Ты и я

Мы можем встретиться посередине

Тела и души столкнутся

Танцевать в лунном свете

Когда все звезды сойдутся для нас с тобой

Для тебя и меня

*Оппуньо*       Птицы летели за Гермионой, когда она со слезами на глазах спешила вниз по лестнице, а ее сердце разрывалось на две части.       Девушка начала осознавать свои чувства к Рону два года назад, когда была расстроена его глупой выходкой на Святочном балу, но теперь, когда она только почувствовала себя достаточно смелой, чтобы сказать ему о своих чувствах, Лаванда влезла своим любопытным маленьким носом между ними.       Проведя кулаком по уголку глаза, шатенка стерла предательскую каплю, прежде чем та упала, и стряхнула ее в небытие. Сойдя с лестницы, она вышла во двор, где казалось небу захотелось подражать ее боли, так как капли дождя тихо стучали по камню, присоединяясь к ее страданиям.       Чтобы не упасть, Гермиона попыталась осторожно пересечь двор, но не рассчитав силу бури, попала под усилившийся ливень. Попытавшись быстро добежать до укрытия от разбушевавшегося дождя, она поскользнулась и упала в грязь испачкав колени.       Гермиона застонала от досады и начала плакать еще сильнее, пытаясь подняться на ноги, но туфли и руки скользили по слякоти. К тому времени, как ей удалось встать, грязь и слизь покрыли всю ее одежду и тело.       Стряхивая воду с рук, которая стекала по ним, она не заметила присутствия тени, наблюдавшей за ней из арки напротив.

