Ты и я

Возможно, это та ночь,

когда мои сны дадут мне знать.

Все звезды ближе,

Все звезды ближе…

— Гермиона, ты меня слышишь? Полумна — бодроперцовое, — прошептала Джинни, нежно обнимая ее голову. Гермиона почувствовала, как жидкость проскользнула в горло и согрела все тело, словно выстрел огневиски в сердце, она села, кашляя и ее веки наконец-то широко открылись. — Он мой… — кашляла она, не в силах продолжать, и Джинни сильно похлопала ее по спине, заставляя затихнуть. — Джинни, он… Мой… — продолжала она кашлять, снова прерываясь. — Тише, Гермиона, Хагрид разговаривает с Филчем! Он твой что? Гермиона сглотнула и сделала глоток воды, которую Луна протянула ей из кувшина Хагрида, ожидая, пока ее дыхание успокоится настолько, чтобы она могла говорить. Наконец, спустя мгновение, шатенка попыталась снова. — Он мой… Душа… Связь.

ОхОхОхОхОхОхО

      Лицо Джинни стало бледным, а тонкая струйка пота внезапно покрыла ее грязное лицо. — Что? — слабо прошептала рыжая, и ее горло подрагивало, когда она пыталась сглотнуть. — Джинни, мы должны выйти через заднюю дверь, Филч настаивает на том, чтобы заглянуть внутрь! — Но это невозможно… Душевные связи очень редки… — снова пробормотала девушка, ее глаза остекленели, и она в шоке уронила руки на колени, явно не слушая ни слова из того, что говорила Полумна. — Джинни, пожалуйста, мы можем спрятаться в Выручай-комнату и поговорить об этом еще, прежде чем он вернется в замок. Гермиона, ты можешь идти? — сказала Полумна, помогая Гермионе опустить ноги на пол. — Я справлюсь, я в порядке, — хрипло ответила шатенка, но ее ноги все еще были как резиновые.       Луна положила руку ей на плечо, чтобы поддержать, и сильно ущипнула Джинни, выводя ее из шокового состояния. — Мне жаль, Джинни, но нам пора идти! — Джинни кивнула, встала, взяла другую руку Гермионы через плечо и быстро вышла вместе с Полумной через заднюю дверь хижины Хагрида.       Они уже почти добрались до седьмого этажа, когда услышали голоса и быстро спрятались в чулане для метел, прислушиваясь и тяжело дыша через дверь. — Я не знаю, кто это был, Северус, я сама не видела, но директор точно видел, что трое студентов провели древний магический ритуал в каменном кругу! — сказала МакГонагалл, ее голос звучал слегка обеспокоенно, но в то же время впечатляюще. — Он видел, кто это был? — Нет, но мистер Филч отправился на поиски, он расскажет нам больше, когда вернется…       Их голоса постепенно стихали по мере того, как они уходили все дальше, и последнее, что девушки услышали, было замечание МакГонагалл, что она надеется, что Филч не добрался до них первым и не попытался сделать что-нибудь варварское.       Все трое опустились на пол и на мгновение замерли, пытаясь отдышаться. — Мерлин… — шипела Джинни, потирая ладонями лицо, — Мы забыли стереть наши руны! Они увидят их в земле и поймут, что мы пытались сделать!       Луна покачала головой, прислонившись спиной к двери, — Я размазала их, пока ты пыталась разбудить Гермиону, они не смогут их распознать.       Джинни издала еще один вздох облегчения и собрала волосы в пучок, чтобы убрать их с потной шеи, — Ты наша спасительница Луна.       Когда девушки, наконец, сориентировались, Джинни вышла в коридор шестого этажа и огляделась. Убедившись, что все чисто, они помогли Гермионе подняться на ноги и помчались вверх по лестнице, едва не врезавшись в глухую стену, скрывавшую Выручай-комнату. — Быстро начинайте думать, где мы сможем отдохнуть! — торопливо прошептала Джинни, прислонив Гермиону к колонне, пока они с Полумной трижды ходили взад-вперед. Наконец, дверь показалась, Полумна открыла ее, а Джинни практически внесла Гермиону внутрь.       