Спектрум - Спешлы.

Через выходящие наружу окна были едва различимы округлые крыши домов, почти растворяясь на фоне окружавших селение стен. Уличные фонари немного рассеивали мрак в кабинете, но все же не позволяли детально рассмотреть со стороны улицы то, что в этом кабинете происходило. Даже если кому-то взбредет в голову прошмыгнуть мимо окон и заглянуть внутрь, то рассредоточенная на крышах охрана успешно этому воспрепятствует. Гаара позаботился о том, чтобы никто никому не мешал в течение достаточно долгого времени. Он отвел взгляд от окна и повернул голову обратно к своему столу. Неспешно осмотрел сдвинутое в сторону кресло, сложенные по углам столешницы папки, скомканный элемент одежды, из-под которого выглядывал блестящий пузырек чернильницы... …И обнаженное неподвижное тело, лежавшее прямо перед ним, в окружении смятой бумаги и хаотично разбросанных футляров со свитками. Она пыталась восстановить дыхание, прикрывая глаза рукой. Если Гаара перевел дух достаточно быстро, то ей потребовалось несколько больше времени, чтобы хотя бы обрести возможность на что-то реагировать. Они находились в этом помещении с самого заката, закрывшись от всего, что могло случайно их отвлечь. И он сам не заметил, когда мирный разговор, наполненный традиционными подшучиваниями и обоюдной проверкой на прочность, плавно перетек в то, что он видел сейчас перед собой. Она еле слышно застонала, когда он дотронулся до ее шеи и медленно двинулся вниз, проводя пальцами по мягкой коже, линиям ключиц, солнечному сплетению и слабо очерченным ребрам. Затем опустила на позабытую стопку документов ту руку, которой только секунду назад пыталась смущенно прикрыться, и повела головой в сторону и вниз, прижавшись щекой к своему же оголенному плечу. Глаза крепко зажмурены, длинные черные волосы в беспорядке рассыпались по столу, занавесью скрыв половину ее лица и не позволяя ему более внимательно все рассмотреть. Очень жаль. Она так реагирует на каждое его касание, что он бы вечность наблюдал, как одни эмоции в ее глазах сменяются другими. - Еще, Алиса? – почти неслышно предложил он, с замиранием сердца почувствовав, как она шевельнулась и провела согнутым коленом вверх по его бедру. Даже те ее прикосновения, которые были случайными и ни на что не намекающими, всегда вызывали дрожь у него внутри. Да и вся она сейчас вызывала у него какой-то восхищенный трепет. Она молчала, явно пребывая в центре внутреннего сражения между стеснением, жадностью и еще каким-то темным чувством, в котором крайне редко ему признавалась. Не дождавшись ответа, Гаара наклонился ниже и с нажимом провел языком по уголку тазовой кости, виднеющемуся под белой кожей. Из Алисы вырвался еще один протяжный приглушенный стон. Она явно старается быть тише, хотя во всем здании кроме них нет ни души. Как мило. Полчаса назад она пела совсем по-другому. Сейчас он опять убедит ее в том, что она только зря себя ограничивает. - Е… еще… - удовлетворенно услышал он слабое согласие и с интересом поднял голову. Вопреки его ожиданиям, Алиса все еще не открыла глаза, только подцепила пальцами одну из небрежно лежавших на столе папок, явно доставлявшую ей неудобство, и рваным движением смахнула ее на пол. Шелест разлетевшейся по ковру бумаги его нисколько не озаботил – ему вообще было все равно, что в этой папке находилось. - Уверена? - он выпрямился, и его рука, до этого гладившая ее по животу, опустилась еще ниже. – А вот здесь… тоже уверена? Она не позволила договорить последнее ироничное слово, рефлекторно дернувшись и дотянувшись до его запястья в попытке остановить. Ночную темноту потревожил прерывистый рваный вдох. Он только усмехнулся, прижав руку плотнее к месту, которое показалось ему самым горячим, и медленно описав пальцами несколько полных кругов. Ее вздрагивающие ноги точно сомкнулись бы в попытке отгородиться от слишком острых ощущений, если бы он этому не помешал. От задрожавшего перед ним тела исходил такой жар, что он чувствовал это всей своей кожей. - Еще раз… - уже смелее повторила она, очнувшись и повернув к нему свое лицо. Ее полуприкрытые глаза казались совсем темными в неосвещенной комнате. – Только… по-другому. Хочу немного по-другому… - И как же ты хочешь? – вкрадчиво подбодрил он. Вместо ответа она облокотилась локтями о поверхность стола и не без усилий попыталась сесть. Обхватив ее талию, он осторожно помог ей спуститься на пол, прямо туда, где хаотично лежала ее же разбросанная одежда. А затем терпеливо замер, упиваясь тем, как она скользит теплыми нежными ладонями вверх по его груди, упрямо смотря куда-то в сторону. Гаара словно физически ощутил, как она снова начала бороться с чем-то в своей душе, вынуждая себя произнести слова, не соответствующие ее понятиям о скромности. «Засмущалась…» - без труда понял он, проводя руками по ее спине и улавливая, насколько сложнее ей стало от этого дышать. - Алиса, - ласково прошептал он, почувствовав, как сжались ее пальцы на его плечах. – Я ведь не смогу понять, если ты мне ничего не скажешь. Она медленно выдохнула, собираясь с силами и заодно со своей чересчур уж избирательной смелостью. А затем приподнялась на носочках и шепнула несколько робких сбивчивых слов ему на ухо, задев его губами. Гаара расплылся в улыбке и почувствовал, что вот-вот растает. Честно говоря, он мог бы и догадаться обо всем. Ее тело, ее глаза, ее лицо - все предоставляло ему подсказки для понимания того, что и как ему следует делать. Но ему, разумеется, сильнее захотелось, чтобы она призналась ему в этом сама, минуя ради этого все свои воздвигнутые внутренние преграды. - Вот