Ее душа и моя едины

– Выше! Еще выше! Грейнджер, ты вообще слышишь меня?! – Драко, я стараюсь. – Недостаточно. Сейчас Грейнджер делала свои первые успехи в полете на метле, разумеется, благодаря «терпению» Драко. Что касалось его преподавательских качеств, то слизеринец и правда являлся неплохим учителем. Его советы, подсказки и правильное преподношение материала несказанно радовали Гермиону. Что уж тут таить, но и Драко Малфой получал удовольствие от тренировок с несносной гриффиндоркой. Оглядываясь по сторонам, Малфой заприметил кудрявую, мелькающую около трибун голову. Вздохнув, он помахал Грейнджер в знак окончания тренировки. – Я наконец-то могу быть свободна, профессор Малфой? – Саркастично подтрунивала девушка. Ее щеки пылали алым от морозного ветра, волосы были заколоты в высокий хвост, а спортивная униформа плотно облегала худощавое тельце, которое каждый /завтрак /обед / и ужин Драко старался откормить. Ведьма не выглядела уж слишком болезненно, отнюдь. Просто ее кости уж слишком сильно выпирали из-за тонкой ткани спортивных лосин, а синяки под глазами залегли еще глубже. – А знаешь, я передумал. Пять кругов вокруг поля, высота от земли 10 метров, – разворачиваясь на каблуках, Драко бодрым шагом зашагал в сторону друга. – Нееет, – застонала волшебница, рассчитывая, что это произведет хотя бы малейшее действие на упрямого аристократа. Но Драко уже не слышал. Его величественная фигура почти скрылась за полотнами трибуны. Время столь странной парочки, чаще всего ограничивалось лишь ими двумя. Поэтому уже ни один ученик Хогвартса не был удивлен их совместными тренировкам на протяжении двух недель. Нужно в библиотеку? Драко с Гермионой. На завтрак? Малфой выжидающе сверлит спальню для девочек, ожидая ее с минуты на минуту. На тренировку по квиддичу? Грейнджер с книжкой в руках располагается на трибуне, вертя в руках палочку для контроля температуры кофе, который она принесла Драко с кухни эльфов. Казалось, что даже дышали они одними легкими на двоих. Несомненно, их отношения были своеобразными, но когда счастливых волновали часы и чужое мнение? По вечерам они валились с ног, засыпая около камина с книгами в руках, а по утру оказывались спящими в обнимку на кожаном диване общей гостиной. В первые дни такая близость настораживала и даже пугала. Гермиона, распахнув глаза от легкого холодка по телу, вскакивала с дивана, оглядываясь по сторонам, пытаясь осознать, где она и с кем. Но уже после ощутимой тяжести в районе ее хрупкой талии, источником которой была тяжелая рука Малфоя, волшебница смиренно опускалась на плечо своего соседа, предварительно налюбовавшись длинными густыми ресницами, хмурыми выбеленными бровями и такими до боли правильными чертами лица. Они не отходили друг от друга ни на шаг, попросту не зная, сколько еще беззаботного времени у них осталось на двоих. День, два, а, может, пара минут. Тяжело выдыхая пар изо рта, Гермиона шла на посадку, пара метров отделяла ее от земли, когда Астория Гринграсс решительно взмахнула палочкой, оказавшись напротив гриффиндорки. Метла застыла в воздухе, а вместе с ней оцепеневшая от страха Грейнджер. Нет, не от страха перед бездарной младшей Гринграсс, а от полета, который она не в силах контролировать. Сейчас, когда Драко так далеко, а палочка Гермионы виднеется около спортивной сумки Малфоя, Грейнджер ничего не оставалось делать, как держать свой рот на замке. – Привет-привет, грязнокровка, – вступила первой в диалог брюнетка. Взгляд безумный. Ее движет месть. Гермиона поняла это сразу, как только прибыла в Хогвартс из изнурительной спец.операции. Не успели распахнуться двери, как Драко встречал ее своим неодобрительным, но таким нежным взглядом. В этот момент Гринграсс невзначай проходила мимо. Откуда она знала день и время прибытия Гермионы – неизвестно. – Тебе не кажется, что ты, милая моя, слегка заигралась? Астория бросает взгляд на метлу, к которой отчаянно прижимается Гермиона, переводит взгляд на свою палочку и резко ее вскидывает, произнося заклинание связанное с нарушением левитации. Резкая смена температуры воздуха сигнализирует о стремительном наборе высоты. Метла достигает высшую точку, граничащую с башней Гриффиндора. – Сонорус*. Знай свое место, грязнокровка! Гермиона крепко сжимает метлу под собой, нервно