Уизли глубоко вдохнула и дотащила Гермиону до пушистого кресла, сама же бросилась на ковер перед камином, ее грязные треники испачкали его край, ну а Полумна осторожно села на противоположный диван, привалившись к нему и тяжело пыхтя. — Черт… Это… Была… Такая… Спешка… — выдохнула Джинни, расстегивая мантию, чтобы дать себе остыть после забега по семи лестничным пролетам. — Извините, девочки, — извинилась Гермиона, откинув голову на спинку стула. Джинни не ожидала, что этот ритуал отнимет у нее так много сил. Она выглядела так, будто в этот момент не могла заниматься ничем, кроме сна. — Все в порядке, — прошептала Джинни, закрыв глаза, когда ее сердцебиение пришло в норму.       Еще мгновение было тихо, прежде чем Джинни наконец открыла рот первой. — …Так это связь душ?       Гермиона подняла голову и посмотрела на пол, а Полумна приоткрыла глаз все ещё лёжа на подушке, которой закрывала лицо. — Да. — Но почему ты так в этом уверена?! — Потому что это не было похоже на другие узы, Джинни, она была неразрывной, и не была серебряной или золотой, она была платиновой, как будто это была не чертова лента или что-то еще, это был гребаный трос! Как стальной, платиновый, из белого золота трос, и он выходил из самого центра моей груди, а ещё он был в гребаном огне… — Огне?!       Джинни быстро села, ее пучок беспорядочно распустился на голове. Полумна тоже села, уронив подушку с лица в полном шоке. — Что значит «в огне», Гермиона?!       Глаза Грейнджер метались туда-сюда между ними обеими, удивляясь тому, что происходит в мире. — Как пламя? — спросила Луна, и ее большие голубые глаза расширились. — Ну… Да, как белое пламя, окружающее всю связь. Другие просто светились. А у этого… Пламя… Почему? — спросила она, склонившись над коленями.       Джинни снова побледнела, ее рот открылся, а Полумна просто выглядя заинтригованной соскользнула с дивана, чтобы присоединиться к Джинни на голубом ковре. — Это невозможно… — прошептала Джинни, обращаясь за помощью к Полумне. — Гермиона, что ты увидела, когда коснулась связи? — тихо спросила Полумна, складывая ноги под себя. — Я видела Драко… Целующего меня, среди прочего, Драко в поезде, когда нам было одиннадцать, а потом… — она запнулась на мгновение, слова встали поперек горла, когда она вспомнила предшествующие события. — Что потом? — спросила Джинни, подползая ближе к ее креслу. — Потом я увидела нас… Но не совсем нас, они были похожи на нас, но одеты в очень старую одежду. Как с картин эпохи Возрождения — он целовал меня складывая свою палочку в карман пальто, а потом мы были в еще более старой одежде, чем та. Как будто мы были в Средневековье или что-то в этом роде, и он выглядел так, как будто отправлялся в крестовый поход, а я как какая-то принцесса… Послушайте, я знаю, что это звучит странно, но я клянусь это то, что я видела, и мне кажется, что если бы я продержалась подольше, то увидела бы еще больше…       Джинни уставилась на нее так, как все обычно смотрят на Полумну. Они молча смотрели на шатенку в течение долгих двух минут. Полумна изучала ее, как бабочку под увеличительным стеклом. — Ну… — неловко спросила Гермиона, недоумевая, что черт возьми, происходит. Они еще ничего не сказали, а ей уже становилось не по себе. — Гермиона, у вас с Драко не просто душевная связь, — наконец ответила Полумна, — Я сразу поняла, что у вас с Драко она есть… Мозгошмыги очень красноречивы. Особенно когда они прыгают туда-сюда между вами обоими… — Подождите минутку! — Джинни прервалась, повернувшись на бок, чтобы посмотреть на Полумну, — Ты знала?! Почему, черт возьми, ты