни симки, ни телефона Хака. Но, увидев как девушка начала отчаянно зевать, он, скрепя сердце, отказался. Ведь риск внезапного обращения ещё оставался… Однако, Йона просто взяла и повесила ему на шею лазурит, шутливо сказав, что это обуздает зверя. Хотя при этом в её глазах мелькнула тоска… Но это его, разумеется, нисколько не касалось: если она действительно ему в состоянии помочь, всё остальное не важно. Все силы Хак должен бросить на обуздания зверя и возвращения к своей семье. Тревога за Мун-Дока и Тае-Йона гранитной плитой давила на грудь. Если бы он только мог прочесть те сообщения от отца… Возможно, ему стало бы легче. Наверняка, Мун-Док покрыл его сочной бранью. Или еще покроет, вместе со взбучкой. И Хак будет не против. Заслужил ведь. Ощутил тень улыбки на губах. Очень уж воочию он представил эту сцену, хотя еще неизвестно справится ли он с этим тигром. Ведь как порой не старайся и не рви жилы, есть вещи, которые не пересилишь никогда. Пусть даже Йона так верила в него… Хак повернул голову, своим обострившимся зрением, разглядев в темноте маленькую девушку. Темно-синий спальный мешок коконом обрамлял тонкую фигуру. Огненно-красные волосы топорщились из-под капюшона, струйками жидкого огня ниспадая на пол. Они казались такими яркими. И только сейчас Хак заметил в её ушах довольно крупные серьги. Незамысловатые такие: кругляш зелёного камня и золотые нити. Сердце Хака остановилось, когда раздался только ему и слышимый рык. Он резко сел, схватившись, как утопающий за вёревку, за ляпис лазурит, и чуть ли не впечатал его себе в лоб, миг покрывшимся холодной испариной. Затаив дыхание, уставился на свою руку. Прошло тягучие, как смола, две минуты, прежде чем Хак перестал вжимать лазурит в середину лба. Сработало. Хак перевёл дыхание, наблюдая, как с сальной пряди его волос капнул пот. Чёрт, да он снова мгновенно весь взмок! Недавно вроде подсох и вот опять… И, если бы его терморегуляция не стала какой-то совершенно ненормальной, он тотчас бы замёрз, ведь камин угас и комната остыла, отогреваемая лишь дыханием двух людей. Посмотрел на Йону, что продолжала безмятежно спать. Интересно, а ей холодно или она тоже совсем не в состоянии замерзать? И в кого она превращается? Тоже в тигра или в классического волка? Хак поднялся. Ему захотелось освежиться и, возможно, не только наружным воздухом, но и ледяной озерной водой. Поколебавшись, он поднял с пола одеяло, которым был укрыт, и осторожно накрыл им девушку. Кто знает, как у неё обстояло с этим дела. Вышел, стараясь не скрипеть дверью. Двор был словно усыпан серебристой пылью. Иней ледяным узором покрывал увядшую траву и кучи листьев, хрустально переливающейся в бледном свете ущербной луны, низко висящей в тёмной утробе небес. Уродливыми, скрюченными чудовищами стояли остовы деревьев, в просветах которых можно увидеть зеркально-холодный блеск озера. Одежда продолжала неприятно липнуть к телу, и поэтому, наверное, стоило разок окунуться. Тряпки его, конечно, слегка задубеют, пока он будет купаться, но его сумасшедшая терморегуляция быстро их приведут в норму. Однако не успел он и пройти пару метров, как над головой Хака пронеслось что-то большое, разрезав воздух и породив ветер, волной обдавший его. И… приземлилось позади него. Резко разворачиваясь, Хак схватился за лазурит, но ему это не помогло: Тигр с рёвом поглотил его.

***

Густая, как мазут, темнота заполняло собой всё безгранично-малое пространство. И Хак беспомощно плавал ней, не в силах ни пошевелиться, ни выплыть. И думать и вспоминать он был не в силах. Зато был способен чувствовать. Эта густая и удушливая, как мазут темнота, была овеществленной смесью страха и ярости. Однако это были не его чувства. По крайней мере, ещё не совсем. По большей части, они принадлежали Тигру, что съел его и переваривал, дабы сделать Хака полностью его подчиненной частью. И плавая в безгранично-большом теле зверя, он каплей за каплей терял самого себя. И приобретал кое-что другое, помимо страха и ярости. Силу и свободу. То, что не имело, по словам Зверя, ни конца, ни края. Хак не знал насколько это являлось правдой, но бороться против него был не в силах. Но… двойные красные звёзды неотступно следили за ними обоими. И безгранично сильный и свободный Тигр бежал от их обжигающего взора, стремясь скрыться в самой густой и непроходимой чащобе. Он страшился их. Страшился Её. Но почему?! Она ведь… такая хрупкая и маленькая. Ничего не стоило раздавить её. Разорвать на части. По крайней мере, так казалось Хаку. И возможно не просто казалось. Ведь их стальные когти с игривой лёгкостью полоснули ей по груди, разрывая одежду и плоть. И они ликовали. И это-то они так боялись?! Но почему же она так… улыбается?