оглядываясь по сторонам, тело каменеет от подступающего страха и холода, который нагоняет ледяной ветер. Животный страх. Он сковал тело девушки, окутывая с головы до ног, вонзаясь в самое сердце, которое сейчас бешено вырывается из ее груди. Ничего не страшит Гермиону, как полет на немыслимой высоте. – Что я тебе сделала, Астория? Это из-за него? – Грейнджер шепчет, но Астория и так все понимает. Эта безмозглая аристократка читает по губам. – Это за них двоих! Слизеринка в последний раз заносит палочку, заклинанием переворачивая метлу ненавистницы. Пронзительный крик. Он оглушает и лишает рассудка. Все происходит слишком быстро. Не так, как в фильмах или сериалах. Нет, все по – настоящему. Сумбурно и неразборчиво. В один миг Гермиона принимает тот факт, что через считанные секунды ее кости переломятся с оглушающим треском, а тело выгнется в неестественной позе. Но свет в конце тоннеля не спешит появляться, а кости Гермионы целы и невредимы. Последнее, что волшебница видит, это то, как Малфой бросает в Асторию ступефай. Тео стремглав бежит к другу, оттаскивая от Гринграсс, а Пэнси, неизвестно откуда появившаяся, отправляет свой безупречный, в виде молодой лисицы, патронус к Макгонагалл. *** – Еще чуть-чуть и я бы не успел! Ты это понимаешь? Ее кости сломались бы, как древко, всего за секунду! Чей-то голос прорывается сквозь сознание девушки. Он был явно чем-то недоволен, местами агрессивен. Все время кричал на кого-то, упрекал во всех смертных грехах. Порой даже взрывалось что-то за дверью, а иной раз сыпались громкие, далеко не детские проклятия. Действия буйного молодого человека усмиряли вмиг, а получалось лишь это после того, как юноша слышал фразу: «Мистер Малфой, если вы сейчас же не прекратите здесь все крушить, вас выведут из больничного крыла и больше не подпустят к мисс Грейнджер. Это вам ясно?» *** Голова Гермионы раскалывалась от продолжительного сна, который не заканчивался уже несколько дней. При падении девушку успели спасти, но вот от пневмонии, которую подхватила волшебница, пыталась спасти мадам Помфри. Состояние стабилизировалось, и первое, что, а точнее кого, увидела девушка – был Пауло. Он дремал в мягком кресле с каким-то пёстрым свёртком в руках. Его грудь часто вздымалась вверх, а рот бы слегла приоткрыт. – Хей, – просипела Гермиона не совсем уверенно. Ее голос еще не вернулся, но силы шептать уже были. Молодой человек лишь дернулся от назойливого звука, который пытался потревожить его сон. Темная прядь волос ниспадала на лоб, частично закрывая его глаза. Немного погодя, гриффиндорка все же решила не беспокоить сокурсника, а дать ему выспаться. Тихонько поднимаясь, Гермиона попыталась опереться на локти, чтобы хоть немного осмотреться. Надрывный кашель, напавший в ту же секунду, быстро разбудил Милле, спавшего так сладко. – Ох, черт, Пауло, – Гермиона пыталась выговорить всё предложение, но кашель не давал и секунды продохнуть, – Извини, я не хотела тебя потревожить. Открывший глаза в миг юноша дёрнулся. Квадратный свиток с шуршащим звуком начал сползать с его рук, но парень вовремя спохватился, убрав его подальше от глаз Гермионы, которая пристально рассматривала пышный бант, украшавший обёртку. – Гермиона! Как я рад! Наконец-то ты очнулась, мы все переживали! – Улыбка вмиг озарила его лицо. Как только он начал подниматься, его взгляд нервно пробежался по двери в больничное крыло. Убедившись, что никто им не помешает, Пауло заботливо взбил и подложил пуховую подушку под спину Гермионы. – Спасибо, Пауло, я хотела с тобой поговорить, но все никак не могла найти тебя, ты был в отъезде? – Взгляд Гермионы нервно метнулся в сторону графина с водой. Во рту словно разродилась Сахара. – Как невежливо с моей стороны! – Пауло засуетился, левитируя стакан с водой прямо в руки Грейнджер. – Вот, держи, – улыбка растеклась по его лицу, а в глазах отражались языки пламени от горящего камина, который располагался прямо напротив кровати Гермионы. «Интересно, был ли он здесь всегда или же в больничном крыле провели ремонт? » . – Да, я и правда был в отъезде, знаешь, все эти аристократические дела, – продолжал парень, вертя в руках палочку. – Так о чем ты хотела поговорить? Неужели с тобой произошли приключения поинтереснее, чем месть Астории Гринграсс? – Короткий