Ее душа и моя едины

Не разлей вода - так говорится в счастливых сказках, в сюжете которых главные герои вместе шагают по жизни, преодолевая все преграды и невзгоды, становясь взрослыми, обретая семью в сердцах друг друга, а затем, прожив долгую и счастливую жизнь, вместе отправляются на вокзал Кингс-Кросс в один день. ИВЛ - так они называли любовь. Но жизнь не сказка. Об этом стоит помнить, заблудшим душам повязшим в путах любви. Она ломает пополам, наблюдая за переломанными костями и лужей крови, что оставили измученные тела. Вырванные из грудины сердца лежат подле тел, а тонкая струйка крови соединяет невидимой нитью судьбы, обреченных навечно. Их кончики пальцев соприкасаются, а из глаз катятся слезы. Недосказанность. *** * До начала учебного года, лето – Отец возвращается? – В каком-то смысле, – поджимает губы. Миссис Паркинсон возвышается на серебряном троне во главе массивного дубового стола поместья Паркинсон-мэнора. Глаза цвета крокодильей кожи устремлены на копию себя – Пэнси. Цвет глаз слизеринка унаследовала от Эриды, все остальное передалось по кровным родственным узам, обходя стороной отца – Танатоса. От него Пэнси достались неконтролируемые силы, которые вплоть до совершеннолетия девушка пыталась обуздать. Взять под контроль, научиться управлять. Но волшебство словно не подчинялось ее телу, а лишь вырывалось наружу, проявляясь в видениях и разрушенных комнатах от магических импульсов. – Ммм, – слизеринка буравила взглядом тарелку, которая уже как полчаса пуста. «Тарелка=Я» , иронично. В руках ведьма сжимала плотную салфетку, лежащую на острых коленях. Со скрипом отодвинув стул, мучительно долго оттесняя его от себя, волшебница встала из-за стола, бросила салфетку на стол и напоследок гневно взглянула на мать. – Пэнси.. – Не сейчас, мама, – грубо, не боясь задеть женщину, состоящую на сто процентов изо льда и лицемерия. Трапезную заполнили звуки отдаляющихся шагов по мраморной лестнице, ведущей в южное крыло поместья. В этой части таилось единственное укромное местечко – комната на чердаке с массивным витражным окном посреди стены. Эта часть мэнора уже как несколько лет не реставрируют за ненадобностью. Кому нужна свалка в виде старой детской кроватки Пэнси, огромного шкафа с вместимостью пятидесяти человек и кучи детских книжек в углу? Пэнси нужна. *** * До начала учебного года, лето – Я знал, что найду тебя здесь, – Тео стоял в дверях. Как всегда очарователен: черный брендовый костюм, наверняка обошедшийся ему в несколько тысяч галеонов, зауженные брюки, черная рубашка со стоячим воротником и часы из белого золота на левой руке, подаренные Блейзом на прошлое Рождество. Взгляд внимательно изучал подругу, пробегаясь по лицу и телу. – Тео! Подпрыгнув на месте, девушка на всех порах бежала в объятья своего лучшего друга. Прижимаясь щекой к его лицу, Пэнси вдыхала запах. Такой родной и пьянящий. Он зазывал провалиться в негу спокойствия и блаженства. Девушка обвивала своими руками Тео так, как будто он – кислород, что давал оставаться на плаву в этой чертовой жизни. И это правда. Тео - единственный, кто был настолько близок с Пэнси. Они с детства играли в заколдованные шахматы на заднем дворе мэнора, вместе гоняли павлинов у Малфоев, вместе строили домики из подушек и одеяла, рассказывали друг другу страшилки на ночь, а потом вместе дрожали от страха под одеялом, вместе проводили каникулы, а затем, также вместе отправились в Хогвартс. Держа друг друга за руки. Они были детьми, но уже тогда нуждались друг в друге. Они жизненно необходимы друг для друга. И этого не изменить. Вместе. Такое