Ты и я

Ты Повелитель луны, Ты Повелитель солнца, Ты Повелитель планет, Ты Повелитель звезд

— Почему ты оставила ее себе? — Прошептал он, глядя вниз на маленькую рамку, тяжело дыша каждый раз, когда мать крепко сжимала его на фотографии. Она опустила взгляд на свои колени и пожала плечами, — Ты выглядишь здесь таким счастливым… Было жалко выбрасывать ее. Я собиралась подарить ее тебе или хотя бы как-то отправить. Но после нескольких случаев между нами… Я забыла о ней… Я не думала, что ты примешь снимок от меня, но не смогла заставить себя избавиться от него. Я не знаю. Драко снова посмотрел на нее, его глаза были цвета дождя. Он провел рукой по ее щеке и встретившись взглядом слегка прижался к ее губам, нежно проведя по ним языком, вливая в поцелуй то, что никогда не осмеливался произнести вслух.

ОхОхОхОхОхОхО

      Неделя прошла практически без изменений.       Наступило Рождество, и они с Драко решили открыть свои подарки по отдельности, причем у нее это были в основном книги со специальными закладками и дневники. Их сексуальные игры продолжались без остановки всю неделю, и, к ее неизменному удивлению, чем больше она узнавала о нем, тем более очаровательным он ей казался.       Девушка по-прежнему ежедневно разговаривала с Джинни, но в последнее время ее визиты становились все реже, поскольку Гарри захватил все ее внимание, поэтому большую часть времени она проводила, торопя их разговоры, стремясь поскорее вернуться к нему.       Рон в конце концов сбежал к Лаванде на выходные, скормив маме дурацкую отговорку, что ему нужно провести время с еще одним одиноким другом на Рождество, а затем вернулся за несколько дней до Нового года, чтобы избежать любых подозрений. Скримджер нанес неожиданный визит в Нору и набрался наглости предложить Гарри поработать на министерство, чтобы поднять моральный дух, — от чего гриффиндорец конечно же отказался, — и они с Джинни позже обсуждали то, что Гарри видел, как Драко разговаривал со Снейпом после рождественской вечеринки у Слизнорта.       Они с Джинни знали, что Драко не был Пожирателем смерти, но все равно ее беспокоило то, что она не знала, что все это значит.              Что имел в виду Драко.       В последний раз они также обсуждали вопрос о странных взглядах Дамблдора и Трелони на рождественском ужине, но Джинни просто списала это на то, что Гермиона чувствует себя виноватой за то, что трахается с Драко.       Проблема была в том, что она не чувствовала себя виноватой. Нисколько.       По мере того, как проходили дни, мысль о предстоящем ритуале вселяла в нее лишь ужас. В какой-то момент она даже спросила у Джинни, действительно ли так необходимо проводить этот ритуал, на что та раздраженно ответила, что если Гермиона не сделает этого, то по возвращении в школу она выбросит все ее книги в черное озеро.       Джинни было достаточно того, что происходило между Гермионой и Драко сейчас, и она хотела, чтобы это закончилось.       Гермиона просто не была уверена что она этого хочет.       Не успела девушка оглянуться, как наступил Новый год. Джинни вернется в школу вместе с Полумной уже завтра, чтобы подготовить Гермиону к предстоящей церемонии, оправдываясь перед родителями, что хочет провести с Гермионой последние деньки каникул, готовясь к занятиям, прежде чем начнутся уроки и прибудет толпа студентов.       Накануне вечером они с Драко отсчитывали минуты до Нового года в астрономической башне, наблюдая за тем, как профессор Флитвик устраивает фейерверк во внутреннем дворе, а большинство оставшихся студентов наблюдали за этим вблизи снизу. Когда часы пробили полночь, Драко повернулся к Гермионе и поцеловал ее так чувственно, что она почувствовала, как бабочки порхают по всему телу.       В ту ночь они снова занимались сексом, не торопясь, Драко так нежно прижимался к ней, что ей хотелось плакать. Это не был отчаянный трах или горячая страсть и возбуждение.       Было ощущение, что Малфой занимается с ней любовью. Ценит ее. Наслаждается моментом.       Легкое потягивание в груди, которое мучило ее уже несколько дней, превратилось в раскаленную раздирающую боль, от которой у нее перехватило дыхание, а события предстоящих дней отошли на задний план.       Сейчас девушка все еще лежала в постели Драко, уговаривая себя встать, подняться и начать этот чертов день. Но как бы она ни старалась, не могла заставить себя сделать это. Шатенка знала, что как только ее ноги коснутся пола, все будет кончено. Ей придется собрать все свои вещи и вернуться в свою комнату на ночь, так как Джинни и Полумна вернутся в школу завтра к полудню.       Гриффиндорка повернулась и задумчиво посмотрела на него, заправив выбившуюся прядь светлых волос за ухо, когда он спал, прижавшись к её шее, а его рука крепко обхватила её талию. Она чувствовала себя растерянной — более чем растерянной, она не понимала, что чувствует. Чем больше она смотрела на прекрасного блондина в своих объятиях, тем больше ее мозг кричал против того, чтобы оставить его, против того, что она собиралась сделать. В этот момент на душе у нее было очень тяжело. Все, что девушка хотела сделать, это рассказать ему о том, что происходит и что она обнаружила. Все, чего хотела гриффиндорка, это чтобы он сказал ей, что все будет хорошо и что каким-то образом ей не придется этого делать.       Гермиона отвернулась от Драко, прижимаясь спиной к его груди и плотно закрыла глаза, слеза выкатилась прежде, чем она смогла ее остановить. Девушка не ожидала, что связь между ними будет такой сильной, что с ней будет так трудно бороться. Но она знала, что должна это сделать.       Война была не за горами, и у нее не было времени отвлекаться. Неважно, как сильно она этого хотела. Шатенка медленно поднялась, осторожно убрав его руку со своей талии. Затем вытерла слезы тыльной стороной ладони, встала с его кровати и стала искать свои светлые джинсы, лежащие на полу рядом с постелью. Не торопясь, она оделась, смахивая поток слез, которые больше не могла остановить. Наконец девушка натянула сапоги и взяла свою сумку со стула у стола. — Ты собиралась уйти, не попрощавшись?       Гермиона повернулась на носках и встретилась взглядом с Драко, который сидел, прислонившись спиной к изголовью кровати, с пачкой сигарет в руке. Она внутренне пинала себя за то, что не была более тихой, и надеялась, что ее глаза не выглядят заметно опухшими. — Я не хотела тебя будить… Мне нужно вернуться в свою комнату. Джинни возвращается на день раньше, она хочет обустроиться до того, как все вернутся, и я, конечно же, согласилась ей помочь, так что должна убраться до ее прихода, она ведь помогала нам все эти каникулы, хранила наш секрет. — Да… Наш секрет, — тихо пробормотал он, глядя на свои руки, пока вставлял и вынимал сигарету из пачки, не зажигая ее, а просто играя. — В любом случае, увидимся в школе. Если ты захочешь встретиться, мы просто можем составить план, я думаю… Может быть, ты мог бы послать своего филина, но постарайся сделать это после шести или около того, Лаванда и Парвати обычно со своими парнями в это время, просто чтобы они не увидели и не узнали его, то есть…       Она так хотела прикусить язык, ей хотелось подвести его к этому, но она не могла допустить, что это, возможно, последний раз, когда они вместе. — Пусть все идет своим чередом. Мы просто будем плыть по течению.       Ну, его курс заканчивался через два дня. — Верно, — согласился он, по-прежнему не глядя на нее. — Верно… — повторила за ним девушка и запнулась, не зная, что еще сказать.       Напряжение, возникшее между ними, было настолько сильным, что его можно было почувствовать.       Кивнув, она взмахнула над собой палочкой и еще раз наложила дезиллюминационные чары, заставляя себя бороться со слезами, которые грозили вот-вот пролиться, и вышла за дверь, не оглядываясь.