как? – насмешливо протянул он, отчего со стороны Алисы немедленно раздалось едва слышное уязвленное ворчание. Подобные подвиги и победы над застенчивостью давались ей довольно тяжело. – Я понял, тише... Она успокоилась почти сразу же, как только ощутила, как по ее приоткрытым теплым губам медленно скользнули его губы. И затем шевельнулась в его руках, послушно поворачиваясь к нему спиной, хотя от смущения при этом попросту не знала, куда деть глаза. Алиса вся была напряженная, притихшая и словно полностью состояла из плавных линий, из-за чего смотреть на почти незаметное движение лопаток под ее кожей было одно удовольствие. В том, как она реагирует на его ладони, блуждающие по ее спине, присутствовало что-то кошачье. По крайней мере, выгибалась она очень похоже. В ней вообще было много чего от кошки, с тем лишь исключением, что он мог не ожидать, когда же она устанет от его прикосновений и вонзится зубами в его руку. Хотя, честно говоря, он был не очень-то и против этого. Честно говоря, он и сам был в паре шагов от того, чтобы самому не пустить в ход зубы… Она вздрогнула, когда он провел кончиками пальцев вниз по ее шее, и непроизвольно склонилась вперед, избегая прикосновения к тому месту, которое оказалось слишком уж чувствительным. Моментально на это отреагировав, он удержал ее за плечо и прижался к ней уже губами, услышав, как она шумно втягивает в себя остывающий ночной воздух. Затем не стерпел, и все-таки сделал то, что хотел, приоткрыв рот и с осторожностью погрузившись зубами в ее кожу. Достаточно сильно, чтобы оставить на ней исчезающие следы, но недостаточно для того, чтобы сделать больно. От неожиданности ей пришлось нервным движением опустить раскрытые ладони на стол, чтобы совсем на него не упасть. Это была явно лишняя тревога – он все равно не позволил бы ей понаставить на себе ушибов. Гаара усмехнулся, не спеша так скоро от нее отрываться. Кажется, этим он действительно застал ее врасплох. - Д-дикость какая… - стыдливо простонала она, заикаясь. Затем подалась чуть назад, вынуждая его придвинуться к ней еще ближе. – … А еще где-нибудь? Он едва подавил смех, пока перемещался уже к тому месту, где ее шея все той же аккуратной плавной линией переходила в плечо. Ему уже давно казалось, что в ее голове периодически появляются далекие от праведных мысли и предпочтения. Однако выудить их из нее было все равно, что попытаться вскрыть хранилище с золотом. А жаль. Они бы тогда многим друг с другом поделились. - Ложись, - шепнул он, обвивая ее поперек туловища и контролируя каждое движение. Он чувствовал, как глубоко и тяжело она дышит в его руках. Видел, как длинные черные волосы волной падают обратно на стол, сворачиваясь в блестящие кольца, и как она поворачивает голову вправо, прижимаясь ухом к холодной деревянной поверхности. И следом за этим, дождавшись, когда она устроится, бережно сдвинул ее ногу чуть в сторону, чтобы им обоим было удобнее. - Б-быстрее, - донесся до него прерывающийся шепот. Гаара все-таки тихо засмеялся, и провел указательным пальцем снизу-вверх, от поясницы до шеи, избрав давно уже знакомый и проверенный способ вернуть ей более терпеливый настрой. А затем оперся руками по обе стороны от ее талии и прильнул к ее телу мягким неторопливым движением, отмечая, как вся ее спина вздрагивает прямо под ним, а ее губы приоткрываются, чтобы впустить в себя очень долгий и очень сладкий вдох. Отстранился на максимальное расстояние и прижался к ней снова, уже более резко, просто чтобы полюбоваться тем, как на ее лице проступает удивление, и как воздух рывком покидает ее легкие. И только после этого, когда она ощутила все полностью, он начал двигаться... *** Когда Гаара проснулся и открыл глаза, снаружи не было вообще никакого намека на приближающийся рассвет. Мельком брошенный взгляд на настенный циферблат дал понять, что проспал он всего-то около двух часов. Этого слишком мало, чтобы почувствовать себя отдохнувшим. Внутри у него даже не появилось подсознательное ощущение того, что сегодняшний день сменился завтрашним. Листки воображаемого календаря так и не пришли в движение, а цифры и даты словно замерли на месте. И ему опять, как и всегда в таких случаях, показалось, что он в очередной раз предает, подставляет и сводит с ума сам себя. … Да и как тут вообще отдохнешь, когда тебе снится такое? Гаара еще некоторое время хмуро смотрел в свой собственный потолок, слушая, как слабые порывы ветра со стороны улицы еле слышно шелестят туманной тканью занавесок. И затем одним движением опустил ноги на холодный пол, усевшись на скомканной постели и запустив руку в растрепанные волосы. Это уже виделось ему не в первый раз. Но чтобы на столе? Что-то новенькое. Где он таких фантазий понабрался? Честно говоря, ему даже не пришлось особо ломать над этим гудящую голову. В этом селении, да и вообще во всей его жизни существовал только один вопиюще наглый человек, который мог выдать в разговоре с ним подобные идеи, и успешно вкрутить эти самые идеи ему в голову. Он понятия не имел, как ей это удавалось, но она явно обладала таким уровнем красноречия в общении не только с ним. Алиса даже иногда опасалась встречаться с ней в тесном коридоре, чтобы не впутаться в те же нахально расставленные сети. «- Гаара, я понимаю, что ты занят, ты завален работой, и иногда не можешь даже из этого здания выбраться. Но ты ведь осознаешь, что твоя жизнь не ограничивается одним только этим зданием? - Передай мне последний отчет разведки. - Ах да, держи. Я хочу сказать, что ты слишком уж серьезно к этому всему относишься. Хочешь, я шепну пару слов Алисе, чтобы