ОхОхОхОхОхОхО

Драко только что вышел из Выручай-комнаты и его уже тошнило от разочарования, злости и безнадежности, которые окутывали его в последнее время. Ему снова не удалось починить чертов шкаф, и у него практически не оставалось идей. Проводя рукой по волосам, он сильно сжал их, утопая в своем страхе и безысходности. Нужно держать себя в руках, — подумал он, от паники легче не станет, а если он не будет осторожен, люди начнут замечать… если уже не заметили. Драко усмехнулся, вспомнив, как Поттер безуспешно пытался шпионить за ним. Бесполезный болван, — нахмурился он про себя, глядя на кожаные голенища своих сапог из драконьей кожи.       Парень уже был готов бросить все к чертям, и устроиться в удобном кресле гостиной Слизерина со стаканом огневиски из своего тайника, забыв о попытках починить дурацкий шкаф, как вдруг краем глаза заметил движение.       Блондин быстро поднял свою палочку, оставив мысли о шкафе, и приготовился выбить из этого ублюдка всю дурь, когда понял, кто именно стоит перед ним. На другом конце двора стояла Грейнджер. И она была грязной. Драко опустил палочку и уставился на нее… Он все не мог понять, что же с ней случилось.       Парень наблюдал, как она с трудом встает на ноги, как тихие всхлипы разносятся по двору, а ее туфли Мэри Джейн скользят в грязи, и выглядело все это ужасно.       Хоть он и был не самым внимательным, Малфой понял, что что-то не так. Ее обычно жесткая и прямая спина была поникшей и перекошенной, а плечи выглядели так, словно на них свалилась тяжесть всего мира. Но в основном… Она выглядела… Так, как он чувствовал себя сейчас.       Гермиона провела рукой по носу, размазывая грязь по лицу, и вздрогнула от сырости и холода. Она подняла глаза, наконец заметив парня, который уже давно наблюдал за ней. И теперь они сверлили друг друга взглядами. — Ну? — прорычала она через некоторое время, не имея никакого настроения в данный момент разбираться с выходками Малфоя. Шатенка знала, как она выглядит, и знала, что он, вероятно, умирает от желания подшутить над ней. Ему определенно стоит знать, что она не потерпит его дурацких издевок… уж точно не сегодня.       Драко ничего не сказал, его стальные серые глаза внимательно изучали ее. Девушка выглядела готовой наброситься, если он хоть на шаг выйдет за рамки дозволенного, и честно говоря, он не мог ее винить. За все эти годы он вел себя с ней просто ужасно. Но сегодня парень устал и не был настроен шутить, особенно учитывая то, с чем ему пришлось столкнуться в последнее время.       В конце концов он пожал плечами и отвернулся, направляясь к подземельям, уверенный, что любительница магглов сама справится.       Но на полпути к концу коридора он остановился, навострив уши. Ее тихое рыдание эхом разносилось по всему двору, и, к его ужасу… Ему даже стало ее жаль.       Драко издал низкий страдальческий вздох и повернулся, раздраженно направляясь обратно к дрожащему существу. Ему стоило всех сил, чтобы не отчитать ее, но те времена, когда ему хотелось как-то ее поддеть, уже давно прошли. Слизеринец сам не знал почему, но он беспокоился о ней. — Что с тобой случилось, Грейнджер? Почему ты так выглядишь? — холодно огрызнулся он, по-прежнему стоя под аркой, подальше от проливного дождя.       К этому времени, казалось, она медленно пробиралась через двор, почти дойдя до арки возле коридора, и всё ещё пыталась стереть грязь с лица и тела. Ее тело Драко не мог не задержать на нем взгляд.       Ее одежда была настолько мокрой, что капли стекали на мокрую траву, и она сильно прилипала телу так, как он никогда не видел. Промокший джемпер соскальзывал с ее рук, сильно обтягивая грудь и изгибы тела, а порванные чулки обнажали голые бедра и икры.       Он почувствовал, что у него пересохло во рту, и засунул руки в карманы, внутренне укоряя себя за навязчивые мысли.       Драко сильно тряхнул головой, чтобы прогнать туман, позволяя своим щитам Окклюменции упасть.       Почти год он ни с кем не трахался, и ему определенно нужна была разрядка, особенно сейчас, когда он был достаточно безумен, чтобы посмотреть в ее сторону.       Ради всего святого, она же грязнокровка! Его семья отреклась бы от него только за одну эту мысль!       Подумав, что совершил ошибку, Драко повернулся и начал отступать от нее и уже приготовился бежать, когда она приблизится к нему… Пока он в конец не потерял всякое чувство приличия и последние капли своего рассудка.       Единственная проблема заключалась в том, что когда блондин сделал движение в сторону… Гермиона это заметила.       И она восприняла это не так хорошо, как можно было бы подумать.       Глаза Гермионы сузились, когда она подошла ближе, и Драко снова отступил назад. В тот момент у нее не было ни капли здравого смысла, поскольку она спустилась по лестнице, торопясь скрыться от того, что затеяли Лаванда и Рон. Подняв голову, она набросилась на Драко со всей силы, но не потому, что хотела этого, а потому, что… Он был рядом. — Со мной все в порядке, Малфой! А ты что? Вернулся, чтобы посмеяться над грязнокровкой, потому что на ней действительно есть грязь? Да пошел ты, самодовольный ублюдок! Я упала, как любой нормальный человек! В конце концов, я человек, а не просто чертова ведьма!!!       