простое и банальное слово. Но не для них. – Ты приехал, – выдохнула девушка, широко улыбаясь своей ослепительной улыбкой. – По правде говоря, я ненадолго. Отец ждет в гостиной. Отстраняясь, Пэнси поморщилась. – Что? Ты не остаешься? Ты ведь знаешь.. Тео смотрел куда-то в даль, в окно, которое впускало в себя солнечные лучи, отражающие прекрасную погоду вне поместья. Этот день мог принадлежать им двоим. Но не в этот раз. Обойдя подругу, Нотт встал у окна. Его руки заведены за идеально прямую спину, а взгляд устремлен на беседку, напоминающую клетку для птиц. Ту, что так любили эти двое. – Танатос в нашем поместье, к вечеру будет здесь, – голос звучал ровно. Раздражительно ровно. – Он втянул в это дерьмо и вас? – Кантанкерус задолго до этого подумывал о присоединении к Псам, влияние Люциуса и твоего отца оказалось сильнее моего. Теодор повернулся к Пэнси, устремив свой взгляд на покрасневшие глаза. Она снова плакала. – Все будет хорошо, принцесса. Я обещаю. Его галстук обвивал шею так крепко, что хотелось расслабить узел, который Тео сам же затянул потуже. Чтобы не было соблазна. Соблазна остаться. Воспоминание развеялось перед глазами девушки, стоящей в середине детской комнаты. – Ты обещал.. Легкий ветер, ворвавшийся сквозь приоткрытое окно, подхватил и унес прочь слова, которые Пэнси прошептала в пустоту. *** * До начала учебного года, лето – Дорогуша, может, хватит на сегодня коктейлей? Твои губы цвета гребанных докси, – перекрикивал музыку Блейз, усевшийся на барной стойке с девицей на своих коленях. – Не занудствуй, когда ты включаешь мамочку, то становишься жутким ханжой, – цокнув языком, девушка подняла бокал в воздух, – сегодня можно все, я гребанная королева змей, мне никто не указ! – Пэнси коварно подмигнула сокурсницу и упорхнула в сторону танцпола. Неоновый розовый свет заполнил собой подпольный клуб Паркинсон-мэнора. Родители отправились на отдых, а дочь оставили за главную, строго настрого запретив проводить вечеринки. Но Пэнс не была бы королевой самых шумных и помпезных «приемов», если бы слушала каждого. Пробираясь сквозь толпу, Паркинсон мазнула взглядом в сторону Астории, которая тёрлась о не стоячий член Драко, хихикнув, слизеринка продвинулась чуть глубже в толпу. Чуть левее, примерно в пяти шагах, в свете софитов танцевал Тео, уткнувшись носом в волосы высокой и стройной блондинки. Выглядела она, как дешевая шлюха, хотя, маникюр был отпадным. Вышеупомянутая игрушка Нотта запрокинула голову назад, наслаждаясь влажными поцелуями, которые Тео оставлял на слегка смуглой шее. Его руки блуждали по ее телу, а глаза были прикрыты от кайфа, под которым он несомненно был. Слегка накрахмаленный носик сдавал его с потрохами. Пэнси и сама не понимала, почему продолжает наблюдать за тем, как ее друг детства лапает куклу с секущимися концами. В толпе ее наблюдения не были замечены, но был тот, кто по-хозяйски закинул свою руку ей на плечи. – Наслаждаешься зрелищем? – Хмыкнул Драко, кивнув в сторону отдающейся другу другу парочки. Видимо, он смог отбиться от цепких лап младшей Гринграсс. – Омерзительно. Губы змеи скривились в отвращении, зажимая коктейльную трубочку между идеально накрашенных бордовых губ. Где-то на горизонте маячила Астория. Она была в поисках Малфоя. Блейз наслаждался длинноногой девушкой, чье имя Паркинсон не расслышала в переполненном клубе людьми. А Пэнси так и стоит посреди танцпола словно ее лабутены приклеили к поверхности пола и сверху залили бетоном. Время остановилось. – Иногда стоит признаться в своих чувствах , подходящий момент может никогда не настать, – от Драко