ОхОхОхОхОхОхО

      Гермиона сидела у одной из пустых стен в своей комнате, изучая маленький бисерный мешочек в руке, а в другой держа напиток. Она отказалась от ужина и предпочла остаться наедине со своими мыслями, украв бутылку медовухи, спрятанную под кроватью Лаванды. Девушка снова и снова повторяла себе, что поступает правильно. Что разрыв связи с Малфоем — это единственный выход.       Но чем больше она пила, тем больше ей казалось, что это не так.       Разочарованная, она швырнула бутылку на пол и снова взяла в руки книгу, изучая заклинание, необходимое для ее бисерной сумочки, (чары незримого расширения), а затем сердито ударила себя по лбу, когда не смогла сосредоточиться на этой чертовой странице. — Чертов мозг! Будь ты проклят, забудь его! — кричала она, бросая книгу через всю комнату и прижимая ладони к глазам, пока рыдание сотрясало ее тело.       Почему это было так чертовски трудно?! Почему она не хотела отпускать его?!       Девушка сделала дрожащий вдох и заставила себя успокоиться, потирая рукой над сердцем, чтобы унять его. Она проглотила остатки слез и попыталась очистить свой разум. Пройдя по комнате она снова взяла книгу, чтобы изучить ее еще раз, мысленно повторяя заклинания и формации снова и снова, пока не почувствовала, что у нее все получилось. — Начнем. — сказала она себе вслух, и слеза скатилась по ее челюсти, когда она крепко сжала палочку. — Капациус Экстремис.