не избавила нас от необходимости тратить время и силы на этот чертов ритуал и не сказала нам! — Ты бы действительно поверила мне, Джинни? Или ты, Гермиона? Джинни и Гермиона сглотнули. Они знали, что просто утверждали бы, что Полумна… Ну… чокнутая. — Душевные узы чрезвычайно редки, но я знаю, как они выглядят и как себя ведут, потому что у моих родителей они были, семья моей матери была частью священных двадцати восьми и обладала знаниями. Аббот ее девичья фамилия. Некоторым людям просто нужно увидеть и подтвердить это для себя, в то время как другие этого не делают.       Джинни кивнула головой в знак согласия, — Справедливо. — В любом случае, как я уже говорила, — продолжала Полумна, заправляя светлые волосы за ухо, — у вас с Драко не просто душевная связь, Гермиона, у вас обоих есть нечто гораздо более редкое и сильное. То, о чем не написано в этой книге, но что передается от священных двадцати восьми семей из магических томов, более древних, чем эта, настолько древних, что вы никогда не найдете это в библиотеке Хогвартса. У вас двоих есть нечто, называемое двойным пламенем.       Глаза Гермионы с любопытством сузились, она оттолкнулась от стула и опустилась на ковер к девочкам. — Двойное пламя… — наконец заговорила Джинни, и ее глаза расширились, словно она не могла поверить, что говорит то, что собиралась сказать, — Это основная связь. Если говорить не очень сложными словами, то он твоя истинная вторая половинка … Вы двое связаны друг с другом на вечность. Не только в этой жизни… Но, по сути, в каждой из тех, что у вас были и будут. Для тебя, Гермиона, всегда будет только он… Никто другой. Он — твоя идеальная пара, а ты — его.       Гермиона почувствовала, как ее сердце на мгновение выровнялось, когда девушка увидела серьезность на лице Джинни. Она никогда не смотрела на нее с такой решимостью, как и Полумна. — Ты хочешь сказать, что в прошлой жизни мы с Драко были вместе? Но я была совершенно другим человеком? — Нет, ты была собой… Просто это была твоя другая жизнь. Ты всегда рождаешься с одной и той же душой и одним и тем же телом, а потом вы оба в конце концов умираете, а потом рождаетесь снова. Снова и снова. Вы находите друг друга каждый раз, вы как магниты притягиваетесь друг к другу. — неловко ответила Джинни. — Мы всегда рождаемся волшебниками… В каждой жизни? — Гермиона тяжело сглотнула, не веря, что спрашивает об этом, ей казалось, что она находится на сеансе у Трелони. Но после событий этой ночи шатенка не могла отрицать, что Джинни и Полумна говорят неправду.       Особенно когда она видела это своими глазами. — Да, — ответила Полумна, давая Джинни небольшую передышку, — быть волшебником — это часть вашей души. — Но если я была его частью, почему он так ненавидел меня? — пыталась осознать Гермиона, ее мозг не понимал, что происходит. — Драко, очевидно, не всегда ненавидел тебя. Ты сказала, что видела одиннадцатилетнего Драко в своем воспоминании, что он делал? — спросила Луна, ее большие голубые глаза были любопытны. — Он… Смотрел на меня. Из двери вагона поезда… Я не помню, чтобы видела, как он это делал, я даже не смотрела на него… — Значит, он ещё тогда заметил тебя… Но не знал. Это значит, что в тот момент в поезде он не знал о твоем происхождении. Он не знал ничего, кроме того, что ты была просто девочкой, сидящей в поезде и ожидающей отправления в Хогвартс, как и все остальные. — Наверное, — согласилась она. — Когда Драко начал издеваться над тобой, Гермиона?       Она откинула голову назад, чтобы подумать, а затем вспомнила осень второго курса, когда проклятие Рона отскочило, потому что он пытался защитить ее после того, как Драко назвал ее грязнокровкой. — Он назвал меня грязнокровкой, а Рон пытался проклясть его сломанной палочкой.       