Ее душа и моя едины

– Неужели я настолько плохо выгляжу, что вы решили, будто бы я нуждаюсь в няньках? – Не мы, а сам Драко Малфой! Комната резко наполнилась заразительным смехом девочек, сидевших в позе лотоса на кровати. После выписки из больничного крыла и четкой инструкции мадам Помфри о том, какие зелья должна принимать Грейнджер, Малфой и Паркинсон проводили гриффиндорку в комнату. После случая с Асторией беспокоились все без исключения и поэтому для восстановления сил девушке дали несколько дней больничного. Никаких физических и умственных нагрузок, мисс Грейнджер, – грозно причитала мадам Помфри, уперев руки в бока. Короткий смешок Малфоя отвлек присутствующих от наставлений: – Про последнее, это Вы зря... – Он всегда был таким? Как бы выразиться правильно.. заботливым? – Ты имеешь ввиду, параноиком? Гермиона лишь натянуто улыбнулась. Она не хотела именно так обозначать поведение Драко, ведь, в какой-то степени, ей даже нравилась чрезмерная забота, а самое главное – его внимание и присутствие. От слизеринца веяло теплом и безопасностью, что не могло не успокаивать и без того уставшую девушку, на которую свалилось слишком многое. – Если тебе и правда интересно, то нет. – Что «нет» ? Паркинсон не совсем аристократично облизнула пальцы, соскользнула с постели и положила недоеденную конфету на прикроватный столик. Оттряхивая юбку на ходу, она направилась в сторону двери, напоследок обернувшись: – Он никогда не был таким параноиком. Я бы даже сказала... любящим параноиком. Взгляды подруг пересеклись на мгновенье, а затем ведьма продолжила: – Не разбивайте друг другу сердце. Если есть возможность быть вместе - будьте. Не теряй время, которого и так нет, Грейнджер. Лицо исказила печальная улыбка, а слегка трясущиеся руки все никак не могли найти себе место; ведьма просто вышла из комнаты, даже не попрощавшись. Потрясенная Гермиона лишь продолжала смотреть на то место, где несколько мгновений назад стояла подруга. *** – Не помешаю? – О, конечно нет. Проходи! – Я решил принести немного фруктов и твой любимый ягодный пирог... Малфой стоял в дверях с подносом, пытаясь сконцентрировать свой взгляд на чем-то одном. Ему неловко. Это было заметно невооруженным взглядом. – Видимо, ты решил принести все, что хранилось в запасе у эльфов? Гермиона всеми силами сдерживала свой смех, рвущийся наружу. Вид такого серьезного аристократа с полным подносом вкусностей – умилял. – Они забавно боролись за корзиночки с мёдом, – усмехнувшись, произнес Драко. Отпрянув от дверного проема, парень шагнул в сторону прикроватного столика. Беззвучно опустив поднос, аристократ лишь надменно фыркнул, присаживаясь в любимое плюшевое кресло Джинни. – Что прости? Ты посмел отобрать эти потрясающие корзиночки, – Гермиона взглядом обвела деревяный поднос, который Малфой до сих пор держал перед собой, – у этих беззащитных существ? – Остынь, основательница Г.О.В.Н.Э., ни с кем я не вёл бой ради твоих корзиночек.. Гермиона шумно выдохнула. При мысли, что эти милые существа сражались с грозным, надменным аристократом, пробуждало в ней не самые приятные ощущения. – Разве что, – продолжил Драко, – Империо подтолкнуло их быстрее собирать мой заказ. Вот теперь точно не до смеха. Что-то от слов Малфоя побудило желудок Гермионы свернуться. Она стремглав побежала в уборную, склоняясь над унитазом. Невесомое прикосновение к волосам и их уже держит Драко, присевший рядом с ней на корточки. – Отвернись. – Я видел ситуации и похуже. Не капризничай, тебе нужно умыться. Потянув Грейнджер за край джемпера с логотипом Гриффиндора, Драко в один миг поднял ее на руки. Распахнув ногой дверь, Малфой одной рукой придерживал гриффиндорку, а другой хлопал рукой по карману мантии. – Твоя палочка осталась на моей кровати, – простонала резко позеленевшая ведьма. На мгновенье лицо Драко озарило удивление, но на смену ему тут же пришла обычная маска безразличия. Та, которую