ОхОхОхОхОхОхО

      Джинни сняла перчатки, переступив порог замка, и мимо нее протиснулись другие студенты, приехавшие на день раньше. Она наслаждалась теплом, которое витало в воздухе от очага в Большом зале. Зная, что ее чемодан уже должен быть в комнате, она прошла мимо входа и взглянула на стол Гриффиндора, удивляясь, почему Гермиона еще не спустилась вниз вместе с остальными учениками, которые остались. — Где Гермиона? — спросила Полумна, подойдя к ней, ее розовые сережки в виде рожков мороженого покачивались из-под вязаной вручную лаймово-зеленой шапочкой. — Пока не уверена, но думаю мне стоит ее найти. Возможно, она все еще в нашей комнате. Как насчет того, что ты пока пойдешь устроишься, а мы встретимся здесь за ужином. Сойдет? — Конечно… Хотя… Наверное, она сейчас нуждается в тебе, — нахмурилась Луна, посмотрев в сторону двери и поправляя ремешок сумки с галактическим принтом на плече.       Джинни подняла бровь в замешательстве, — Что ты имеешь в виду? — Ну, судя по твоему последнему письму, она была с Малфоем все эти две недели… Я бы предположила, что у нее возникла к нему какая-то привязанность, любой был бы немного не в себе после всего этого.       Джинни недоверчиво посмотрела на Полумну. Она совсем не подумала об этом.       Мысли девушки были настолько поглощены Гарри Поттером, целующим ее, Гарри Поттером, пробирающимся ночью в ее комнату, и Гарри Поттером между ее ног, что она даже не подумала о том, что через некоторое время все это может помутить разум Гермионы. — Я бы на твоем месте проведала ее сейчас. Встретимся позже, Джинни.       Полумна ушла в сторону своей башни, а Джинни решила прислушаться к ее предупреждению и практически бегом поднялась по Большой лестнице, выкрикивая пароль Полной даме, а затем в панике пролетела через портрет.       Добравшись до их комнаты, она распахнула дверь и обнаружила Гермиону, лежащую на полу лицом вниз, рядом с ней лежали несколько пустых бутылок медовухи и маленькая сумочка, расшитая бисером. Ее палочка была крепко зажата в руке. — Какого черта, Гермиона! — крикнула она, опускаясь рядом с ней на колени и обнимая ее голову, одновременно ударяя ее по лицу, чтобы разбудить. Гермиона издала небольшой стон и сжав пересохшие губы, вырываясь из рук Джинни. — Черт возьми, Джин, зачем ты это сделала? — Потому что ты вырубилась на ковре! И давно ты в таком состоянии?!       Гермиона села и огляделась вокруг мутными глазами, ее кудри были собраны в огромный колтун на голове, а одежда в полном беспорядке. — Черт, я не знаю… Со вчерашнего утра?       Рот Джинни открылся в шоке — она пила полтора дня? — Вставай, — приказала рыжая, поднимаясь на ноги и дергая ее за руку, как дергают капризного ребенка, — Ты идешь в душ. Сейчас же.       Гермиона уперлась ногами в ковер, — Черт возьми, я в порядке! — Нет, ты точно НЕ в порядке! Ты разваливаешься на части из-за этой чертовой связи, Миона! Ты не можешь позволить себе влюбиться в кого-то вроде него! — прогремела она, срывая джемпер Гермионы через голову. — Черт, прекрати на меня орать! — крикнула она в ответ, держась за голову, ее лицо стало красным, — Голова раскалывается…! Мерлин, меня сейчас стошнит…       Гермиона побежала в туалет и выблевала весь алкоголь, который был в организме, пока не начались сухие позывы. Джинни смотрела на это жалкое зрелище и взяла мочалку из маленького бельевого шкафчика в ванной комнате, намочив ее под холодной струей из крана. Она аккуратно собрала волосы Гермионы в хвост, чтобы убрать их с лица, и села рядом с ней, протирая мочалкой лоб. — Тебе нужно забыть об этом, Миона. Я знаю, что эта связь между вами сводит тебя с ума, но ты не можешь позволить ей сделать это с тобой! Борись, Гермиона, ты сильнее этого… — Я не хочу быть сильнее! — взорвалась она, швырнув мочалку, которой подпирала голову сидя у стены.       У Джинни на мгновение отвисла челюсть, ее карие глаза сузились. — Тогда чего же ты хочешь? Потому что как бы сильно ты ни брыкалась и стонала, ты не можешь быть с ним, Миона.       Гермиона посмотрела на подругу и ее глаза остекленели, казалось, шатенка из последних сил сдерживала слезы. — Почему?! Скажи мне, почему я не могу?! Потому что его отец — Пожиратель смерти?! Потому что он издевался над нами, когда мы были детьми?! ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ БЫТЬ С НИМ, ДЖИННИ?! — ПОТОМУ ЧТО ОН НЕ ВЕРИТ В НАШЕ ДЕЛО! ПОТОМУ ЧТО, КОГДА ПРЕДСТАВИТСЯ ПОДХОДЯЩИЙ МОМЕНТ, ОН ПРЕДАСТ ТЕБЯ РАДИ СОБСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ!       Гермиона в шоке прижалась спиной к кафельной стене ванной, по ее лицу скатилась слеза, она пыталась сглотнуть ее, но все было безуспешно.       Джинни знала, что Гермиона была права. Несколько дней, проведенных с Малфоем, не оправдывали дурных привычек, накопившихся за полдесятка лет. То, что Гермиона была с ним, в конечном итоге могло подвергнуть опасности все их жизни. Независимо от того, был ли он связан с пожирателями или нет.       Джинни поднялась на ноги, ее лицо все еще было красным от последней вспышки злости, и протянула руку подруге. Ее карие глаза были спокойны и сосредоточены. — Вставай, Гермиона.       Гермиона медленно подняла на нее глаза, в которых все еще стояли слезы, и вложила свою руку в ее, ухватываясь и поднимаясь. Джинни притянула ее в свои объятия и крепко обняла, поглаживая рукой дикий беспорядок кудрей. Это было все, что потребовалось, чтобы дать волю плотине, и Гермиона разразилась рыданиями, прижавшись к ее плечу, крепко сцепив предплечья за спиной. — Черт, такое чувство, что я сейчас умру, Джинни, почему все так? Почему я так себя чувствую?!       Джинни вздохнула и крепче прижала ее к себе, — Я не знаю, Миона… Но ты не умрешь. Я обещаю. Сейчас больно, потому что это то, что ты закрепила непреднамеренно, но это можно разрушить. И все вернется на круги своя. Я клянусь. Ты пройдешь через это.       Почему-то произнесенные вслух слова не прибавили уверенности.

