Ее душа и моя едины

Намагниченный воздух. Становится сложнее дышать. Близость всегда мешает мозгу работать на полную. За него это делает сердце и желание. Пара сантиметров и эти двое могут соприкоснуться губами, невесомо и так легко. Сейчас ее изумрудные глаза сканируют Тео. Она рыщет, играется, пытается выследить и зацепить своим острым коготочком его/их желание. – Дорожка. Ты смахнул ее. Зачем? – Грудь вздымается чаще, почти касаясь вплотную стоящего Нотта. Ненавязчивый запах алкоголя вьется вокруг пары. Ладонь слизеринца прижимает дверь, которую Пэнси так и не распахнула. Его глаза полны желания. «Неужели я добилась, чего так желала?» – Не веди себя, как ребенок, Пэнси, – дыхание обжигает. – Ты уже не маленькая девочка, чтобы задавать такие глупые вопросы. Или я ошибаюсь? С Тео шутки плохи. И она это знала. «Сейчас. Нужно сказать сейчас» . – Тео... я давно хотела поговорить с тобой, – взгляд в пол, Паркинсон не хочет и не может посмотреть на него вновь. Ей страшно. – Не то, чтобы я скрывала свои чувства, но ты вдруг отдалился, так резко и быстро. И я подумала, что ты устал ждать. Твои неоднозначные намеки, я их замечала всегда, правда... Рука Нотта соскальзывает вниз. Он медленно отдаляется, делая шаг назад. Взгляд меняется, темнеет с каждой секундой. Понятно лишь одно, Пэнси ошиблась. Так чертовски ошиблась. – Тео, я хотела сказать тебе, что я.. – Ты верно не так поняла, – проговаривает так быстро, что Пэнси не успевает сделать вдох. Ужасающе быстрый ответ. Его взгляд леденеет, плечи напрягаются. – О каких намеках речь? Ты никогда не была мне симпатична, – ухмылка такая едкая и высокомерная уродует родное лицо. Ее взгляд нерешительно поднимается вверх. Она не хочет этого видеть. Не хочет видеть глубокое безразличие к ее чувствам. Пэнси лишь вжимается в дверь. Хочется стать крошечной, чтобы никто не смог найти. Становится слишком холодно. Как будто всю радость выкачали из воздуха и ее сердца. Сердце. Которого больше нет. Оно там. Под ногами Теодора Нотта, друга детства и ее жизни. Осколки хрустят под его ногами, назойливо прилипая к подошве. – Извинись перед Джорджианой, она этого не заслужила, – слегка отодвигая подругу, Тео выходит из уборной, оставляя Пэнси позади. Минута. Две. Три. Пэнси так и стоит посреди комнаты, сжимая - разжимая кулаки. Больно. Очень больно. Боль перекрывает злость. Злость на Тео, который водил за нос ту, что столько лет питала к нему нежнейшие чувства. Ту, что кричала громче всех на трибунах, демонстрируя свою поддержку. Ту, что помогала с побегом из дома, чтобы он повеселился с мальчишками в домике у озера в поместье Блейза. А сейчас именно «та» смотрит на свое сердце, что плачет кровавыми слезами. Он вонзил нож. Провернул и оставил там, где ему место. – Да пошла твоя Джорджиана к черту! Катитесь оба! Она срывается. Но Тео уже не слышит ее рвущийся наружу крик. – Я ненавижу тебя и все, что связано с тобой, Теодор Нотт! Слезы катятся по щекам, заставляя макияж расплыться. Пэнси ничего не видит из-за постоянно накатывающихся слез. Она опускается на пол, колотя руками плюшевый ковер цвета пудры. Он ни в чем не виноват. Но так хочется разорвать его в щепки. В нескончаемых рыданиях, она не различает стук в дверь. Видимо, кому-то понадобилась уборная. – Убирайтесь! – Волшебница нервно заправляет выбившуюся прядь за ухо и поворачивает голову в сторону раковины, около которой стоял Тео несколько минут назад. – Ох, черт. На лице ведьмы расползается