Джинни слегка хихикнула, вспомнив это. — А ты не думаешь, что за лето Малфой каким-то образом узнал, что ты магглорожденная, и решил этим отомстить? Потому что, может быть, ты ему… Ну… Знаешь… Нравилась? — Нравилась? В одиннадцать? — Да, — ответила Полумна, обхватив руками колени, — в этом есть большой смысл, Гермиона, ведь его с самого рождения учили, что магглы ниже чистокровных, и в тот момент, когда он стал достаточно взрослым, чтобы ему действительно понравилась девушка, ему понравилась та, о которой вся его семья говорит, что она не достойная, это разозлило бы любого с таким складом ума. Вероятно, он чувствовал, что его в какой-то степени обманули, хоть ты и не сделала ничего, чтобы понравиться ему с самого начала. Это была та связь, которую вы уже разделяли.       Мысли Гермионы вихрем пронеслись над этой возможностью, и она поняла, что все это время, пока Драко так с ней обращался, он на самом деле скрывал свои собственные тайные чувства. Чувства, которые он отказывался признавать из-за нелепых предрассудков, в которых его воспитывали.       Это было полным абсурдом. И все же это имело смысл. — Но я никогда не рассматривала его в таком ключе, — жаловалась шатенка, пытаясь найти хоть какое-то оправдание, чтобы отрицать, что они были такими, какими она их увидела. — Правда правда? — спросила Полумна, — Или это то, что ты говоришь себе? Подумай, Гермиона. Что ты подумала, когда впервые увидела Драко Малфоя?       Гермиона вспомнила, как впервые увидела его, и сдержала вздох, когда поняла, что это было на Диагон-Элли с МакГонагалл. Она помогала ей собирать учебники и принадлежности, когда ее родители не знали, чем помочь. Он стоял у зеркала в кабинете мадам Малкин и примерял школьную мантию. Он не видел ее, но девочка заметила его. Огромные серые глаза и серебристо-белые волосы. Малышка подумала о том, что до этого дня никогда не видела настолько красивых мальчиков, но они должны как-то существовать, ведь именно таким он и являлся. Красивым. С тех пор шатенка хотела узнать о магии все, что могла, и стать лучшей. Чтобы однажды тот самый красивый мальчик, которого она подслушала, когда он так увлеченно рассказывал о Хогвартсе другому мальчику, которого она не смогла увидеть… Заметил ее. Она ушла, не дослушав до конца их разговор в тот день, не желая, чтобы он увидел, что она подслушивает… В конце концов, жизнь свела их. Девушка похоронила воспоминания о прекрасном мальчике, который околдовал ее разум, пока они не стали больше не воспоминаниями, а сценой… Запертой в глубине ее сознания. — Я думала, что он… Я думала, что он красивый… — призналась шатенка наконец, глядя в огонь.       Луна положила руку ей на плечо, а Джинни все еще смотрела на нее в шоке и дискомфорте, явно не желая принимать все это, но в то же время понимая, что у нее нет выбора.       Это была старая магия. Старую магию нужно было уважать как закон во всех ее решениях, как бы глупо все это ни звучало. — И что теперь? — прошептала Гермиона, не зная, как поступить в данной ситуации. — Теперь… — ответила Джинни, поднимаясь на ноги после того, как сверилась с часами, и Гермиона увидела, что уже близко к четырем утра, — мы возвращаемся в наши комнаты. А ты придумай, как сказать Малфою, пока мы… — она указала на Гермиону и себя, — будем думать, как, черт возьми, донести это достаточно мягко до Гарри и Рона… и надеяться, что они не сочтут его… — она взглянула на Полумну и тщательно подбирала свои слова, чтобы защитить доверие Гарри к ним, — придурком.