ОхОхОхОхОхОхО

      Луна уже ждала их за столом, когда они спустились вниз, а Гермиона приняла свежий душ и переоделась. Девушка чувствовала себя вялой. Она так много плакала в комнате, что была уверена, что теперь ее тело совершенно лишено слез. Но когда она села за стол и не увидела его на его обычном месте, ей захотелось снова разразиться истерикой.       Уставившись в свою тарелку с едой, шатенка осторожно перемешивала все вилкой, прислонив лицо к кулаку, пока Джинни и Полумна тихо обсуждали подготовку к ритуалу. Сегодня вечером они должны были изучить само заклинание и как перевести Гермиону в другую реальность, а затем встретиться, когда луна будет в самом пике, на следующий вечер. Они были готовы почти ко всему, кроме того, что не знали, как могут выглядеть узы, видимые невооруженным глазом. Но, к счастью, Джинни вспомнила главу в книге с их описанием.       После того, как они закончили есть, все кроме Гермионы, девушки вернулись в пустую библиотеку и сели за дальний стол, где никто не мог услышать, как они обсуждают текст. — Узы обстоятельств светятся серебренным или золотым в зависимости от их прочности и могут тускнеть, когда не защищены. Семейные узы светятся красным… бла-бла-бла, — читала Джинни из прихваченного из дома экземпляра, положив ноги на библиотечный стол.       Гермиона читала по своему экземпляру вместе с Полумной, разложив книгу на столе, чтобы они могли читать вместе. — Так как же мне тогда определить, какая связь кому принадлежит? Я не хочу просто выбрать случайную и попытаться ее разорвать… — Когда связь тронута, только тогда все взаимодействия, когда-либо сделанные с этим человеком, могут быть видны тому, кто их создал. Перед тем, как отправиться в другую реальность, магия человека должна быть привязана к земле. Если человек отойдет от земли, он потеряет свою магию и навсегда застрянет в той реальности, — вмешалась Луна, отвечая на ее вопрос. — Значит, я должна прикоснуться к узам, чтобы узнать, кому они принадлежат? —сглотнула она, слегка встревоженная, — И если я покину место, к которому привязана, то потеряю свою магию и затеряюсь в другой реальности?! — Да, — просто ответила Луна. — Мерлин, это ужасно! — простонала Гермиона, опустив голову на стол, расстроенная как никогда. — Твоя связь с магией — это то, что привязывает тебя к этой реальности, Гермиона… магглы не привязаны ни к чему, кроме своих собственных мыслей и чувств, поэтому они боятся почти всего, чего не понимают. Магия помогает нам видеть то, что они не могут, чувствовать и манипулировать тем, как устроен мир. Это дар. А не право. Вот почему его так легко потерять. Тебе будет нетрудно оставаться на месте, когда ты привяжешься, твои узы уже связаны с тобой, книга просто предостерегает от того, чтобы покидать свою землю, потому что как только смертный оказывается в той реальности, легко отвлечься на ее красоту и уйти от мира, к которому ты принадлежишь.       Гермиона внимательно обдумала слова Полумны, откинувшись на твердую древесину своего кресла. — Как же мне тогда вернуться? — спросила Гермиона, внезапно испугавшись, что застрянет там навсегда. — Чтобы покинуть реальность, в которую ты пришла, тебе нужно лишь втянуть магию, которая привела тебя туда, — ответила Джинни, закрывая книгу. — Втянуть магию? — Вытащи свою палочку из земли после того, как разорвешь связь, — ответила Полумна, почесывая подбородок, — Мы должны опустить наши палочки в землю в центре круга, после того, как мы напишем руны на земле, чтобы отправить тебя туда.       Гермиона вдруг почувствовала, что ей очень любопытна Полумна. Ей стало интересно, откуда у нее столько знаний. — Откуда ты узнала о нас с Малфоем, Полумна? — спросила она, с любопытством глядя на нее. — Я видела, как вы оба остановились посреди зала и смотрели друг на друга в тот день, когда Симус сказал, что ты опоздала на Чары. Ваши головы забиты мозгошмыгами, ты знала об этом? Они плавают в твоей голове и заставляют мозг затуманиваться. Мозгошмыги помешаны на узах, в частности, на твоих…       Гермиона наморщила лоб в замешательстве, — Простите, что? — Я расскажу тебе подробнее позже, когда мы закончим со всем этим. Тогда это будет иметь больше смысла.       Гермиона уставилась на нее так, словно у нее выросла еще одна голова, — Ладно, Луна… — В любом случае, это формальность. Мы все знаем, как все пройдет завтра вечером? — объявила Джинни, меняя тему, — Мы встречаемся у каменного круга, когда луна зайдет за горизонт, завтра вечером, чтобы произнести заклинание. Дальше все зависит от Гермионы. — Да, — поморщилась Гермиона, массируя головную боль в висках. — Да, — одновременно с ней ответила Полумна, протягивая Гермионе книгу, которой она поделилась с ней. — Тогда мы договорились, давайте поспим. Завтра будет долгий день.