улыбка, перерастающая в оскал. Небрежно вытирая слезы, тыльной стороной ладони, Пэнси потихоньку встает, хватаясь за бортики тумбы. Ее лихорадит, но сейчас не до того. Пошатываясь, девушка приближается к зеркалу, опуская свой взгляд вниз, в укромный уголок около стены, соединяющейся с зеркалом. Видимо, Нотт запамятовал об этом маленьком, ничем непримечательном моменте. Так даже лучше. – Джекпот, – наклоняясь, Паркинсон вбирает всю без остатка дорожку. *** – Пэнс, просыпайся. – Мгмх.. – Не мгмх, а вставай! Иначе дядюшка Блейз окатит тебя водой из-под роз, которые доставили в поместье с первыми лучами солнца, – он разговаривал таким голосом, как будто в него вселилась фея-крестная из магловского мультика «Шрэк» . С мучительным стоном, девушка перевернулась на живот, накрывая голову подушкой. «Видимо, он никогда не заткнется» . Слышатся шаги, похоже Драко тоже пришел посмотреть на результат вчерашней пьянки. Подушка слетает, одеяло подлетает вверх, лавандовые портьеры разъезжаются, а лучи солнца противно светят в глаза ведьмы, прижимающей последнюю подушку. – Голова.. – Даа, а еще.. – насмешливо продолжает Драко. – Меня сейчас стошнит! – Паркинсон подрывается с кровати так быстро, от чего ее ведет в сторону прикроватной тумбочки. Закрывая рот руками, ведьма вихрем проноситься мимо Драко, левитирующего стакан воды с колбочкой, в которой, судя по запаху - антипохмельное. – Как думаешь, она помнит, что всю ночь танцевала и целовалась с Флинтом? – Подожди-подожди... – Драко поднимает указательный палец вверх, полушепотом считая: – Один.. – Два.. – Три.. – Салазар! Что это, мать вашу, такое?! – Вопли доносятся из-за приоткрытой двери ванной комнаты. Помятая волшебница появляется в проеме двери. Она растирает шею руками, как будто это поможет. Ее тело украшают бордово-алые отметины. – Мы что на третьем курсе? Какие к черту засосы?, – Блейз прыскает, вертя палочку в руках. «Видимо, было излишне весело» . – Говоря о веселье, ты пропустила шоу с прислугой отца Джорджианы. Она оказывается дочь зам. министра в Испании, ты знала? – выдыхая сигаретный дым, произносит Драко. Он драматично откидывается в кресле, закидывая руку на лоб, как будто ему становится плохо. Следом раздается хохот. Сквозь смех, Малфой продолжает: – Я был в твоей голове, Пэнс, истории Танатоса сыграли на руку, – прикладывая руку ко лбу, он театрально отдает честь. Залитые алым щеки Пэнс передают смущение ведьмы. – Я лишь хотела, чтобы она убралась, исчезла из его жизни и перестала тереться своими костяшками о его бёдра, – волшебницу передергивает, словно в комнате минусовая температура. – Я знала, что достопочтенная преемница самого Лорда Девонширского не пожелает оказаться на полосе главного вестника Испании, с накрахмаленным носиком в окружении полуголых официантов. – Небольшая хитрость, и вуаля, ее забирают посреди вечеринки в сопровождении авроров. Позор, да только, – ведьма прикрывает рот, скрывая свою коварную улыбку. Пэнси Паркинсон знает себе цену, и никакая преемница герцога, ей не помеха. Стоп. Погодите. – А цветы от кого? – Взгляд девушки устремляется в сторону тумбы на которой располагается огромный, пышный букет из тысячи алых роз. Подбегая к нему, слизеринка вытягивает записку на котором ровным подчерком, несомненно аристократичным, выведено короткое сообщение: «Дорогая Пэнси. Я чрезмерно благодарен тебе за ночь, проведенную вместе. Я рад, что ты наконец-то прислушалась к своему отцу и присмотрелась ко мне. Надеюсь, эти