смешок вырвался из его рта, а сам Пауло поспешил снова занять свое место около кровати Гермионы. – Как раз на счет мести Астории я и хотела поговорить.. – приподнявшись повыше, Гермиона заняла более выгодное положение, чтобы сказать все прямо. Глаза в глаза. – Пауло, послушай, я ни в коем случае не хотела заводить интрижки одновременно с двумя парнями, Астория, видимо, уже всем растрепала, что видела меня на тренировке с Драко и я хотела извиниться.. Речь Гермионы прервал смех Пауло. Нетипичная реакция на расставание. – Постой-постой, – парень махал руками в знак того, что он больше не может так сильно смеяться, разговор девушки позабавил его так, что теперь он держался обеими руками за живот. – Пауло, я.. я правда не понимаю.. что тебя так рассмешило? Гермиона наблюдала за непростой реакцией сокурсника. Она не могла понять – смеяться ей или плакать. Может, если он воспринял все так положительно, то, возможно, они смогут остаться хорошими друзьями? Ведь не всегда нужно заканчивать отношения, если они таковыми считались, потоком проклятий в адрес друг друга. – Фух, – Пауло проводит тыльной стороной ладони по лбу, откидывая непослушные пряди и вновь обращает свой взгляд к потрясенной собеседнице. – Гермиона, извини, правда. Ты так серьезно подошла к этому вопросу, даже речь подготовила. Признаться честно, это того не стоило. Все в порядке. Я давно заметил, что между тобой и Малфоем есть нечто особенное. То, чего не было у нас. Расслабленная поза и внушающий доверие голос Пауло, чуть успокоил волшебницу, но что-то было не так. По крайней мере, так считала Грейнджер. – Правда? Все точно хорошо и мы можем остаться друзьями? – Конечно можем. Ох, точно! Я совсем забыл, – Пауло всплеснул руками в воздухе и начал искать свой примирительный жест. – Это тебе, держи, – гриффиндорец протянул свиток, который ранее спрятал за спину. – Это подарок в знак перемирия. – Но, Пауло, у меня ничего для тебя нет.. я не знала.. – Все в порядке. Просто прими ее и я буду счастлив, что мой подарок пришелся тебе по душе. Девушка спешно сорвала бант с обёртки, попутно раскрывая упаковку и уже через пару секунд в ее руках покоился средних размеров фолиант. От него пахло древностью. Ммм, именно так пахли знания. – Годрик, этой книге же не один век! Как ты ее достал? Гермиона не могла поверить своим глазам. Эта книга стоила целое состояние! – Преимущество детей аристократов, ну, думаю, ты и сама это понимаешь, – усмехнувшись, бросил Пауло. В его интонации не было лицемерия или обиды. Но намек про Малфоя насторожил волшебницу. Она медленно рассматривала заголовок такого редкого, и, возможно, единственного издания: «Древние существа. Магические животные и их происхождение» . – Нужно показать ее Хагриду, ему такое без сомнений понравится. Пауло, спасибо тебе! Девушка сияла от радости, а ее пальцы, тем временем, аккуратно очерчивали потертые страницы книги. – Думаю, этого у тебя не получится. – Что? Гермиона неуверенно поднимает свой взгляд сначала на Пауло, а затем на палочку, которая наставлена прямо на нее. – Извини, я не хотел, чтобы все так вышло. Империо. Тепло разливается по телу, охватывая сантиметр за сантиметром, поднимаясь все выше и выше к разуму. Становится так тепло и уютно, что не хочется беспокоиться об этом странном юноше, что угрожает своей палочкой. – Ты никому не расскажешь об этой книге. Наш разговор закончился перемирием. Повтори. – Я никому не расскажу об этой книге. Наш разговор закончился перемирием, – Гермиона, словно загипнотизированная повторяет каждое слово, на ее лице глупая улыбка, а тепло, согревающее ее тело, так и манит погрузиться в царство Морфея. – Умница, а теперь, сладких снов, Гермиона Грейнджер. Ночь была не из приятных.Кажется, что прошла целая вечность, как наступило долгожданное утро. Во тьме ночной Гриффиндорку мучали кошмары, мигрень и надрывный кашель. Время от времени, в бреду она чувствовала присутствие кого-то, кто успокаивающе держал ее за руку, рисовал незамысловатые узоры на ее ладони и ласково шептал, что на утро станет легче. В такие моменты Гермиона улыбалась самой себе. Но посетитель с таким заботливым голосом испарялся, когда сон поглощал ее с новой силой. Шипящий голос проникал в сознание, а перед глазами вновь стояли зрачки с алой каёмкой.