ОхОхОхОхОхОхО

      Утро наступило слишком быстро.       Накануне ночью Гермиона едва могла заснуть. Она ворочалась и не могла спать под навязчивые видения лица Драко, боль в груди пронзала ее до глубины души. Как раз когда девушка наконец задремала, возле ее окна раздался громкий стук, заставивший ее проснуться.       На карнизе окна сидела маленькая, симпатичная, бело-серая сова, которую она не узнала, и наклонила голову к ней через стекло. Тихонько открыв окно, чтобы не разбудить Джинни, она взяла из клюва маленькую записку и провела пальцем по крылу, разворачивая записку в руке.       Астрономическая башня. Сейчас.       Девушка прижала записку к груди и сглотнула, плотно закрыв глаза, когда чувство вины и боль нахлынули на нее, как приливная волна.       Она чувствовала себя трусихой.       Меньше всего ей сейчас хотелось смотреть ему в глаза. Через несколько часов она должна была разорвать их узы, и девушка боялась, что, оставшись сейчас с ним наедине, не сможет потом справится с этим.       Но она обещала, что откликнется на его записки, и, насколько она помнила, она была гриффиндоркой. Гермиона должна быть смелее.       Оглянувшись и убедившись, что Джинни все еще крепко спит, а затем отослав сову с угощением, девушка натянула пальто и сапоги поверх пижамной рубашки и джоггеров, после чего тихонько вышла из комнаты.       Наконец-то добравшись до башни, по пути успев увернуться от Пивза, который наполнял внутреннюю часть доспехов какой-то вонючей жижей. Малфой стоял у перил и смотрел на горизонт. Парень был одет в черные джинсы, черные кожаные ботинки с круглыми носками, серый водолазный джемпер и черное кашемировое пальто, спускавшееся до бедер. Шатенка прислонилась к перилам, пытаясь перевести дыхание, которое, казалось, покинуло ее в тот момент, когда она заметила его, ее нижняя часть тела пульсировала от возбуждения под тонкой тканью джоггеров. — Драко? — слабо вздохнула девушка, поднимаясь на последнюю ступеньку.       Он повернул голову в ее сторону, оттолкнувшись от перил и его глаза стали цвета дождя на мгновение, прежде чем снова стать ровными. Он окинул ее взглядом и полуулыбнулся приближаясь к ней, чтобы накрутить один из ее вьющихся локонов на палец. — Выглядишь мило, — усмехнулся он, от чего его голос стал на октаву ниже. — Да, я не знала, что в семь утра существует дресс-код, — раздраженно пробормотала она, автоматически обхватывая его руку сзади, — Почему ты попросил меня о встрече? — Ты сказала прислать тебе записку, когда я захочу встретиться. Тебе нравится твоя новая маленькая сова?       Она недоуменно посмотрела на него, — Что ты имеешь в виду? — Это Перл, твоя новая сова. Вчера я послал заказ в зверинец, и ее прислали вечером. Я предположил, что она будет менее подозрительной, чем мой филин, и мы сможем писать друг другу сообщения, когда ты сочтешь нужным. Я подумал, что ты не поймешь, что она твоя, поэтому и принес ее клетку сюда. Она прилетела после того, как ты забрала у нее записку.              Блондин указал на маленькую клетку, стоявшую у лестницы, накрытую одеялом, чтобы защитить спящую птицу. — Она моя? — вздохнула гриффиндорка, отстраняясь от него, чтобы заглянуть в маленькую клетку, и покликала маленькую сову, когда увидела, что та спит, завернувшись в свои крылья. — Тебе нравится? — тихо спросил он. — Она просто прелесть… Спасибо, Драко, — тихо ответила девушка, вставая на носочки, чтобы целомудренно поцеловать его, не задумываясь.       Она тут же отпрянула, осознав свою ошибку, но забыла о себе, когда он снова притянул ее лицо к своему, углубляя поцелуй и прижимая ее спиной к прохладной каменной стене башни.       