цветы поднимут тебе настроение на столько, на сколько смогла поднять мне его ты. До встречи. Маркус Флинт. » – Чёрт. – Эй, не обзывайся, – очнулся Блейз, все это время читающий роман. Он взял его с прикроватной тумбочки. – А Мистер Дарси хорош, я бы не прочь выйти за такого, – хихикая, волшебник поднимает взгляд на друзей, которые уставились прямо на него. – Да что? Вы только прочтите.. Озадаченная Пэнси неподвижно стоит у окна, немигающий взгляд и сжимающееся сердце. Драко отмахивается от Забини, затягиваясь сигаретой, на пол летит записка от Флинта. Ошибка. Снова ошибка. *** * 5 месяцев назад, конец ноября – Широкий жест с его стороны, ты должна радоваться, Грейнджер, – подтрунивая над подругой, Пэнси направлялась в сторону подземелий. Вечеринка, которую организовали несколько недель назад в честь союза Блейза и Джинни, оправдала все ожидания. Они наконец-то признались в своих чувствах друг к другу, отдохнули и хорошо провели время в кругу друзей. Суши доготовили Драко и Гермиона. Они молчали весь оставшийся вечер, а Грейнджер, по какой-то неведомой причине, слишком часто удалялась в уборную под предлогом «попудрить носик», но каждый раз, когда она открывала дверь, выходя в зал к остальным, ее вид был настолько болезненным, что только дурак мог не заметить ее покрасневшие от слез глаза. Что именно произошло Паркинсон не спешила узнавать, лезть не в свое дело - не в воспитании змеи. – Пауло хороший парень, но это слишком.. Платье расшито золотом, Пэнси! Оно ведь обошлось ему в целое состояние! – Расшито золотом? То, что ты примеряла в магазинчике мадам Тиссаи? – Ведьма резко остановилась, оставаясь позади резво вышагивающих подруг. Ее взгляд находит платиновую макушку, скользнувшую в кабинет Снейпа. Он кого-то избегал или так ответственно подошел к началу занятия? – Да, то самое платье. С ума сойти, правда? Интересно, как он узнал, – игриво посматривая на подруг, гриффиндорка юркнула в кабинет, оставляя Джин и Пэнси позади. – Разве ты не рада за нее? – В голосе Уизли звучали нотки раздражения. – Разве ты не должна стать чуточку добрее после непрямого предложения руки и сердца от чистокровного аристократа? – огрызнулась девушка. – Иногда ты такая сука, Паркинсон, – прошипела рыжая, направляясь на урок. Пэнси продолжает стоять в окружении давящей тишины. Минута. Две. Глаза застилает пелена. Ногти болезненно впиваются в ладони. Тоненькая струйка крови стекает по руке, пачкая школьную форму. – Не убережет от лукавого тот, кто способен слышать других в тишине. Время пришло. – Не убережет от лукавого тот, кто способен слышать других в тишине. Время пришло. – Не убережет от лукавого тот, кто способен слышать других в тишине. Время пришло. Шипение ведьмы расползается по подземелью медленно, затекая во все углы, проемы и щелки. Так тихо. И так громко. Слышится звонкий смех и стук каблуков, отскакивающий от стен замка. – Пэнси? «Его голос все такой же родной. Способный вытащить со дна моря» . На плечо опускается мужская ладонь. Брюнетка с короткими волосами стоит позади, нервно ожидая своего спутника. – Эл, подожди меня в кабинете. – Но, Тео.. – Кабинет. Властный тон заставляет девушку вздрогнуть, а затем пробежать мимо вкопанной ведьмы, позади которой с тревогой в глазах стоит Теодор. – Пэнси, все в порядке? Снова видение? Ты слышишь меня? Обойдя подругу, Нотт замечает ее белесые глаза. Она не реагирует, неподвижна, как и всегда. Разжимая крошечный кулачок подруги, Тео аккуратно стирает