она пришла к тебе одним знойным угасающим вечерком? Даже заставлю ее кое-что надеть. Один раз мне это уже удалось. - Не понимаю о чем ты. - Если ты думаешь, что она шарахнется и убежит от тебя с выпученными глазами, то несколько недооцениваешь себя, да и ее тоже. Надеюсь, стол ты еще не изничтожил как череду своих почивших дверей? - Темари. - Нет-нет, если стесняешься смотреть ей при этом в глаза, то их можно ведь и завязать. А чтобы она не выдала что-нибудь, совершенно не относящееся к ситуации, я могу тебе и для рта кое-что одолжи… - Выйди». Так. Теперь все было понятно. Она снова это сделала. Он до сих пор помнил, как во время экзамена на чуунина влетел в номер гостиницы с подсказки своей родственницы только для того, чтобы чуть ли не озвереть от открывшегося перед ним вида . Перед глазами потом недели две, в самые неподходящие моменты - в основном во время совещаний - появлялись ноги Алисы в черных чулках в окружении смятого постельного белья. Тогда, в номере, он был в состоянии такого аффекта, что в итоге просто-напросто принудил ее кое к чему. Ему до сих пор было немного стыдно за тот случай. Но больше, конечно, приятно от самих воспоминаний о своих ощущениях. В его голове вполне правдоподобно зазвучал хриплый и отдающий многократным неприличием смех его старшей сестры, регулярно отправляющей в нокаут все понятия о благопристойности. Он не мог понять, как Нара выдерживает весь ее напор. - Темари-и… - прохрипел он в темноту, перестав ерошить свои волосы, и вместо этого сокрушенно прикрыв рукой глаза. – Ни стыда, ни совести… Этим он несколько покривил душой. Если рядом с ним оказывалась Алиса, то у него тоже с нездоровой частотой куда-то пропадал и стыд и совесть. Да и вообще начинали отказывать тормоза. И с каждым разом, с каждой уединенной встречей и каждым прикосновением к ней, он чувствовал, что пришедших в негодность тормозов у него внутри становится все больше. Как бы не понаделать непоправимых ошибок. Он поднялся на ноги и задумчиво прошелся из угла в угол, понимая, что больше заснуть ему не удастся. Как, впрочем, и успокоиться в ближайшее время. Слишком уж детальным и щедрым на ощущения оказался этот самый сон. Если он попытается снова лечь в постель, то все действительно обернется повязкой на глазах и невозможностью что-то произнести с ее стороны. Но с другой стороны, это было гораздо лучше, чем то, что ему приснилось пару недель назад. В том сне они прогуливались по ступенчатым стенам Суны, рассматривая белые пески ночной пустыни. Алиса была пленена открывшимся зрелищем, которое впервые видела с такой высоты. Ей было холодно, но она вообще ни на что не жаловалась, а только улыбнулась в ответ на обеспокоенные вопросы о ее комфорте. Он тоже улыбнулся ей, засмотревшись на то, как от ночного ветра за ее спиной развеваются длинные иссиня-черные волосы. Успел еще подумать о том, насколько спокойной и умиротворенной она выглядит рядом с ним. Доверяет, льнет к нему и совсем ни о чем не подозревает. А потом он поднял руку, изогнул пальцы и разорвал ее на части в считанные секунды. Она даже закричать не успела. Ее кровь хлынула ему на лицо, попала на язык, и он почувствовал, как облизывается и щурит глаза в искреннем незамутненном блаженстве. …Почти сразу вслед за этим его накрыл ослепляющий ужас, и он проснулся с ощущением, будто убили его самого. Гаара мотнул головой из стороны в сторону, словно вытряхивая из нее непрошеные воспоминания. И затем направился прямо к балконной двери, решив, что если у него получится переключить свое внимание на что-либо на улице, то он быстрее придет в себя. Однако шагнув поближе к прозрачному стеклу, он остановился и оперся рукой о стену рядом с деревянной рамой окна. Гостеприимный прямоугольник в доме напротив светился изнутри, не позволяя рассмотреть детали из-за плотной ткани штор, но не оставляя никаких сомнений насчет того, что находящийся в комнате человек на данный момент пренебрегал сном. Она явно опять читала книги. Для человека, которому не приходилось лицезреть такие искаженные сновидения, как у него, Алиса вполне осознанно и неосмотрительно отказывалась от нескольких часов спокойного забвения. Предпочитала увлекательные сюжеты восстановлению сил. Потом ходила с горящими глазами и взахлеб рассказывала ему обо всем, что узнала. Он был этому только рад. У него у самого совсем не оставалось ни времени, ни желания на чтение художественной литературы. Он понадеялся на то, что у нее достаточно теплых одеял, чтобы не замерзнуть этой ночью. И сразу же вслед за этим подумал о том, что мог бы прямо сейчас проверить лично, так ли это. Расстояние между балконами ничтожное, и он знал, что она вообще не запирает дверь на случай, если к ней заявится его собственный белый кот, который компенсировал раболепную покорность в отношении хозяина абсолютной анархией в отношении других людей. Гаара может прямо сейчас открыть свою стеклянную дверь, перемахнуть через эти несчастные три метра, и попасть в ее комнату. Она удивится, но это продлится недолго. Потому что через несколько минут у нее тоже не останется ни времени, ни желания на чтение художественной литературы. Но перед этим она, конечно же, как и любой другой здравомыслящий человек, испугается нежданного визитера посреди ночи. Такое его не устраивало. Он патологически не хотел вызывать у нее такое чувство, пускай оно и было бы в этом случае преходящим. К тому же она могла уснуть с включенным светом. Он не посмеет ее будить. Спокойный сон всегда имел для него очень важное значение, а ее спокойный сон и вовсе был чем-то священным. Кошмары не в счет. Вместо