Гермиона застонала ему в рот, когда он шагнул еще ближе и закинул ее ногу себе на бедро, сильно вдавливая в нее свою пульсирующую эрекцию, попутно засовывая руку под пижаму и нежно сжал ее грудь между пальцами. — Мерлин, я умирал от желания снова оказаться внутри тебя, чтобы ты сжимала мой член, — он расстегнул джинсы, а затем схватил ее руку и провел ею по внутренней стороне, раскрыв ладонь напротив его горячего пульсирующего ствола, — Твоя упругая попка в моих руках, — он сильно сжал ее задницу через легкие джоггеры, — Стоны мне в рот, пока я трахаю тебя так сильно, что ты теряешь рассудок, — он выдохнул ей в губы, прикусив нижнюю губу.       Она издала небольшой хнык, чувствуя, как ее промежность выпустила струйку влаги на шов джоггеров.       Не надевать трусики было хорошей идеей.       Драко осторожно потянул за резинку ее штанов и провел безымянным пальцем по влажным складочкам, застонав, когда легко просунул свой палец внутрь ее пульсирующего центра. — Черт, Гермиона, я так сильно хочу тебя, — простонал он, задыхаясь, когда расстегнул молнию на джинсах до конца и вытащил свой плачущий ствол. — О боги, — у нее перехватило дыхание, когда она уставилась на него, чувствуя, как потекли слюнки. Девушка никогда раньше не хотела брать член в рот но каждый раз, когда она смотрела на его эрекцию, ее охватывало желание, чтобы он кончил ей в рот.       Просто до сих пор она никогда не чувствовала себя достаточно смелой, чтобы сделать это.       Словно прочитав ее мысли, он гортанно застонал, надавливая на свою руку, — Может быть, в другой раз, дорогая, а сейчас мне нужно быть внутри тебя…       Парень достал из кармана пальто свою палочку и провел ею по шву джоггеров, разорвав их пополам, после чего отбросил в сторону, а затем сжал запястья и прижал ее к стене, полностью введя в нее свой член.       Он сдержал шипение, пока она приспосабливалась к нему, ее вагина болезненно сжималась вокруг его толстого пульсирующего ствола. — Блять… блять… блять, — хрипел он, прижав ее к стене, затем медленно вышел и снова вошел, глаза парня закатились, когда она сильнее сжала его. — Черт возьми… Перестань меня так сжимать… У меня сейчас нет сил сдерживаться… — предупредил он, хрипло дыша на ее шее. — Пожалуйста, не сдерживайся, Драко, пожалуйста! Ты мне нужен…       Он прервал ее громким гортанным стоном и начал настойчиво вбиваться в нее, его бедра ударялись о ее и он просунул руку между ними, натирая оголенные нервы, пока она не застонала ему в ухо. Девушка выгнулась дугой, обхватив его руками, когда ее стенки внезапно начали спазмировать, заставляя ее головой поддаться вперед от сумасшедшего оргазма, и она издала раздирающий уши стон, зажав его член. Гермиона чувствовала, как Малфой взрывается вместе с ней, как он откидывает голову назад и издает глубокий рык прекрасного завершения.       Драко, задыхаясь, прижал ее к стене, чувствуя, как возбуждение начинает вытекать из нее на джинсовую ткань его брюк. Затем медленно и осторожно опустил ее на дрожащие ноги, выскользнув из нее с низким стоном.       Однако Гермиона крепко держалась за него, не сразу отпуская, только чтобы почувствовать его еще мгновение, запомнить его запах, а затем отпустила его, мягко вытолкнув из своего пространственного пузыря. — Мне нужно идти, — хрипло сказала она, ее голос охрип, — Джинни проснется с минуты на минуту.       Драко кивнул, а его серые глаза были цвета дождя и бури. — Конечно. — Я… Поговорим позже, — уточнила она, натягивая вещи и быстро проводя рукой по своим беспорядочным кудрям, подхватывая клетку с совой после того, как она обошла все еще задыхающегося Драко, который застегивал джинсы и натягивал джемпер. — Хорошо, тогда позже, Грейнджер, — тихо согласился он, его бровь на мгновение приподнялась в замешательстве, прежде чем его глаза снова опустились.       Не обращая на него внимания, девушка быстро спустилась по ступеням астрономической башни, направляясь к своему общежитию с налитыми свинцом ногами. И снова, уже второй раз за два дня, она подавила желание оглянуться.