кровь платком с изображением фамильного герба Ноттов. – Принцесса, вернись ко мне, – шепотом. Так, чтобы зов проникал в ее сознание, выпутывая из оков проклятого дара. Минута. Две. – Тео? Хриплый, осевший голос. Связки как будто атрофировались. Она кашляет, хватается руками за горло, опираясь одной рукой о плечо Теодора. – Что ты видела? Голос полон тревоги и беспокойства, Нотт продолжает сжимать ее ладонь. – Черт, Нотт, убери свои руки! Наконец придя в себя, девушка бросает испачканный кровью платок ему в грудь, гордо вышагивая в сторону кабинета. Снейп придет в бешенство, от занятия прошло уже, как минимум, двадцать минут. – О, Пэнси Паркинсон змея всея Хогвартса вернулась. С возвращением!, – картинно поклонившись вслед уходящей девушке, Тео вкладывает платок себе в кармашек пиджака. Кусочек ткани свисает, устрашающе демонстрируя капли крови. Тяжело вздохнув, Теодор возвращается в кабинет. Усевшись за парту с Элоиз - шестикурсницей. Периферийно он наблюдает за Пэнси, которая не шевелясь, прожигает дыру в своем фолианте. Ее глаза пусты, а грудь бешено вздымается. *** Звон битого стекла. Зажимаясь в углу, маленькая Пэнси обливается горькими слезами, пытаясь двумя руками прикрыть лицо. Ее розовая кофточка окроплена каплями крови, а тело бьется в сильных конвульсиях. - Что я тебе говорил по поводу вылазок с этим выродком-Ноттом? А?! Палочка направлена на девочку, умоляющую отца не делать ей больно. Но месть Танатоса сильна. Родная кровь не помеха. – Папочка, пожалуйста, нет, – голос обрывается, в горле начинает булькать кровь, – я была с Драко, не с Тео, слышишь? Я была с Драко! – Лжешь! Его налитые кровью глаза устремлены на бутылку виски, а древко направленно на беззащитную девочку. Ей страшно. – Я говорю тебе правду, поверь мне, пожалуйста, – громкие рыдания отзываются громким эхом по всему поместью. – Мерзкая девчонка! Я всегда знал, что верностью ты вся в мать! Такая же портовая шлюха! Ты будущая миссис Флинт, не Нотт, поняла меня? После окончания Хогвартса, ты склонишь свою голову и подчинишься новой семье, помяни мое слово, – холодный смех раскатывается по кабинету Танатоса, отпечатываясь в сознании девушки . Одной рукой Танатос заносит палочку над дрожащим телом, забитым в угол, а второй подносит бокал с виски ко рту. – Я обязан преподать тебе урок, Пэнси. Когда-нибудь, ты скажешь мне спасибо, – глоток виски. Поднимает взгляд, вытирая уголки губ тыльной стороной ладони. – Круцио. Пэнси зажимает глаза в ожидании нескончаемой агонии, которую ощущает уже на протяжении многих лет. Но ничего не чувствует. «Может, я умерла?» . Истошный крик. Он пронзает воздух, как самый острый меч. Распахнув глаза, Пэнси фокусирует взгляд на юноше, который корчится от боли на полу. Его зубы скрипят, спина выгибается так, что кажется вот-вот переломиться, а изо рта вытекает кровь. – О нет, Тео, – зажимая рот рукой, Пэнси изо всех пытается волочить свое тело в сторону друга. Она кричит, зовет маму, домовиков, прислугу, кого угодно, кто может помочь, но ответа нет. Тишина. Которую разрывает от мучительных криков Теодора. – Отец, остановись, прошу тебя! Пожалуйста! Ему же больно! Папа, папочка, я умоляю тебя! – Ведьма пытается закрыть собой тело друга, оттащить его, как можно дальше от отца, но все тщетно. – Танатос, – раздается до боли знакомый голос, – Кантанкерус не простит, если его сын не вернется в поместье. Она говорит так, как будто обсуждает новое меня для ужина, которое подготовили домовики