Он любил...

…белых павлинов… Для первого бала она выбрала изумительное платье — белое, воздушное, из старинных фламандских кружев. Лицо Друэллы не дрогнуло, когда она отсчитывала владельцу модной лавки — непрестанно улыбающемуся, похожему на смесь масла и сахара полукровке — внушительную кучку галеонов. Нарцисса знала, какая горечь из-за уплывающего из рук золота скрывается за материнской невозмутимостью — но знала и то, что ради подобающего выхода дочери в свет та пойдет и не на такие жертвы. Но жесткое лицо матери смягчилось и в глазах блеснул радостный огонек, когда ее дочь пригласил на танец Люциус Малфой — пригласил и, склоняясь к небольшому уху, спрятанному в тщательно уложенных локонах, что-то говорил ей с легкой улыбкой. Нарцисса тоже улыбалась, опускала ресницы, легко переступала голубыми туфельками по паркету, и сердце Друэллы тоже порхало мотыльком в надежде на выгодную партию. — Я очень люблю павлинов, а ваше платье будто сделано из павлиньих перьев, — вот о чем говорил ей во время танца Люциус, и Нарцисса ликовала — как верно, оказывается, она сделала выбор. Разве думала она тогда, что через несколько лет именно скрипучие крики белых павлинов станут будить ее каждое утро, подмешивая к прохладному коктейлю утра нотку кисловатой досады? Люциус высоко ценил супругу, но от любви к павлинам отрекаться не собирался.