ОхОхОхОхОхОхО

      Джинни уже ждала ее, когда она вернулась. Глаза рыжей сузились при виде ее распухших губ, помятой одежды и растрепанных волос, а затем она бросила взгляд на маленькую клетку, которую Гермиона держала в руках. — Я даже не стану спрашивать, — пробормотала рыжая, вставая со своей кровати, чтобы пойти в ванную, сильно хлопнув за собой дверью.       Было почти двенадцать, когда луна достигла своего пика.       Гермиона уже несколько часов сидела одетая на своей кровати, обнимая и поглаживая маленькую сову, а Живоглотик спал у ее ног, толстый и сытый от всего, что эльфы дали ему на кухне.       Джинни тихо отошла от окна и остановилась перед ней. — Гермиона, нам пора.       Девушка подняла на нее глаза и тяжело сглотнула, поцеловав сову в макушку, а затем осторожно выпустила ее обратно в клетку и встала на шаткие ноги. Джинни протянула ей свою черную мантию, и Гермиона с любопытством посмотрела на нее. — Чтобы нас не заметили в темноте, — ответила Джинни.       После этого Грейнджер молча взяла мантию, застегнула ее до горла, а затем потуже натянула капюшон на голову, повернувшись лицом к подруге, когда та сделала то же самое.       Джинни повернулась, подошла к двери и повернула ручку, выходя перед Гермионой, когда та глубоко вздохнула и переступила порог.

ОхОхОхОхОхОхО

      Когда девушки пересекли двор, Полумна уже ждала их на мосту, одетая в свою школьную мантию. Они молча шли к каменному кругу и тревога Гермионы нарастала по мере их приближения. Дважды по пути сюда девушка начинала паниковать и уже повернула бы назад, если бы не Джинни, которая тянула ее вперед и напоминала о том, что нужно сделать.       Джинни вошла в круг первой, Луна последовала за ней, а Гермиона наблюдала за ними с предела: Джинни заняла левый камень в центре круга, а Луна — правый. В небе над ними ярко сияла луна, свет которой падал на гравировки на камнях и заставлял их светиться, словно живые. Грейнджер встала перед самым большим камнем в центре. Уизли с нетерпением смотрела на нее, сквозь трещину в ее поведении пробивался намек на нервозность. Луна лишь мягко и ободряюще улыбнулась, как будто знала, что всё будет хорошо, как будто Гермиона просто создавала зелье из сока, а не переходила в другую реальность.       Шатенка робко шагнула к центру, ее ноги тряслись под мантией так сильно, что она думала, что они не смогут держать ее долго.       Полумна первой достала свою палочку и, наклонившись к рыхлой земле, начертила руну Отила, произнося заклинание, как только Гермиона добралась до своего места. Следом за ней Джинни вывела руну Райдо с громким произнесением заклинания на устах. Камни вокруг них сразу же начали переходить от белого свечения к фиолетовому, слабому, но усиливающемуся с легким гулом по мере того, как они произносили заклинание. Девушки ждали, склонив колени, когда Гермиона начнет действовать.       Гермиона почувствовала, как капелька пота стекает по ее лицу, когда она тоже медленно опустилась на колени и дрожащим пальцем впечатала руну Турисаз во влажную землю, шепча заклинание, которое она произносила в уме сотни раз в течение дня. «Vincula revelare»       Джинни и Полумна ткнули своими палочками в землю, продолжая нараспев произносить заклинание и слабые фиолетовые гравировки на камнях стали ярко-фиолетовыми, а гул в воздухе стал громче, чем когда-либо и земля раскололась на две линии вплоть до центрального камня, где стояла Гермиона.       Девушки посмотрели на Гермиону и она увидела, что их глаза светились тем же фиолетовым светом, что и камни. Почувствовав прилив адреналина, шатенка заговорила заклинание снова, ее голос стал низким и неузнаваемым, когда она взяла свою палочку, перевернула ее кончиком вверх и вонзила в трещину на внешней стороне руны. Земля проломила ее, и в воздух ворвался поток магии, поглотив их всех в своем луче света.