ОхОхОхОхОхОхО

      Когда все студенты начали возвращаться, было уже далеко за полдень, а они с Джинни все еще спали в постели Гермионы, совершенно измученные и в испачканной одежде. От усталости девушки на мгновение забыли, что у них есть еще две соседки, но им грубо напомнили об этом, когда в комнату ворвалась Лаванда, несносно смеясь над ними обеими. — Я так и знала! Я знала, что вы лесбиянки! Бон-Бон пытался убедить меня в обратном, но я сказала ему, что вы обе очень привязаны друг к другу, как бы я хотела, чтобы у меня сейчас была моя камера… — Если ты, черт возьми, не заткнешь свой поганый рот, Лаванда, я прокляну каждый флакон твоей помады, так что когда ты снова будешь сосаться с Роном, ваши лица будут приклеены друг к другу, — зарычала Джинни, когда ее глаза еще были закрыты — Ты не посмеешь! — проворчала Лаванда, держа руку над карманом пальто, где она хранила свои средства для губ. — Да? А ты рискни проверить, неужели ты забыла, что мои старшие братья — Фред и Джордж Уизли. Мадам Помфри не найдёт контрзаклятия, чтобы разлучить вас, — ответила рыжая, приоткрыв один глаз, чтобы посмотреть на соседку.       Лаванда действительно выглядела немного обеспокоенной и осторожно отступила назад, чуть не столкнувшись с Парвати, которая держала большой вещевой мешок, похоже, с контрабандным алкоголем. — Как скажешь балда! — пробормотала она, проталкиваясь мимо слегка раздраженной Парвати, которая поставила свою сумку под кровать и вышла из комнаты вслед за Лавандой. — Ооо, я «дрожу». Как ты думаешь, если я дам ей словарь оскорблений, она все равно будет использовать это? — сонно спросила Джинни, приподнявшись на кровати Гермионы, чтобы громко зевнуть. — Более чем вероятно, — пробормотала Гермиона в подтверждение, потирая руками глаза.       Джинни вскочила на ноги, почесывая голову и спину одновременно, потягиваясь. — Мальчики, наверное, уже здесь, — простонала Уизли, заломив руки над головой, — Мы, наверное, должны принять душ и встретиться с ними за ужином. Надеюсь, Дин не попытается сесть со мной, я все еще не говорила с ним о… Ни о чем… Пока…       Гермиона потрясенно раскрыла рот, сонливость мгновенно рассеялась. — Ты не сказала ему, Джинни?! — воскликнула шатенка, стягивая с себя мантию.       Джинни покраснела и зашла в ванную комнату, чтоб умыться. — Ну, у меня не было времени между тобой и Гарри, ты же знаешь! Я же не могу разорваться! — Да, но Дин заслуживает того, чтобы знать, что между вами все кончено… — Ты думаешь, я не знаю об этом, Миона? Я понимаю, что изменила своему парню с парнем, по которому сохла с десяти лет, я знаю что Дин этого не заслужил, но честно говоря, я не чувствую себя виноватой! Правда, не чувствую. Я счастлива! Впервые за очень долгое чертово время я счастлива! — крикнула рыжая, выходя в комнату.       Гермиона прислонилась спиной к изголовью кровати, а ее бровь приподнялась в ответ на небольшой выпад Джинни. — Ну тогда скажи ему, что ты счастлива и не хочешь быть с ним. — Я так и сделаю! Грейнджер, ты все еще должна рассказать Малфою обо всем… Это просто какой-то абсурд. Мерлин, я не могу поверить, что принимаю его, — пробормотала она, хлопая в ладоши, — не говоря уже о том, что мы также должны как-то придумать, как рассказать обо всем Гарри и Рону, чтобы они не убили его… — Да, да, я знаю! — простонала она, сбрасывая одеяло со своих колен, чтобы встать и пройти мимо Джинни в душ, — Но ради Мерлина, пожалуйста! По одной вещи за раз! Это все не могло произойти в более благоприятное время?! Я