несло дорогим виски и ментоловыми сигаретами. Он чуть наклонился к лицу подруги, оставаясь в той же позе, что и изначально. Теперь друзья вдвоем наблюдали за, в прямом смысле этого слова, сексом. – Я представляю его руки на себе, его пухлые губы, обрушавшиеся на мои. Они – амортенция. Ведь последние несколько лет манят меня. Его кудряшки, которые всегда лезли мне в глаза, когда я бежала его встречать, я без ума от них, – девушка отдала свой бокал, проходящему мимо бармену и обняла себя руками, – мне так легче. Нижняя губа предательски дрогнула , но волю чувствам Пэнси не даст. Не сегодня. Рука Малфоя подбадривающе сжала плечо подруги. – С самого детства мы были осознанно и неразрывно связаны друг с другом. Я наблюдала за его первыми успехами в квиддиче, и плевать, что это происходило на самодельном поле заднего двора поместья Ноттов. Он все равно был самым лучшим игроком. И это по сей день неизменно. Но в последнее время, – тяжелый вздох, – такое ощущение, что он устал играть. Пару минут друзья медленно качались в такт музыке. В тишине их неоконченного разговора. Волшебница думала о своем, а Драко переваривал сказанное подругой. – Все не то, чем кажется, Пэнс, – Драко заглядывал в большие изумрудные глаза, наполненные болью. Где-то в глубине прячется маленькая девочка, сидящая на траве во дворе дома, рассматривая ссадину на коленке. Она упала, а Тео помог. Помог залечить рану, которая была не только на крошечной коленке. – Я верю в тебя, – поцеловав подругу в лоб, как когда-то в детстве, аристократ огляделся по сторонам, сканируя взглядом толпу. Увидев гордо шагающую Тори, глаза парня расширились, будто перед ним материализовался Люциус с разгневанным лицом и своей острой тростью. Оторопев, слизеринец на секунду замешкал, и в ту же минуту слился с толпой, которая играла в паровозик, путь которого заканчивается в бассейне. – Засранец, – заключила Пэнс, развернувшись на каблуках в сторону бассейна с толпой накаченных красавцев. *** – Я до последнего надеюсь на благоразумие старого маразматика. Ему же хватит ума не начинать новый учебный год? Возможно, остался последний месяц лета в нашей жизни, а он хочет отправить нас на съедение к Снейпу с его склянками зелий и поехавшей старухе – Макгонагалл, это же полный пиздец, согласитесь? – Это самое длинное, что ты произносил за последний месяц. Делаешь успехи, Тео, – хищно улыбнувшись, Блейз опрокинул в себя янтарную жидкость, болтающуюся на дне. Драко прыснул, толкнув Тео в бок. Серебряный квартет располагался в VIP–зоне. Огромное пространство, обшитое пурпурной обивкой, широкими кожаными диванами и мини-сценой с металлическим шестом. Сегодня выбор стриптиза был за Пэнси. Разумеется, она выбрала мужской. И теперь только ее взгляд был устремлен на обнаженные тела парней. Все остальные потягивали виски, обсуждая грядущий год в Хогвартсе. Длинноногая кукла Джорджиана, чье имя Паркинсон разузнала пару минут назад в женском туалете у девчонок, которые поправляли свой потекший макияж, тесно прижималась бедрами к Тео. «О, да-да, мы знаем эту девушку, Джорджиана, она с... – девушка приняла задумчивый вид, водя острым коготком по подбородку. – Она с Шармбатона, водится в кругах знати, кажется, ее отец из высших чинов, – закончила за приятельницу шатенка, подкрашивающая свои алые губы. – Спасибо, девочки, я ваша должница, – поцеловав в обе щеки одну, а затем другую, слизеринка, выходя из уборной, недобро улыбнулась» . Эту улыбку знали все в округе, ничего хорошего она не сулит. *** – Разделим дорожку, милая? Теодор, окажи честь, – Пэнси указывала в сторону стола с