ОхОхОхОхОхОхО

      Гермиона медленно открыла глаза, ужасаясь тому, что она может увидеть, не замечая, что ее руки уже прикрывают лицо от света. Девушка решила посмотреть что происходит, но ахнула, уронив руки, когда увидела, что эта реальность очень похожа на их, только светлее. Здесь был день… Не ночь, хотя луна все еще была на небе, яркая и прекрасная, как всегда. Она видела тело Джинни, застывшей на коленях на земле, держащей свою палочку, и Полумну, зеркально отражающую ее. Над ними спокойно парили белые маленькие мушки, удерживая их на месте. Прошла минута, прежде чем она поняла, что это всего лишь их тела, привязанные к магии, которую они творили, но их душ здесь нет. Как ни странно, девушка могла видеть их собственные связи, светящиеся миллионами крошечных веревочек от их тел, плывущих во всевозможных направлениях. Гриффиндорка также увидела их связь с магией, обвивавшую ноги до середины груди, словно разрывная золотая цепь, соединенная с землей, жесткая и непреклонная в своей силе.       Она посмотрела на себя, стоящую на коленях, и увидела свои собственные узы. Тысячи нитей струились из ее груди, как китайские шелковые ленты, светясь разными цветами. Девушка осторожно прикоснулась рукой к одной из них, завороженная тем, как ее рука проносится по воздуху, оставляя очертания своей формы при каждом движении.       Ей казалось, что она находится в каком-то безумном маггловском кислотном трипе.       Снова прикоснувшись рукой к одной из первых светящихся красных связей, она задохнулась, когда в ее сознании пронеслись образы человека, которому они принадлежали. Отец, подхвативший ее, когда она еще малышкой упала в слезах, научивший ее кататься на велосипеде, а затем со слезами на глазах наблюдавший за ней с железнодорожной платформы, когда шатенка махала ему на прощание в первый год обучения в Хогвартсе. Она быстро отдернула руку от узы, нервно надеясь, что не повредила ее, и вздохнула с облегчением, поняв, что она цела и невредима.       Она попробовала другую найденную связь, золотистую и очень яркую, и разочарованием выдохнула, когда поняла, что это всего лишь связь, которую она разделяла с Нимфадорой Тонкс.       К тому времени, когда она уже была готова закричать от бессилия, так как она перебрала около двадцати связей. Красную связь с Гарри, семейную, другую красную с Джинни, золотую с Полумной, слабую серебряную с Роном, и еще около шестнадцати связей с разными людьми. Она хотела сдаться. Это был глупый план… Как и говорила Джинни… Поиск иголки в стоге сена. Девушка уже готова была достать свою палочку и вытащить ее из земли, чтобы вернуться назад, как вдруг краем глаза заметила что-то… Странное.       Шатенка осторожно отодвинула другие струящиеся узы, собравшиеся вокруг центра ее груди — как будто они что-то скрывали в своем изгибе — и увидела одну особенную нить, которая отличалась от всех остальных.       Одним словом, эта связь была огненной.       Девушка не смогла сдержать восхищения, глядя на нее. Нить светилась чистым белым пламенем, а ее узы были сделаны не из шелковистых лент как другие, а из платинового шнура из чистого белого золота. Она нерешительно потянулась к нему, не желая, чтобы она причинила вред, затем набралась смелости и схватила, осторожно обхватив рукой толстый трос.       Она чуть не согнулась пополам от его силы, образы Драко Малфоя врезались в ее разум, как кирпич в голову.       Драко впервые целует ее во дворе… Драко трахает ее на парте в классе маггловедения… Драко проводит пальцами по ее щеке, глядя на нее глазами цвета дождя… Драко одиннадцати лет, подглядывающий за ней через дверь вагона поезда, прежде чем убежать со своими головорезами… Драко, страстно целующий ее и убирающий в карман свою палочку, одетый в смешную одежду, похожую на наряд эпохи Возрождения… Драко, кланяющийся ей в рыцарских доспехах и целующий ее руку, в то время как она одета в белые средневековые мантии, выглядящие величественно…       Драко-Драко-Драко-Драко… Везде был он…       Она с криком вытащила палочку из земли, другой рукой резко отпуская нить, когда стала падать спиной на камень позади нее.

ОхОхОхОхОхОхО

— Гермиона?! Черт, Полумна, кто-нибудь уже видел этот взрыв, мы должны уходить! — Давай попробуем ее левитировать, у меня в сумке есть Бодроперцовое зелье! — Черт, она жива?! Черт, Гермиона была права, мы не должны были этого делать! Как выглядит то, когда кто-то теряет связь с магией? — Она бы исчезла, Джинни, ее тело и душа навсегда застрянут в другой реальности… — Слава богу, черт возьми, Филч идет, я слышу, как он кричит, быстро левитируй ее! — Мобиликорпус! — Давай отнесем ее к Хагриду, он нас спрячет!       Гермиона чувствовала себя так, словно ее сбил поезд. Она слышала голоса Джинни и Луны, звенящие в ее ушах, как звук туманного горна.       Как бы девушка не хотела открыть глаза, она не могла заставить свое тело слушаться. Она чувствовала, как Полумна левитирует ее через всю территорию, и улавливала хруст их ботинок, когда они бежали по мокрой траве к хижине Хагрида, но она не могла заставить свои глаза открыться, чтобы сказать им, что с ней все в порядке. — Джинни, что вы здесь делаете? Гермиона?! С ней все в порядке?! — С ней все будет хорошо, Хагрид, но сейчас мы должны спрятать ее. Филч идет! — Быстро заходите! Я разберусь с Филчем…       Гермиона услышала шаги великана и почувствовала, как ее тело опускается на что-то мягкое. Скорее всего, на кровать Хагрида. — Гермиона, ты меня слышишь? Полумна — бодроперцовое, — прошептала Джинни, нежно обнимая ее голову. Гермиона почувствовала, как жидкость проскользнула в горло и согрела все тело, словно выстрел огневиски в сердце, она села, кашляя и ее веки наконец-то широко открылись. — Он мой… — кашляла она, не в силах продолжать, и Джинни сильно похлопала ее по спине, заставляя затихнуть. — Джинни, он… Мой… — продолжала она кашлять, снова прерываясь. — Тише, Гермиона, Хагрид разговаривает с Филчем! Он твой что?       Гермиона сглотнула и сделала глоток воды, которую Луна протянула ей из кувшина Хагрида, ожидая, пока ее дыхание успокоится настолько, чтобы она могла говорить. Наконец, спустя мгновение, шатенка попыталась снова. — Он мой… Душа… Связь.