до сих пор не уверена, на какой он стороне, и не только это, мы находимся в шаге от войны! И Гарри будет в самом ее центре… — Да, но его сторона явно должна совпадать с твоей… — Я не могу ручаться об этом на сто процентов. Мы также все еще не знаем, как он отреагирует на то, что узнает обо всем этом. Месяц назад он терпеть меня не мог из-за моего происхождения… — Да, а теперь все, что ему нужно — это ты. Ничто другое уже не будет иметь для него большого значения, Гермиона. Вы запечатали свою связь, вы с ним связаны двойным пламенем. Он твой так же, как и ты его. — Джинни внесла поправку, но выражение ее лица все еще было слегка обескуражено всем этим. — Забавно, что еще день назад я никак не могла быть с ним… — Вселенная сделала это возможным. Древняя магия стоит выше любого закона. Попытка физически и ментально разделить вас обоих противоречит природе, — закончила Джинни, присоединившись к ней в душе. — Эй, ты могла бы взять свою собственную, когда я закончу, — пожаловалась Гермиона, когда Джинни оттолкнула ее с дороги, чтобы взять мочалку. — Но это было бы контрпродуктивно, ведь мы теперь лесбиянки. — усмехнулась рыжая, игриво ударив ее мочалкой.

ОхОхОхОхОхОхО

      Гарри и Рон уже ждали девочек, когда те спустились вниз к ужину. На столе был накрыт праздничный стол, отчего у Гермионы потекли слюнки, и она вспомнила, что не ела полноценно уже три дня, и сразу же принялась за еду, как только появилась тарелка.       Гарри попытался пошалить под столом с Джинни, но вместо этого случайно пнул Лаванду по ноге, что она в любом случае заслужила, поскольку сидела на коленях у Рона, а не на чертовой скамейке.       Шатенка уже была готова приступить к еде, когда почувствовала, что волоски на затылке зашевелились, и подняв взгляд, сразу же встретилась глазами с очень серьезным Драко, отчего по всему ее телу пробежали электрические разряды.       Драко сидел рядом с Блейзом Забини, который, казалось, вел с ним приватную беседу, проводя рукой по лицу, когда тот не сразу отвечал на его вопрос. Наконец блондин отвернулся от нее и с раздражением посмотрел в сторону Блейза, а затем покачал головой, когда Теодор Нотт тоже сел рядом с ними, говоря что-то, что он, очевидно, считал уморительным, пока Драко не засунул ему в рот куриную ножку, отчего тот начал давиться. Блейз сразу встал и ударил Тео по спине, и кусок курицы вылетел, попав Пэнси прямо в лоб.       Гермиона подавила смех и опустила взгляд на свою еду, откусив еще кусочек, а затем снова подняла глаза и увидела, что парень уже покидает обеденный стол, повернув голову, чтобы оглянуться на нее и кивнуть в сторону выхода. Девушка огляделась вокруг, удовлетворенная тем, что увидела Джинни и Гарри, разговаривающих на тихих тонах, в то время как Лаванда облизывала лицо Рона.       Бедный Дин выглядел совершенно сбитым с толку их поведением. — Мне нужно в туалет, — объявила Грейнджер, вставая из-за стола.       Джинни помахала ей рукой и рассмеялась чему-то, сказанному Гарри, а затем погладила Дина по пальцам, как погладили бы домашнего хорька. Рон даже не взглянул на нее, он был слишком увлечен рукой Лаванды, проникающей в его штаны.       Гермиона с отвращением покачала головой и направилась к выходу из зала. Она успела миновать статуи в коридоре, когда Драко выскочил из-за арки, ведущей на парадную лестницу, обхватил ее за талию и притянул к себе, глубоко целуя. Подхватив ее на руки он пошел к ближайшему дверному проему, ведущему в пустой коридор. Девушка оторвалась от его губ, сцепив ноги за его спиной, чтобы не свалится вниз. — Драко… — Тише, Грейнджер.       