и принесли Эриде на одобрение. – Что верно, то верно, – ухмыляясь, Танатос опускает палочку, позволяя домовику в ободранной простынке переместить два измученных тела в комнату в южном крыле. *** – Почему раньше не появился, Пик? – Трясущимися руками, Пэнси стягивает с изуродованного тела Тео вещи, залитые кровью. Отдав приказ эльфу о крововосполняющих зельях, волшебница метается по комнате в поиске запасной пижамы Тео, которую он принес на очередную ночевку. Он не должен был этого видеть, не сегодня, – проносится в голове. Отец был против дружбы Пэнси и Тео, он считал, что девочка должна отправиться учиться в Шармбатон для изучения тончайшего искусства этикета и манер, для того, чтобы стать самой завидной женой аристократа - Маркуса Флинта. Почему именно Флинт? Все просто. Его семья занимается поставками темных артефактов, а они в свою очередь, нужны отцу для каких-то личных дел. Иной раз, Пэнси подслушивала деловые разговоры отца. В них она узнавала о заговорах против Министерства. Темный Лорд вернется, возродится и тогда семья Паркинсон одной из первых встретит его своей всеобъемлющей радушностью. Брак с Маркусом – выгодная партия. Отец твердил эту фразу маленькой Пэнси на протяжении многих лет. И она смирилась. Устраиваясь под боком Тео, Пэнси аккуратно накрыла его наготу одеялом, слегка охладив ткань замораживающим. Раны еще не затянулись. Его руки слегка подрагивают, а ресницы трепещут в беспокойном сне. – Тшш, – успокаивает его, когда Тео слегка вздрагивает от ее прикосновений к шраму на ребрах. Он достался юноше, когда тот не удержав равновесие, свалился с метлы, зацепившись за массивную ветку дерева, растущего у Ноттов во дворе. – Зачем ты сделал это, Тео? Ты не должен был этого видеть, – одинокая слеза катится вдоль щеки, скатываясь в ложбинку на шее. Она шепчет, пытаясь не нарушить его без того беспокойный сон. Поворачиваясь на бок, она наблюдает за его поднимающейся грудью, Пэнси затягивает в сон от продолжительного разглядывания красоты друга и сквозь сон, где-то далеко слышится хриплый голос: – Я не дам тебя в обиду, принцесса, обещаю. Их пальцы рук соприкасаются, а из ее глаз непроизвольно катятся слезы. Сон это или нет, девочка не знает, но он так прекрасен, что все остальное перестает иметь хоть какое-то значение. *** Дни пролетали с огромной скоростью, сменяя неделю за неделей. Бал у Малфоев вынужденно отменили на определенный срок. Всему виной стали участившиеся нападения на маглов и грязнокровок, Министерство издало указ о прекращении любых собраний, в том числе балов. Чем не идеально подходящее место – большое скопление людей, обсуждающих актуальные новости прошедшей недели? Несмотря на то, что Малфой-мэнор является самым защищенным местом чуть ли не во всем волшебном мире, на поместье все же наложили особый запрет в виде нерушимой печати, чтобы многоуважаемая и почтенная Нарцисса Малфой нечаянно не устроила бал, превзошедший коронацию Елизаветы 2. *** Располагаясь в общей гостиной факультетов, серебряный квартет занимался своими делами, располагаясь в креслах, рядом с книжными стеллажами. Пэнси остервенело строчила конспект по защите от темных искусств, Драко практиковался в новой теме по Трансфигурации, а Блейз шкрябал пером об пергамент, выводя иероглифы по древним рунам. Только Тео опаздывал, видимо, Элоиз, или Эли – так он ласково называл свою очередную подружку, слишком медленно натягивала чулки, после очередного зажатия в нише коридора. – Мать присоединилась