заготовленных в голове действий – Гаара успел просчитать траекторию одного долгого прыжка между балконами и почувствовать прохладу дверной ручки в своей ладони – он упрямо развернулся и направился в ванную. В его селении есть отдельное место, способное более-менее остудить его и занять его мысли. Но для этого ему нужно приготовиться, умыться и в очередной раз уговорить себя не делать глупостей… *** Тренировочные площадки Суны располагались в некотором отдалении от зданий и других построек, окруженные ровными каменными стенами и парочкой трибун. Пару раз по причине чересчур ожесточенных стычек между целыми группами шиноби в зданиях выбивало стекла и разламывало несущие конструкции, поэтому Гааре пришлось распорядиться дополнительно все укрепить. Он совершенно честно и как можно более тихо разворотил одну площадку до такой невозможной стадии, что на ней не осталось ни одного ровного места. Устроил котлован во второй, добравшись до нижнего уровня канализации и чуть не завалив тоннель. Размолотил в щепки около десяти манекенов и все равно после всего этого чувствовал, что ему не становится легче. Мысли налезали одна на другую, гудели внутри бессистемным роем, совсем не мешая при этом его действиям, но и никуда не исчезая. Он лучше совместит эти размышления с чем-то полезным, чем будет опять полночи изучать белый потолок в своей спальне, избегая смотреть в сторону окна. С некоторых пор его несколько волновала парочка вопросов, но он никому об этом не собирался рассказывать. Нежелание делиться чем-то подобным с Темари упрочилось примерно в тот момент, когда он побывал у нее дома и заметил прямо на крючке вешалки замысловатую связку черных ремней. А Канкуро с каждым годом уходит во все больший беспредел, подбирая себе пассий исключительно ради мимолетного и лишенного ответственности увлечения. Еще и клуб какой-то требует постоянно. Честно говоря, Гаара знал обо всей этой теме даже больше, чем хотел бы знать. С такими родственниками было бы странно остаться без информации по вопросам всех доступных занятий с противоположным полом. Но ему все равно хотелось прояснить некоторые важные детали... Оторванный от столба манекен взлетел в воздух, кувыркаясь при этом как тряпичная кукла. Гаара проследил, чтобы он не упал на чью-то крышу и отправил в полет следующий объект для тренировок, не отвлекаясь от собственного внутреннего монолога. …У нее никого не было. Темари хоть и была несносной и плохо контролируемой, но все-таки иногда доносила до него важную информацию об Алисе, позволяя ему распоряжаться с поступившими сведениями так, как он посчитает нужным. Как там она тогда сказала? «Нетронутый агрессивный орущий цветочек»? Силы небесные, Темари. У него, в общем-то, тоже никого не было. Но разве сейчас речь о нем? Это она способна пораниться с такой возмутительной легкостью, словно была сделана из воздуха. И это она смотрит на него такими глазами в ответ на каждое объятие, что его самоконтроль начинает исходить трещинами. Она хрупкая и тонкая как статуэтка. И почти такая же фарфоровая. Он боялся, что навредит ей. А также подозревал, что кто-то уже пытался целенаправленно навредить ей в этом самом смысле. Судя по всему, тот Учиха. Честно говоря, в той истории про нападение со стороны деревни Звука наблюдалось несколько белых пятен, которые всячески намекали на то, что ей пришлось там невесело. Его родственники упрямо уходили от наводящих вопросов из вполне логичных соображений, что Гаара отыщет и разворотит все звуковое селение, как только обо всем узнает. Что ж, они были не так уж неправы. Он готов выворачивать наизнанку даже тех, кто посмотрит на нее голодным взглядом, что уж говорить об индивидах, которые рвали на ней одежду и лезли к ней своими граблями. Небо над его головой понемногу светлело и приобретало какой-то белесый, ни на что не похожий цвет. Скоро придет время отправляться в резиденцию для еще одного препирательства со старейшинами, которые очень любили тащить свои ископаемые тела в зал собраний на самом рассвете. Уже заранее было понятно, что они этой беседой только разозлят его на целый день вперед. Прекрасно осознавая то, что у него почти истекло свободное время, Гаара все не мог перестать думать об одном конкретном человеке. Хотя на фоне воспоминаний про звуковиков и потерявших всякий страх Учих течение его мыслей постепенно сменило направление на более пристойное, но вместе с этим и более зловещее. «Она слишком беззащитная. Она слишком много знает. Она слишком важна для меня. Кто-то может этим воспользоваться…» Честно говоря, в том, как усердно к ней лезут отступники всех областей, было что-то неестественное . Она, конечно, само очарование, особенно когда начинает феерично втаптывать кого-то в грязь, но все же здесь что-то было не так. Он никак не мог понять, что конкретно кажется ему неправильным. И не мог объяснить эти свои ощущения ни себе, ни тем более ей. Больше всего было похоже на то, что на нее кто-то нацелился. Он почувствовал это почти сразу, как только поговорил с ней в самый первый раз, давным-давно в своем кабинете. Отстраненное и едва ощутимое чувство тревоги за чью-то жизнь, словно он видит ребенка, слишком близко подобравшегося к прутьям клетки в зоопарке. Собственно, именно поэтому он и засел тогда у нее в квартире, проявляя чудеса невежливости и испытывая ее терпение. Это показалось ему меньшим злом, хотя и выглядело довольно странно, по крайней мере, поначалу. Уж куда лучше, чем бродить у нее под окнами и недоумевать от своих же смутных ощущений. Она каждый раз возмущается и негодует, когда он пытается оградить ее от