Мягкости и пушистости

Сюэ Ян любил поспать, спал всю ночь, до рассвета и какое-то время после него; дремал, пока Сяо Синчэнь нежился на постели в Час Дракона и в Час Змеи. В темное сумеречное время задолго до рассвета Сюэ Яна разбудило активное движение в его постели. Сяо Синчэнь лежал на животе поверх одеяла, как-то обреченно, видимо, отчаявшись утихомирить взбисившееся тело, положив голову на сложенные руки. Белые пушистые хвосты меж тем неистово метались по постели, время от времени случайно затрагивая живот, бедро и ногу Сюэ Яна, требуя к себе внимания, ища ласки и страсти для жаждущей плотских наслаждений простой лисьей натуры, не скованной стыдом, свободной от человеческих правил поведения и приличий. - Я помогу... - как можно мягче, боясь спугнуть, сопереживая мучениям Сяо Синчэня, прошептал темный заклинатель. Лишь дождавшись означавшего согласие слабого кивка, он взялся действовать. Сюэ Ян придвинулся и захватил в плен обьятий сразу все восхитительные пушистости своего даочжана. Принялся массировать и, наглаживать, сперва обычно, от кончиков по всей длине, почти благопристойно. Хвосты ластились и щекотливо ласкали Сюэ Яна в ответ, сами подлазили в руку, ещё и бились за внимание ласкающих пальцев, каждый хвост старался растолкать конкурентов и подольше задержаться в тепленькой ласкающей ладони. Медленно, последовательно и осторожно Сюэ Ян подобрался к лишенному волосков очень чувствительному основанию хвостов, где хвосты сливались воедино, и обхватил пальцами, уверенно и нежно. С губ Сяо Синчэня сорвался восхитительно сладкий стон. Сюэ Ян массировал, оглаживал вокруг, сжимал и разжимал пальцы. Хвосты покорно разлеглись в разные стороны, млея под этой давно желанной лаской. Вместо них метался по постели даочжан, ерзая и постанывая, и наконец тоже затих, получший удовольствие, разморенный и удовлетворенный. Сюэ Ян укутал в одеяло возлюбленного врага, чтобы даочжану было теплее, и сам собирался доспать; привычно погружался в сон, обнимая хвосты Сяо Синчэня.