к Темному Лорду. Тишина. Скрежет пера затих, Драко с Горегубкой в руках застыл над столом, видимо, он пытался усадить животное в клетку, а Блейз с невидящим взглядом перебирал пальцами палочку, которая всегда была у него наготове. – Мне и Малфою пришлось примкнуть к Реддлу, – потирая подбородок, с задумчивым видом, Забини вглядывался в окно. Точнее, он делал вид. Окно было слишком далеко. Он боялся увидеть в глазах подруги неодобрение. Она единственная из квартета, кто никогда не примет идеи Темного Лорда. Причина тому была, но не все ее знали. – Я не отвернусь от вас, и ты это знаешь, Забини. Мы поклялись, когда-то в детстве, что не отступим друг от друга ни на шаг. Забыл об этом? Или мне напомнить, как четверо подростков, совершали магловский обряд на крови? – Глаза Пэнси перебегали с Драко на Блейза, с Блейза на Драко. – Какую бы сторону вы или я не выбрали, мы навсегда останемся друзьями, – тяжело вздохнув, слизеринка уткнулась в давно исписанный пергамент. Она выполнила задание пару дней назад, а сейчас просто хотела вновь оказаться в кругу друзей. Подальше от видений, новой подружки Нотта и отца, который вёл себя подозрительно вежливо. Никаких наказаний, проклятий и оскорблений, идеальная семья, подумал бы кто-то другой, не с этой планеты. Неловкая пауза и в двери вваливается Тео, он, как всегда, под кайфом. Трудно такое не заметить. – Омерзительно. – Что-что? Я не расслышал, повтори, принцесса, – шагая к общему столу, издевался Нотт. На ходу он заправлял рубашку в школьные брюки, а на его шее виднелась красная помада. – На твое поведение у меня аллергия. – Это говоришь мне ты? Пэнси Паркинсон, обдолбанная распутница, которая ёрзала на коленях у Флинта на вечеринке? Ну и как он тебе? Член достаточно большой или не дотягивает до предыдущих имевших тебя? – Присаживаясь в одиночное кресло, Тео закидывает ногу на ногу, демонстративно стирая тыльной стороной ладони помаду с шеи. Пэнси вскакивает из-за стола, задевая исписанные пергаменты, которые уже летят на пол. – Ты в своем уме? Совсем мозг атрофировался под наркотой? От твоих манер не осталось и следа, – не смущаясь никого, ведьма вытаскивает палочку и направляет в сторону Теодора. – Пэнс, тише-тише, давай без глупостей, он не в себе, ты же знаешь, – успокаивал подругу Драко, – Давай уйдем? – Подхватывая Паркинсон за руку, Малфой не успевает остановить ведьму. – Бомбарда Максима! Луч срывается и летит в сторону Нотта. Оглушительный взрыв раздается недалеко от слизеринца, сидящего около круглого дубового стола, к слову, его больше нет. От него остались щепки. Одна из них, от ударной волны, пролетела слишком низко и поцарапала щеку, оставляя за собой кровавый след. – Чокнутая, – шипит Тео, под истеричный смех Забини, который пополам сложился в кресле, держась за живот. Все давно привыкли к выходкам этой ненавидящей друг друга парочки. Разбитые зеркала, взорванные кресла, режущие заклятия, что только не вытворяют эти двое. *** – Ого, что здесь произошло? Нюхлеры в поиске золота атаковали гостиную? В дверях стоял Пауло с толстым фолиантом, а позади него маячила Джинни. – Ничего такого, что могло бы тебя позабавить, любопытный Пауло, – Пэнси сияла своей самой ослепительной улыбкой. Немного успокоившись, она все же вернулась в гостиную к друзьям. Тео хоть и выбесил ее своими глупыми выходками, но побыть в кругу друзей всегда важнее какого-то обдолбанного аристократа. – Как всегда в прекрасном настроении, Паркинсон? – Одетый