ситуаций, которые кажутся ему слишком опасными. Но он понимал, что, если попытается облечь в слова то иррациональное чувство страха за ее жизнь, которое периодически просыпалось и начинало ворочаться у него внутри, как старый знакомый с одним хвостом, то она попросту мало что поймет. Или вообще не поверит. Зато вполне может перепугаться, и Гаара не знал, чего конкретно – подозрительных туманных объяснений или его самого. Лучше пускай возмущается и считает, что он пытается ограничить ее свободу, чем боится каждой тени… в том числе и его собственной. Он почувствовал присутствие другого человека, когда планомерно и невозмутимо откручивал голову очередному манекену. Появившийся из-за угла ниндзя в полном своем обмундировании и бодром расположении духа, замер на долю секунды и попытался отскочить подальше из зоны видимости. Кажется, он оценил масштаб разрушений и моментально пожалел, что вообще решил завернуть в этот район Суны в такое время суток. «Отлично». - Накаяма, - негромко произнес Гаара, не сомневаясь в том, что неудачливый шиноби благополучно его услышал. – Подойди. Накаяма на мгновение замешкался, то ли помолившись всем богам сразу, то ли переборов желание со свистом унестись за ворота, и зашагал прямиком к разрушенной площадке, стараясь держать голову прямо. Этому чуунину едва-едва исполнилось восемнадцать, и выглядел он немного младше своих лет. Зато держаться старался как можно более зрело. - Доброго утра, Казекаге-сама, - отчеканил он с деланным добродушием, сделав вид, что апокалипсис на тренировочных площадках нисколько его не напрягал. – Прошу прощения за беспокойство, я сейчас же… - Ты рано, - Гаара даже не дослушал, чем вызвал мимолетную вспышку паники, промелькнувшую в растерянных глазах. – Во сколько отправляется твой отряд? - Мы собирались выступить через час. Я просто хотел немного размяться перед дорогой, а то даже ведь толком не проснулся. Но я сейчас же, разумеется, отправлюсь к западным воротам и мы, пожалуй, выступим пораньше, пока жара в пустыне еще не… Слушая, как парень взволнованно что-то тараторит и активно машет руками, Гаара ощутил, что у него сейчас не то состояние, чтобы обходиться одними лишь манекенами и собственноручными изменениями в ландшафте. Перед глазами совсем не к месту появилась еще свежая картина из его собственного дремлющего воображения – Алиса смущенно поворачивается к нему спиной, собирает пальцами хвост гладких черных волос и перебрасывает их вперед, чтобы ему ничего не мешало. Он явно все еще не успокоился. Ему нужен нормальный живой противник, который может хотя бы пару раз успешно увернуться от атаки. - Можешь не спешить, - он щелчком пальца отправил манекена в дальний полет и повернулся к чуунину полностью, заметив, что тот стал заметно бледнее. Уже догадался, что ему предстоит. – Мне нужны оппоненты. Сколько людей в отряде? - Д-двадцать пять, - сбивчиво ответил парень, стараясь смотреть ему прямо в глаза. По нему было видно, что он тщательно перебирает в своей голове все возможные способы смыться. - Веди всех сюда, - Гаара едва заметно улыбнулся, постаравшись его подбодрить, но, кажется, только добавив этим дискомфорта. - Но… но Казекаге-сама… - Не беспокойся. После того, как я вас освобожу, вы будете в состоянии передвигаться и выполнять свою работу, - Гаара расстегнул ремни на груди и с гулким стуком опустил на изрытую землю тыкву с песком. Он уже достаточно с ней набегался, и она ему больше не понадобится. – Надеюсь, у вас получится хотя бы меня поцарапать... - Вы же прекрасно знаете, что не получится! – парень не смог скрыть свое возмущение, что забавно контрастировало со страхом, тенью скользнувшим по его лицу. – Это все равно, что пытаться вскопать пляж катаной! Я в прошлый раз очнулся на верхнем ярусе стены с полными штанами песка и... ! Гаара посмотрел на него очень внимательно, чем моментально низвел уровень причитаний до минусовой отметки. - Я жду, - спокойно оповестил он, опустив руку на круглую крышку тыквы. – Поторопись. Вам ведь выступать через час. Накаяма еще некоторое время беспомощно на него глазел, но, в конце концов, тихо выдохнул, послушно кивнул и направился к выходу с тренировочных площадок. Выглядел он теперь как-то даже меньше, да и двигался уже не так уверенно. Гаара сочувствовал ему ровно одну секунду, а затем поднял голову и еще раз попытался определить цвет у рассветного неба. Как бы не поднялась буря. Он полагал, что в его селении уже все поняли, что он никогда не будет калечить своих же шиноби или подвергать их чрезмерной опасности во время тренировки с собой же. Однако примерно четверть его людей все равно стабильно зеленела каждый раз, когда оказывалась на одной с ним площадке. С другой стороны, возможно, тут имел место вопрос самоуважения. Сложно сохранять спокойствие духа, когда единственное, что ты можешь – это как можно достойнее свалиться на землю вверх тормашками, хрустя песком на зубах… *** «Вот она». Гаара моментально отвлекся от разговора, в который его втянул ответственный по снабжению человек, и уставился в окно с непроницаемым выражением лица. Рассвет только-только добрался до Суны, окрасив крыши самых высоких домов в яркие солнечные цвета и привнеся в окружающий пейзаж чуть больше радости. Алиса неторопливо шагала по все еще затененной площади перед резиденцией Каге, задумчиво смотря себе под ноги и аккуратно обходя по кругу группу бестолково бегающих детей. Один из них, мальчик лет четырех, отделился от общей массы и рванул в ее сторону, убегая от своего сверстника. Он так увлекся игрой в догонялки, что больше следил за сохранностью мороженого