Парень прижал ее спиной к ближайшей стене, а затем снова припал губами к ее губам и застонал, как голодающий, крепко прижав ее к стене своим телом. — Черт… Неужели прошло только двадцать четыре часа… Казалось, намного больше, — простонал он, покусывая ее шею. — Драко… Ты знаешь, что ты слишком избалован? Я была предоставлена тебе все время на каникулах и это сделало тебя слишком нетерпимым. Ты накинулся на меня по среди коридора? Что бы сказал Филч? — рассмеялась гриффиндорка, закинув ногу на его бедро. — А вот и чувство юмора, которого тебе так не хватало в последние пару дней, и я понял, что мне его очень не хватает. Ты заставила меня на мгновение подумать, что тебе уже надоело наше нынешнее положение. — усмехнулся он, втягивая ее нижнюю губу в свой рот.       Гермиона слегка прижалась к нему, но затем издала растерянный стон, когда блондин притянул ее еще плотнее к себе, его член уперся ей в шов на джинсах. — Не хватало? В каком смысле? — задыхалась она, уклоняясь от последней части его предложения, ее пальцы запутались в его волосах, когда он просунул руки внутрь ее джинсов, сжимая ее ягодицы, одновременно с этим обхватывая пальцами тонкий материал ее стрингов, чтобы притянуть их к клитору. — Отсутствие в том смысле, что пока ты была со мной, твой разум был… — слизеринец сделал паузу, когда его пальцы достигли конца ее белья, — в другом месте. — он сильно потянул, в результате чего поток возбуждения хлынул на ее джинсы, заставив девушку вскрикнуть, прежде чем парень быстро успокоил ее другой рукой. — Грейнджер, мы не должны сообщать всему школьному персоналу о моих талантах, это лишит нас элемента неожиданности, не так ли? — прошептал он ей на ухо, его голос упал еще на одну октаву, когда девушка слишком громко застонала в его руке. — И должен ли я напоминать тебе кое о чем, хотя твой прекрасный ум принадлежит всем и каждому в течение дня, — простонал он, переместив руку, чтобы помассировать ее трусики, — когда ты со мной, Грейнджер, ты моя и только моя, — блондин сдвинул стринги в сторону и ввел в нее средний палец. — точно так же, как и твое тело.       Глаза Гермионы закатились, когда Драко поглаживал пальцем ее точку G, и ее тело содрогалось от неконтролируемых толчков. Одновременно с этим его большой палец так легко выводил круги вокруг ее клитора, что она чувствовала, как ее грудь бьется о его, от потребности в большем. — Черт, — выругалась она в его ладонь, слезы текли из глаз, когда девушка пыталась увеличить трение, ее руки сжимали дорогой материал его джемпера. — Ммм, Грейнджер, ты такая чертовски мокрая, тебе приятно? Мой палец входит и выходит из тебя, как это делал бы мой член, если бы он был внутри тебя? — дышал он ей в ухо, прижимая свою твердую эрекцию к ее бедру.       Гермиона захрипела, теряя хватку, и начала биться об него, издав небольшой стон, когда блондин пересилил ее, прижав к стене. — Что случилось, дорогая? Тебе нужно больше? — дразнил он ее, убирая большой палец с ее клитора, но не вынимая средний из нее, его пальцы все еще неустанно двигались.       Гермиона быстро кивнула и ее глаза умоляли его прекратить эту сладостную пытку, она крепче сжала ногу, обхватывающую его бедро, заставляя его член сильно тереться о ее бедро.       