Малфои носят с шелковых пеленок. Столь странная реакция была вызвана лишь одним. Его защитные барьеры ослаблены, а значит и чувство самосохранения пошло на спад. Оставить палочку в другой комнате и не подумать о том, что в любой момент Реддл и его послушные Псы вломятся в Хогвартс и устроят дуэли на обеденных столах, как когда-то на втором курсе Поттер и Драко, совсем нехорошо. Так не похоже на Драко Малфоя. Вид Гермионы не предвещал ничего хорошего. Кажется, болезнь не хотела отступать. Аккуратно посадив девушку на небольшой шкафчик, Малфой принялся закатывать рукава черной матовой рубашки. – Можешь колдовать. Я никому не скажу. Недоверчиво взглянув на Грейнджер, парень все же воспользовался невербальной магией. Хоть это и было запрещено в стенах Хогвартса, от чего-то слизеринец доверял главной всезнайке школы. Вода из крана начала заполнять глубокую ванну, свет приглушился, а сам Драко направился на выход. – Ты уходишь? – Мне нужно в подземелья. Чистая одежда на твоей кровати. Если что-то будет нужно, рядом с тобой галеон, второй у меня, – ни на миг не взглянув на девушку, Драко вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.   Резкая смена настроения от «я принес тебе вкусняшек» до «я не особо хочу лицезреть тебя голой», немного пугала. Еще с утра за завтраком, в его  глазах Гермиона могла рассмотреть слегка розовато-прозрачные сердечки, а что сейчас? Холодная, непроглядная бездна, от которой хотелось сжаться в клубочек в темном углу. И что способствовало такой резкой смене полюсов – не ясно. За все время Гермиона и Драко не брались обсуждать их отношения. Они никогда не называли себя парой, не говорили о любви и уж тем более, не ходили за ручку по замку, обращая внимание на себя. Грейнджер боялась завести первой разговор об их «недоотношениях». И ее можно было понять. Драко Малфой – не то чтобы закрытая книга, которую удастся прочесть лишь избранным, он – хаос, который с особой дерзостью решает сам - впустить тебя в свой мир или же захлопнуть дверь перед твоим носом, переломав при этом пальцы до выворота костей наружу. И благо, если переломанные пальцы будут единственным, что он решит оставить после себя. Молись, если увидишь гнев в его ледяных глазах, ибо никто кроме Годрика тебе не сможет помочь. *** – Грейнджер, я принес чай с мятой, у домовиков не нашелся лимон. Тихонько прикрыв дверь, слизеринец идет в сторону кровати, на которой, лежа на животе, мирно посапывает Гермиона. Ее непослушные локоны небрежно разбросаны по бордовой подушке, а короткие магловские шортики слабо выполняют свою функцию, почти не прикрывая наготу. Ответа не последовало, а значит, напрасно Малфой заставлял домовиков разыскивать дольку лимона. Для чая. Для ее чая. Вздохнув, Драко левитировал плюшевое одеяло в сторону развалившейся волшебницы. Оно, словно первый снег во дворе замка, укрыло девушку, прикрывая болезненный вид ее кожи. Присев на край кровати, Драко аккуратно подтянул край одеяла на хрупкие плечи Гермионы. От приятного скольжения ткани по коже, девушка слегка дрогнула, а затем слегка придвинулась к краю. Туда, где сидел Малфой. Он любовался ее веснушками, что раскинулись по кукольному личику, вдыхал манящий запах корицы, который будто исходил от ее кожи, волос, одежды и всего, что ее окружало. Он не хотел оставлять ее. Хотел прижать к себе и никогда не отпускать. Кончиком указательного пальца волшебник откинул выбившуюся прядь волос, которая ниспадала на лоб ведьмы, а затем осторожно начал подниматься. – Драко.. Малфой не успев и встать, повернулся к волшебнице, рука которой сжимала край его мантии. Похоже, она спала. Глаза были закрыты, а речь немного бессвязной. Но главное в этом сонном бреду Драко всего же смог разобрать. «Не уходи. Останься со мной, Драко» . Между бровей залегла морщинка, а в маленьком кулачке зажата мантия. И пускай весь мир подождет. Ему больше ничего не нужно. Кроме нее.