в своей руке, чем за траекторией своего бега. Алиса, вместо того, чтобы отойти в сторону, замедлила шаг и позволила ребенку врезаться в нее. А потом проворно наклонилась, сгребла его в охапку и принялась щекотать. - Казекаге-сама? – подчиненный, отвечающий за снабжение, оторвался от своего отчета и осторожно напомнил о себе. - Добавьте к теплицам еще один этаж, - медленно ответил Гаара, давая понять, что он все услышал. – Проследите, чтобы не было риска обрушения. - Многоэтажные теплицы? – с сомнением пробормотал шиноби, уставившись в свои же мелкие записи. – Это, конечно, все же лучше, чем располагать их вне наших стен. Если мы укрепим каркас и фундамент… Она каким-то образом провернула все так, что ребенок теперь размахивал всеми конечностями, словно ветряная мельница, но ровным счетом ни до чего не мог дотянуться, потому что прямо ему в лоб упиралась ее вытянутая рука. А сама Алиса, подставив бесцветному небу чрезмерно самодовольное лицо, неспешно поедала отобранное мороженое, и кажется, от души наслаждалась сегодняшним утром. Гаара не понимал, как это у нее получается так легко. Если мороженое у ребенка попытается отобрать он, то только со скоростью света доведет его до истерики. - … Но, в общем в целом вариант неплохой, хоть и дороговато выйдет. Спасибо, Казекаге-сама. Он кивнул и забрал у снабженца бумаги, бегло прочитав весь отчет по диагонали. Кажется, им нужно придумать, где разместить новые здания, потому что народу в его селении ощутимо прибавилось. И непонятно было, то ли это естественный прирост населения, то ли к ним прибыли те, кто не чувствовал себя безопасно в непосредственной близости от страны Земли. Старейшины его уже ожидают. Непонятно было, чем они думают, раз стремятся довести его до белого каления в столь ранний час. Мало того, еще и рапорт о незваном госте, объявившемся в селении вчерашним вечером, добавил малоприятных мыслей. Этому-то что здесь нужно? Он уже и не помнил, когда оная личность в последний раз заявлялась сюда… Перед тем как оставить бумаги на столе и отправиться в нужный зал, он не удержался и бросил последний заинтересованный взгляд в сторону окна. Алиса сидела на корточках перед улыбающимся ребенком, что-то безостановочно говорила, и вкладывала ему в одну руку заметно уменьшившийся рожок мороженого, а в другую – цветастую упаковку каких-то конфет, очутившихся у нее незнамо как. Кажется, эти двое пришли к какому-никакому перемирию. Понаблюдав за тем, как мальчик направляется обратно к своим друзьям, размахивая в воздухе полученным трофеем, она развернулась, не спеша выпрямляться во весь рост, и принялась гладить уличного кота, который за это время успел с любопытством подкрасться к ней сзади. «Понятно. Пока на этой площади остается хоть что-то интересное, в двери здания она не войдет», - с усмешкой подумал Гаара, почувствовав, что настроение у него хотя бы чуть-чуть, но улучшилось. – «Надеюсь, что встречусь с ней, как только закончу… с этими. Целых три дня с ней не разговаривал». Приблизившись к двойным дверям, ведущим в зал собраний, он замедлил шаг и сосредоточенно оглядел притулившуюся у стены массивную фигуру вместе с двумя ожидающими поодаль слугами. Колец на пальцах этой самой фигуры стало как будто еще больше, да и в ушах кое-что прибавилось. Перед глазами Казекаге, откровенно говоря, было столько цепей, кулонов и драгоценных камней, что хватило бы на целый прилавок. Ожидающий его человек поднял косматую голову и осклабился во все свои тридцать два зуба, минимум пять из которых были золотыми. - Казекаге-дооно, - прогудел он низким басом и затряс протянутую ладонь Гаары обеими лапищами. – Выглядишь по-прежнему… почти вменяемо. Не дохлым, скажем так. - Рабан, - Гаара отступил на шаг назад и еще раз осмотрел его с ног до головы. – Ты далековато забрался от рудников и шахт. Верховный феодал страны Ветра улыбнулся еще шире и доверительно положил руку ему на плечо. - Нет, серьезно… - продолжал он гнуть свое. – Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что тебе по ночам спать не дает свора жаждущих девок. Тебе может, того? Расслабиться помочь? А то ведь ходишь так прямо, словно палку проглотил. И плечи аж окаменели. Ты ведь знаешь, что в моих владениях есть единственная в стране окия и… - Не требуется, - отрезал Гаара, с неодобрением в очередной раз отметив, что Рабан был единственным - кроме, конечно же, его родственников - кто мог так с ним разговаривать. Фамильярный тон и бестактность прямым текстом намекали на то, что феодал его почти не боится и даже в каком-то смысле симпатизирует. Гаара никак не мог определиться, хорошо это или плохо. Но сейчас, в этот конкретный момент, он чувствовал в его присутствии положительную сторону. Дайме появился очень вовремя, и имело смысл обратить это в свою пользу. Пару недель назад, когда он вкратце рассказал про него Алисе из соображений безопасности, она обозвала его каким-то незнакомым словом. Кажется, «шейхом». И поинтересовалась, нет ли у этого Рабана гарема с наложницами, а также ручного леопарда и армии рабов, которые делают ему всякого рода массажи всяких разных мест. «Вообще-то как раз есть. И леопард, и наложницы», - удивленно ответил он тогда, восхитившись тем, как она смогла попасть в самую точку, услышав только поверхностное описание человека. – «Алиса, держись от него подальше, если увидишь. Он... тот еще коллекционер». - Зачем ты здесь? – прямо спросил Гаара, решив не копаться в мысленных предположениях. Рабан посерьезнел, перестав легкомысленно хлопать его по плечу. Кажется в том, что он здесь околачивается, виновато не только