Гермиона бросилась на него, топая каблуком, разбрызгивая грязь одной рукой, облепленной мокрым джемпером, когда она отступила назад и ударила его по лицу. — Ты полный ОСЕЛ, Драко Малфой! — закричала она, выпячивая грудь.       Драко стоял в шоке, поднеся руку к лицу, чтобы потрогать покрасневшую испачканную кожу.       Он не мог в это поверить… Она действительно ударила его?!       В обычных обстоятельствах человек был бы практически в ярости от противостояния, наполненного предположениями о его персоне. Но, как ни странно, как бы он ни был взбешен, была одна эмоция, которая перевесила все.              Она смотрела за ним дикими глазами, наблюдая, как его лицо сменяет одна эмоция за другой. Сначала шок, затем чистая ярость, превратившая его серебряные глаза в расплавленные… Затем что-то еще, чему она не могла дать названия.       Драко сделал шаг к ней и его глаза вспыхнули… Расплавленный огонь, который она видела раньше, разгорелся в нечто более горячее, чем она могла попытаться расшифровать.       Казалось, все остановилось.       А затем он стал двигаться быстрее, чем она могла осознать, внезапно оказавшись в паре сантиметрах от нее и дыша одним воздухом… А затем… Затем… Затем… Его рот накрыл ее губы, он был горячим, властным и неумолимый.       Гермиона замерла на месте, не веря в происходящее. Драко Малфой целовал ее… Целовал по-настоящему… Не тот маленький чмок, который она получила на четвертом курсе от Виктора Крама… А настоящий поцелуй, язык во рту и огонь в крови, поглощающий ее целиком.       Девушка ничего не смогла с собой поделать… Она отдалась ему без раздумий, целуя его в ответ с таким же жаром, как и он.       Драко громко застонал, запутавшись рукой в ее грязных кудрях, пока она поглощала его целиком. Он не мог понять, что происходит, и почему от этой перепачканной ведьмы пахнет ванилью и клубникой, и почему она была такой же сладкой на вкус.       Он не понимал, почему прижался к ее мокрому телу, но все еще не чувствовал себя достаточно близко, не мог понять, почему последнее чего бы он хотел рядом с собой в этом чертовом мире, была эта красивая магглолюбка, спасающая эльфов, бич его гребаного существования.       Минуточку, красивая?!       Он всегда считал ее привлекательной для надоедливой грязнокровой всезнайки. Малфой заметил, что с возрастом ее дикие детские кудри стали приручаться, бледная зеленовато-оливковая кожа превратилась в карамельную, а прямое, как палка, худое тело начало полнеть. Изгибы женственности манили других помешанных на сексе мальчишек с его курса, их желание не очень хорошо скрывалось под школьной формой. Он слышал, как на пятом курсе во время игры в квиддич другие парни отпускали язвительные шуточки о том, какой бы она была в постели, и тихонько… Соглашался.       Но красивая?! Правда?! И не говоря уже о том, что она была грязнокровкой… Это было бы как… Как… Трахнуть кактус.       Глупая бессмысленная ассоциация.       Но его член был с этим совершенно не согласен.       Отбросив тревожные мысли, Драко завел ее под арку, за которой все еще шел дождь, но ему уже было все равно, и они врезались в камень. Гермиона громко застонала ему в рот, когда ледяная поверхность столкнулась с холодом ее джемпера.       Драко резко отстранился, от ее вздоха его яйца сжались так сильно, что он почувствовал, что сейчас потеряет все и трахнет ее в проклятом дверном проеме.       Гермиона искала его губы даже тогда, когда он отстранился, задыхаясь, когда почувствовала что-то твердое напротив низа живота, безмолвно умоляя его поцеловать ее еще раз и заглушить ту боль, которую чувствовала внизу.       Драко с минуту смотрел на нее горячим взглядом расплавленной лавы, который, как она не могла заметить ранее, буравил ее душу, но вдруг его лицо изменилось, глаза зажмурились, когда он что-то решил.       Без лишних слов он схватил ее за руку и потянул в противоположную сторону от того направления, куда шел изначально, и повел ее к закрытому коридору внутри замка. Сначала Гермиона не понимала, куда он ее ведет, и слепо брела следом, стараясь не споткнуться, чтобы не отстать от его размашистых шагов. Но со временем, когда он повел ее вверх по темной лестнице, она начала понимать, куда Малфой идет, и стала задаваться вопросом, что он собирается делать.       Драко остановился перед пустой стеной и, отпустив руку девушки, начал быстро расхаживать возле нее, и перед глазами гриффиндорки возникла дверь в Выручай-комнату.       И так же быстро, как он привел ее туда, у Гермионы начали появляться сомнения. — Что я делаю?! — кричал ее разум, пока она стояла там, тревожно сжимая руки, — он чертовски ненавидит меня, он называл меня Грязнокровкой большую часть моей жизни, а теперь… Я собираюсь потерять с ним девственность?! А что если это все уловка?! Что если он не хочет меня, что если… — Ты идешь? — мягко спросил он, глядя на девушку и наблюдая за ее внутренней борьбой. Драко не хотел заставлять ее делать то, чего она не хотела, парень был способен на многое, но явно не на такое. И никогда не будет. Кроме того, чем дольше она терпела, тем больше его мозг приходил в себя, напоминая ему, почему она была той самой, которую он никогда не должен был хотеть… Или иметь.       Когда он заговорил, девушка подняла глаза, и на ее лице отразилось беспокойство.       Гермиона замешкалась, но затем посмотрев на его протянутую руку, медленно вложила свою ладонь.       Будь проклята грязная кровь…