разложенными картами. Одна карта точно предназначалась не для игры. Для наилучшей ровности, как говорит Нотт. Драко беспокойно переглядывался с Блейзом, Астория мельком пялилась на мимо проходящего официанта, а Тео, кажется, уже отрезвел во всех смыслах. Его рука обвивала талию Джорджианы, а темные карие глаза метали молнии. «Он чем-то не доволен? Интересно» – Может, не стоит? – Точнее, вообще не стоит, Малфой хотел именно это сказать, – отчеканил Блейз, внезапно оторвавшийся от своей длинноногой красотки. На ее лице отразилось недовольство, а руки потянулись к мулату. – Да ладно вам, мальчики. Один раз ничего не сделает, тем более, я под вашим присмотром. Я могу на вас рассчитывать, так ведь? – Змея хлопала своими длинными ресницами, как глупая девчонка. Ее нога качалась в такт музыке, а длинные ногти отбивали ритм по столу, к которому она наклонилась в ожидании. – Дорожки Тео – дорога в ад, и ты это знаешь, Пэнси. Глаза Малфоя опасно поблескивали в свете неонового света, исходящего от прожекторов. Он был недоволен ситуацией. И это ожидаемо. Мальчики всегда ограждали подругу от наркотиков. Особенно от тех, что поставлял Нотт. «Хочешь напиться? Да пожалуйста! Только с нами и под нашим присмотром. Пока ты не вышла замуж, мы ни на шаг от тебя не отойдем», – гремели Драко и Блейз, затаскивая полуживую девушку в ванну. Это было ее шестнадцатилетие, перебрала с Асторией и Дафной, мальчики в то время отлучились за подарками для подруги. Не стоило отходить надолго. После этого Блейз с отвращением стягивал с себя заблеванную рубашку, а Драко держал волосы Паркинсон над унитазом. Классика, не иначе. – Под нашим присмотром, – грозно пригрозил пальцем Блейз. Девушка послала воздушный поцелуй друзьям. План должен сработать. Копаясь в своей памяти, Пэнси остервенело искала информацию, рассказываемую отцом когда-то давно за семейными ужинами и праздниками. Фамилии, чины, статус, нужно найти то, что требуется и попасть в самое яблочко. Главное, не промахнуться. Убрав руку от своей спутницы, Тео расчертил границы. Так легко и профессионально. Откинувшись на спинку дивана, заведя руки за голову, он наблюдал. Выжидающе и грозно. Его кудри спадали на лоб, рубашка расстегнута на первые две пуговицы, а ноги, разведенные в разные стороны, обтянуты черными джинсами. Воплощение секса и похоти. Так считала каждая, и Паркинсон не исключение. Джорджиана подвинувшись к краю дивана, наклонилась к столу, зажимая правое крыло своего аристократичного носика и втянула им приготовленную дорогу в ад. Элегантно, ей не впервой. Не успела девушка выпрямиться до конца, как Пэнси подскочила со своего места, впихивая колдоаппарат в руки Драко. – Сфотографируй меня с моей подругой, – девушка втиснулась между Теодором и оторопевшей Джорджианой. Она была не в состоянии, чтобы понять своей тупой обесцвеченной бошкой, что задумала хитрейшая змея всего Хогвартса. Щелчок. На фотографии широко улыбающаяся Пэнси с недоумевающей блондинкой. Ее носик чуть белый, а широта кадра позволяет лицезреть обстановку помещения. – Отлично. С лица королевы вечеринок испаряется натянутая улыбка. Больше нет нужны притворяться. Она резко встает и задерживает свой взгляд на снимке. Щелчок. Колдография в ее руках. Щелчок. Она исчезает в тёмном вязком дыму. Драко удивленно выгибает бровь, а Блейз о чем-то разговаривает у барной стойки с Монтегю. Он зашел пару минут назад, но не стал проходить к столику. Только Малфой догадался о задумке Пэнси. Она позволила проникнуть в ее голову, но лишь ненадолго. «Горжусь тобой, так держать», – звучит в голове. Улыбка девушки не