Он любил...

…и женской истерики. Даже ангел, выведенный из терпения, сердито хлопает крыльями и швыряет на пол нимб. А Нарцисса не была ангелом. Она была Блэк, и она была зла. — Люциус! — представляла она, что скажет ему. — Люциус Абраксас Малфой, я не потерплю, чтобы всякие полукровки переступали порог Малфой-мэнора! И ей плевать, насколько этот полукровка гениален в зельеварении и насколько он может быть полезен общему делу. — …не выбрал Беллатрикс? Огонь! — услышала она из полуоткрытой двери кабинета мужа громкий голос МакНейра и замерла на полушаге, как осторожная кошка. — Или не мог позволить себе испортить фамильную внешность потомков? Любопытно. Люциус хмыкнул. Звякнуло стекло — очевидно, эльф долил виски в стаканы. — Внешность — это, конечно, важно, — сказал Люциус, не то шутя, не то всерьез. — Но Нарциссу я не променял бы на десяток Беллатрикс, даже будь те белокурыми, как парик главы Визенгамота. Очень, знаешь ли, не люблю истеричек. А ты можешь представить себе Нарциссу в истерике? Нарцисса задержала и так еле слышное дыхание, осторожно сделала назад шаг, другой, быстро поднялась в свою спальню и потребовала от эльфа ромашкового чаю. Зельевар — это же почти как домашний врач, правда? Чистота крови тут вовсе неважна. Из-за чего же сердиться?