Зрачки Драко широко раскрылись, расплавленный серый цвет его глаз полностью перешел в черный, и он громко зарычал, на мгновение убирая руку от ее лица, чтобы схватиться за каменную стену позади. — Драко, пожалуйста, я так сильно хочу тебя, — задыхалась девушка, воспользовавшись моментом и встав на кончики пальцев ног, чтобы обхватить его за шею и прильнуть к его губам.       Он застонал ей в рот, а его язык проникал глубоко внутрь. Воспользовавшись моментом она потянулась вниз и схватила его член через брюки.       Драко оторвался от нее на мгновение, толкаясь в ее руку и тяжело дыша, когда она сильно потерла ладонью шов на вершине его ствола. — Черт… Филч поймает нас, если мы останемся здесь. — простонал он ей в ухо, его ладонь переместилась на ее собственную, которая все еще мучительно терла его член. — Тогда нам лучше поторопиться, не так ли? — сказав это девушка опустилась на колени, не понимая, что делает, нервы скручивались в животе, пока она расстегивала его ремень, а затем брюки.       Глаза Драко расширились, когда шатенка взяла контроль над ним, он посмотрел на двери коридора, а затем сдержал громкий стон, когда она осторожно погрузила его член в свой влажный рот, ее губы сосали его, как будто она делала это практически всю свою жизнь.       Гермиона стонала, сдвинувшись так, чтобы достать до своего клитора, а другой рукой обхватила его член и сильно сжала. Девушка поджала губы, чтобы не касаться его зубами, и опустила челюсть, проталкивая его глубже в рот, не причиняя боли.       Малфой поддался вперед, упираясь рукой в стену, сильно прикусив губу, чтобы не застонать вслух, его вторая рука запуталась в ее волосах, чтобы толкнуть ее дальше на его член, ее голова покачивалась, облизывая и посасывая его, пока девушка не почувствовала, как его яйца начали поджиматься, и парень попытался отстраниться от нее, чтобы не кончить ей в рот.       Но она не позволила ему.       Девушка расслабила горло и взяла его так глубоко, как только могла. Она задохнулась, мгновенно вызвав его оргазм, и Драко кончил с громким стоном, который он заглушил, отпустив ее волосы, чтобы закусить предплечье.       Она глотала каждую струйку спермы, которую он выплескивал ей в горло, его бедра практически толкались на ее лицо. Наконец девушка вынула его изо рта и поднялась на ноги. Сама она еще не кончила, но была в полном восторге от той власти, которую имела над Драко в этот момент. Он все еще стоял, прислонившись к стене, глаза были плотно закрыты, пока он переводил дыхание, тяжело сглатывая, отчего его кадык подрагивал. Малфой медленно выпрямил спину, засовывая свой теперь уже слегка размягченный член обратно в брюки, и смотрел на нее в полном шоке. — Это было… хорошо? — хрипло спросила она, вытирая слюну с подбородка.       Драко уставился на нее с таким видом, будто хотел узнать, не разыгрывает ли она его. — Было ли это хорошо? Грейнджер… Это был твой… Твой… — Первый раз? Да…       Глаза блондина расширились, когда он задумчиво смотрел на нее, проводя рукой по своим теперь уже беспорядочным прядям светлых волос, — Это было более чем хорошо, Грейнджер… Я буду представлять себе это, каждый раз, когда буду дрочить в душе в течение следующего года… Ты уверена, что никогда… — Нет. Никогда.       Внезапно с другой стороны коридора послышался шум студентов, выходящих из зала, что говорило о завершении ужина. Драко отступил на небольшое расстояние от Гермионы и посмотрел на дверь. — Блять, нам пора идти, пришлешь мне сову позже, Грейнджер, — блондин снова притянул ее к себе и быстро поцеловал, а затем также резко оттолкнул, повернулся и направился к двери, оставляя ее в пустынном коридоре, желая его так безумно, как никогда раньше.