с иголочки Милле, заворачивал толстенный фолиант в крафтовую бумагу, сверху украшая лиловым бантом. Его надменность и доброжелательность раздражала. Что-то в этом парне не так, но только что, Пэнси понять не могла. Проигнорировав язвительность гриффиндорца, Пэнси принялась за чтение Ежедневного Пророка. В нем рассказывалось о сразу нескольких нападениях на грязнокровок посреди дня. Женщину, зашедшую в Кабанью голову оглушили и вырезали на предплечье «Грязнокровка». Ее оставили в живых, что подозрительно. Следующее нападение было совершено на студентку третьего курса, факультета Когтевран. Она не успела добраться до Хоксмида. Изверги мучали бедняжку Круцио, пока та окончательно не сошла с ума. Она была маглорожденной. О третьем нападении умалчивается, но Пэнси знала, кто был очередной жертвой. Гермиона. По дороге в трактир к Аберфорту, на Грейнджер напали двое в масках Пожирателей смерти. Благодаря умениям и навыкам, коими владела волшебница, она все же смогла отразить атаку и обезоружить одного из прислужников Лорда. Палочка отлетела в сторону,две фигуры в черных плащах трансгрессировали в этот же миг. Древко отправили на изучение к Олливандеру, а Грейнджер проторчала в Министерстве, давая показания по случившемуся весь оставшийся день. – Неотложная вылазка Поттера и Грейнджер все объясняет, – шепчет Паркинсон на ухо Малфою, который все также пытается справиться с неугомонной Горегубкой. Расставляя лапки в разные стороны, она хватается за прутья клетки, противясь возвращаться в замкнутое пространство. – Ты о чем? На мгновенье Драко перестает дышать, а взгляд становится потерянным. Его белая рубашка закатана по локти, а белая прядь, свисающая на лоб, мешает обзору. – Неотложное задание Дамблдора. Рано утром они ушли в лес, для чего именно не сообщила, но передала мне и Джинни монеты, – слизеринка вытаскивает из школьного пиджака поблескивающий галлеон, – протеевы чары, она успеет сообщить, если что-то пойдет не по плану. Пэнси протягивает монету Драко, который так и не пошевелился с момента начала разговора. – Возьми, поговори с ней, – она кладет зачарованный галлеон во внутренний карман мантии Малфоя. – Я знаю, что между вами, что-то происходит, я не слепая, Драко. Просто не отрицай этого. Потри ее, когда решишься на разговор. Разворачиваясь, Пэнси обращает свой взор на Пауло, который украдкой посматривает на свою палочку. Кажется, он чем-то недоволен или же его сердце тоскует по самой умной волшебнице? *** Прошла неделя, как Грейнджер, Поттер и Уизли исчезли в лесах Нолиса. Они отправились на поиске крестражей, идя на поводу сновидений, которые являлись в ночи Гарри. Он наблюдал за смертью родных раз за разом на густо залитой солнцем поляне, окруженной деревянными домиками, напоминавшими жилища свободных эльфов. Дома были маленькими, с низкими потолками и круглыми окнами, выходящими на ту саму ю злосчастную поляну. Вокруг кружили существа, похожие на маленьких человечков с крыльями. Они обливались горячими слезами, наблюдая за мучениями Гарри, который пытался спасти родных и близких. Но это лишь сон. Его не слышат и не видят. И помочь родным некому. Рассказав о сне профессору, Золотое трио незамедлительно отправилось на поиски загадочного леса, который узнал директор из своих давних воспоминаний. Когда-то на этом месте, Дамблдор повстречал темного волшебника, который искал информацию о нескончаемом источнике магии. Темной магии. И был это, как никто иной – Геллерт Грин-де- Вальд.