безделье, вседозволенность и праздное любопытство. - Мне тут птички нашептали всякое, доно, - заговорщицки пробасил Дайме, чуть приблизив к нему свое одутловатое, бронзовое лицо. – Говорят, что Суна балансирует на пороге полномасштабной войны, и ты всячески препятствуешь развитию событий, как любой другой нормальный человек. А вот старейшины наоборот, ратуют за то, чтобы ты полез в горящую петлю очертя голову. Гаара улыбнулся уголком рта, догадавшись, к чему ведет эта увешанная шелками и побрякушками громадина. То, что феодал узнал о теме разговоров на закрытых совещаниях, как-то не удивляло. Он вообще неким непостижимым образом узнавал слишком много, но ни разу не был замечен за тем, чтобы передавать информацию третьим лицам. Кроме, разумеется, одного исключения. Гаара был тем самым единственным третьим лицом, регулярно получавшим от Рабана компроматы на людей, в чем-то замешанных или только планирующих во что-то «замешаться». - Я вот, например, тоже не пылаю энтузиазмом расщепляться с этой самой войной. У нас с тобой дела поинтереснее есть, чем угождать какому-то старческому эго. Территориальные поглощения, вот например, на горизонте маячат. Поэтому, доно… - Рабан выпрямился и отошел в сторону, освобождая ему дорогу. – … Давай-ка мы с тобой перетрем этих древних мумий в пыль. А затем этот человек, опасный и очень уж умный для своих габаритов и маслянистых глазок, поманил толстым указательным пальцем одного из своих людей и забрал у него неизвестного назначения бутыль вместе с наполненным фруктами блюдом. - Я сдохну от голода, пока они там будут хлопать своими вставными челюстями, - объяснил он свое действие, отыскав в горе абрикосов маленький стаканчик и протянув его Казекаге. – Будешь? Безапелляционно покачав головой, Гаара решил больше не размениваться на сантименты, а просто подошел вплотную к дверям и неторопливо потянул на себя массивные створки… Как он и ожидал, совещание оказалось длинным, скучным и однотипным. Старейшины гнули свое с упрямством седых мулов, и высказывали ровно одни и те же мысли и доводы, как будто у них внутри заело какой-то механизм. И хотя примерно треть из них была на его стороне, они мало что могли сделать со своими впавшими в боевой раж старшими коллегами. Поэтому на слова Гаары не обратили должного внимания, даже когда он прямо сказал что видит во всей этой ситуации с Тсучикаге что-то странное. Страну Ветра и страну Земли словно пытаются целенаправленно столкнуть лбами. И в каждом агрессивном действии со стороны Ивы словно имелось двойное дно, но нащупать его никак не получалось. Рабан не спешил подавать голос, закинув на круглый стол ноги в вычурных сапогах и закидывая в свой рот крупные спелые виноградины. Заваленный едой поднос вместе с бутылкой чего-то непонятного выглядел слегка нелепо, если учитывать что перед остальными участниками совещания располагалось только по стакану с водой. Гаара откинулся на спинку кресла и утомленно закрыл глаза, продолжая слушать тоскливое старческое выступление. ...Необходимо действовать. Необходимо взять инициативу. Необходимо собрать все силы и смять рубеж страны Земли массированной атакой. Да, будут жертвы. Это всего лишь необходимость. Сначала штурмуем Иву. Разбираться будем потом... Он отстраненно слушал все это дальше, оставаясь в спасительной темноте, и перед его внутренним зрением проплывали картины, так или иначе связанные со всем этим глобальным и сложным вопросом… Рыжеволосая девочка изворачивается в руках удивленной Алисы и бросается уже к нему в руки, не испытывая ни страха ни волнения. Алиса вытащила ее из деревни в стране Птиц, которую почти полностью вырезали и сожгли. Он так и не смог выпытать деталей того, что конкретно она там увидела, пока бежала с ребенком через залитые кровью внутренние дворы. Нервничающие и откровенно напуганные генины страны Земли, которые избегали даже выходить на улицы его родного селения, из страха, что на них отыграются те, кто, так или иначе, пострадал в разжигающемся конфликте. Алиса падает на колени прямо у него на глазах. В ее волосы вцепляется чья-то рука, задирая голову кверху, к обнажившейся шее прижимается лезвие кинжала. По опустевшему выражению ее лица, уже залитого кровью, он понимает, что она потеряла сознание. И впадает в багровую вспышку ярости от того, насколько ее бессознательное лицо похоже на лицо мертвое. «Я не могу допустить такое еще раз…» Алиса пытается закрыться в себе, смотрит на него чужими глазами и возводит вокруг себя невидимые стены. Он словно наяву слышал, как она заходится криком от боли внутри этих самых стен. А затем она сдается и рыдает у него на руках, не в силах вынести смерть близкого друга. Апогеем всей этой вереницы воспоминаний становится усталый и взволнованный голос, в котором ясно чувствуется понимание и смирение. И Гаара приложил все усилия в свое время, чтобы навечно запомнить услышанные слова: «Казекаге-сама, не смотрите так. Уж лучше мы умрем пораньше, послужив чему-то во благо, чем проживем еще пару-тройку лет старыми, больными и с трудом переставляющими ноги. Если это требуется для того, чтобы помочь дорогому для вас человеку, значит, так тому и быть. Если нам необходимо умереть для того, чтобы смог жить молодой, талантливый и пожертвовавший своей жизнью парень, значит, почему бы и нет? Решайте так, как вы считаете нужным. И делайте то, что, как вы чувствуете, правильно …» Гаара открыл глаза, уставившись прямо в суровое лицо своего отца, старательно изображенное на настенном портрете напротив. Не требовалось даже гадать, какой вариант выбрал бы его родитель. Однако было также понятно, что