касается глаз, она присаживается на корточки около ног Теодора, разворачивается к столику, аккуратно оттягивая юбку, которая вот-вот оголит причинные места, подносит руку к острому носику и.. Перед глазами летят искры. Нет, это не искры, а дурь, что расчертил Тео на стеклянной поверхности стола. Последняя дорожка предназначалась ей, Джорджиана вобрала свою. Что за хрень? Повернувшись, Пэнси обращает свое внимание на Тео. Его ноздри раздуваются в гневе, глаза мечут молнии, а кулаки сжимаются, демонстрируя вздутые вены. Джорджиана в недоумении хлопает своими широкими глазками, а Драко одобрительно кивает, то ли себе, то ли кому-то невидимому. Кажется, прошла целая вечность с того момента, как Тео смахнул невербальной магией последнюю дорожку. Поднимаясь с дивана, Тео швырнул бокал с виски на стол. Врезавшись в бутылку с громким стуком, бокал с жидкостью перевернулся, заливая то место, куда склонялась Пэнси минутами ранее. Упс. *** – Тео? Я могу войти? Прислоняясь щекой к двери уборной, Пэнси аккуратно постучала. Ответа нет. – Ты же понимаешь, что это мой дом и я могу войти без твоего гребанного разрешения? Ответа нет. Неимоверно раздражает. – На счет три, я вхожу. – 1.. – 2.. Щелчок. Запечатывающие чары сняты. Аккуратно приоткрыв дверь. девушка проскользнула внутрь. В глаза бросились мокрые, взъерошенные волосы Тео. С них стекает тонкой струйкой вода, заливая его белоснежную рубашку. Его руки упираются в края углубленной, мраморной раковины, а взгляд устремлен сквозь отражение зеркала на Пэнси. Внутри все переворачивается. Теодор давно не смотрел в упор на свою подругу детства. Обычно при виде нее слизеринец стыдливо отводил взгляд в сторону. Избегал. Но не сейчас. Он наблюдает за ее кошачьей грацией, с которой она входит и накладывает запирающее. Его рубашка стала прозрачной. Кажется, его бешено бьющееся сердце видно сквозь плоть. Плечи напрягаются, но взгляд не оторвать. Он прикован. Прикован к той, кто читает его, как открытую книгу. И он не против. Молчание нарушается цоканьем ее каблуков. Теплая ладонь оглаживает спину вдоль позвоночника. Она играется. Любимый прием Пэнси Паркинсон - флирт. С помощью него возможно все. Не с помощью любви, дурацкого ИВЛ, а флирта. Тончайшего и изящного. Она заводит руки под его рубашку, очерчивая контур темно-серых боксеров, которые можно заметить лишь подойдя максимально близко, наклоняется к сгорбленной спине, обхватив торс руками. Ее подбородок в районе лопаток, а взгляд прикован к кареглазому парню. Они застыли. Сгорбившись, обнятые в странной позе. Вода – единственный источник шума. Хотя, нет. Их сердца. Они бьются в унисон друг друга. Вместе. Как и всегда. Тук. Тук. Тук. Тук. Они стоят целую вечность, выжигая этот момент на подкорках памяти. Первым нарушаем молчание Тео: – Ты в порядке? – Он не трогал меня. Широкая мускулистая спина немного расслабляется от напряжения. – Хорошо. – Хорошо. Выдыхают оба. Пэнси отдаляется, доставая помаду из сумочки. – Извинись перед Джорджианой, – Тео поворачивается в сторону подруги. Она красит свои и без того бордовые губы. Медленно. Аккуратно ведя помаду по своим пухлым губам, Пэнси поднимает свой взгляд. Сексуально, ничего не скажешь. – С чего бы? Тебе не пришлась по вкусу наша общая фотография? Мы будем хорошими подругами, ты так не считаешь? Снова играется. Защелкнув помаду, ведьма направляется к двери, немного задев Нотта плечом. Он шипит. Эта тесная обстановка играет свою роль. И она на руку Пэнси. Играется. Он никогда не проигрывал. И был единственным, кого эта русалка не зазвала своим нежным, бархатным голосом в сети.