его отец вообще допускал довольно много серьезных ошибок в течение всей своей недолгой жизни. И даже своего собственного младшего сына он считал одной из этих самых ошибок. «Я не могу допустить, чтобы все развернулось в гораздо более серьезном масштабе. Не для этого я – Казекаге.» - …Хорошо, - медленно проговорил Гаара, и вокруг него разом образовалось огромное пространство ошеломленной тишины. Кажется, никто не ожидал, что он произнесет именно это слово. - Допустим, я вас послушаю, - он потянулся вперед и опустил руки на стол, разглядывая свои переплетенные пальцы. – Мы соберем отряды, выступим и сметем все пограничные заставы, положив начало боям на территории страны Земли и на подступах к Иве. Вот только все это будет исполнено при одном важном условии. Он отвлекся от изучения своих пальцев и взглянул прямо на самого пожилого из старейшин, который заметно оживился, наконец-то получив отклик на свои бесконечные уговоры. - До того, как мои люди отправятся на скорую и бессмысленную смерть, я сделаю так, что сначала на передовой окажутся все присутствующие в этой комнате. Одиннадцать человек в зале, одетых в свободные одежды песочного цвета, воззрились на него как на демона. Позабытая виноградина выпала у Рабана изо рта, но он вовремя понял, что не имеет отношения к такому прямолинейному заявлению и оскалился как завидевший богатый паланкин разбойник. Судя по всему, слова Казекаге произвели на него внушительное впечатление. - Ты… ты угрожаешь нам, мальчик?! – сидевший напротив него старейшина Джосеки даже привстал со своего места от раздиравшего его негодования. - Вы же знаете, что нет, - сдержанно возразил Гаара, подобрав как можно более будничный тон. – Я вообще никогда никому не угрожаю. Однако вас я великодушно предупреждаю заранее – терпения у меня осталось еще на пару-тройку вот таких совещаний. Пока что я спокойно выслушиваю ваши призывы к оружию… Но если вы дальше и будете продолжать в том же духе, то вас всех отправят на северную границу в мешках. Он думал, что тишина не могла стать еще более гнетущей, чем уже есть, но после его ответа это почему-то все равно произошло. Его слова были предельно честными – он действительно никогда никому не угрожал. Предпочитал делать все в полном молчании, без предупреждений. А вот им он даже дал некоторую фору, чтобы они успели развернуть свои усохшие мозги в правильное направление. С его стороны это было нереальное попустительство и щедрость. Он устало вздохнул и обвел пристальным взглядом притихших старейшин. Они все еще не до конца поняли, насколько ему это уже надоело. Судя по всему, сейчас ему придется выдать еще более длинную речь, несмотря на то, что он всегда с большей радостью ограничивался только краткими репликами в разговорах со всеми… Ну, почти со всеми людьми. - Судя по вашему чрезмерному энтузиазму в адрес военных действий, вы или очень любите это дело, или немного позабыли о том, что являет собой настоящая война. Я окажу вам услугу в обоих случаях. В первом случае погружу вас в условия, которые вы так обожаете и лелеете, безо всякой страховки, чтобы впечатления были как можно ярче. Во втором случае напомню о том, что вы так благополучно забыли, пока сидели здесь в безопасности и наблюдали сражения только на тактических картах… - Ты прекрасно знаешь, что глубокие старики не окажут никакой пользы на поле боя, - попытался встать в защиту один из этих самых стариков. Голос у него был довольно встревоженный, хоть он и пытался это скрыть. – Ты просто-напросто отправишь на убой тех людей, которые способны вбить хоть немного разума в твою…! - А двенадцатилетние генины, значит, окажут какую-то пользу? Пользу живых щитов? – Казекаге едва заметно нахмурился, не оценив такое малоубедительное оправдание. – Это было модно во времена вашей молодости, лет сто назад. И не заявляйте мне про разум, если сами им не пользуетесь. Подавший голос старик задохнулся от такой откровенной выволочки, и уставился на Гаару остекленевшими глазами, словно поверить не мог в то, что слышит. - Если вы рассчитываете отсидеться в стенах селения, пока другие потакают вашим устаревшим желаниям, то этого не произойдет. Вас приволокут прямо к границе, вложат в руки оружие и подтолкнут в спину чем-нибудь острым. А уже потом, когда от вас ничего не останется, мы, пожалуй, и сами пойдем в наступление. Или вернемся обратно в селение. Тут уже как я решу. Рабан перестал прикрывать квадратной ладонью подлую улыбку и наконец-то дал о себе знать. Кажется, все это время он просто ждал, когда Казекаге выскажется, чтобы лишний раз убедиться в том, что он встал на сторону правильного человека. - Золотые слова, доно. И вы, господа хорошие, забываете о том, кто будет спонсировать этот ваш героический поход, - верховный феодал выпрямился и недвусмысленно указал пальцем на себя. – Быть может, я и мог бы озолотиться за счет вооруженных конфликтов, но мне как-то всегда был предпочтительнее стабильный пассивный доход. И я прекрасно понимаю, что война на первых своих этапах чувствительно ударит и по финансам, и по рудникам, и по добыче минералов. А ведь это мои финансы, и мои рудники… - Правда? Не знал, - лицо Гаары выражало саму невинность, но Рабан прекрасно его понял и мигом поправился. - Ладно-ладно, мы это все делим на пару с Казекаге. Его мнение вы только что услышали. Он, мягко говоря, против. Я же на эту вашу недоделанную авантюру, и на достойное обмундирование ваших тушек и гроша ломаного не дам. По крайней мере, сейчас, когда у нас недостаточно доказательств того, что всеми этими диверсиями управляет именно «каменная» рука. Так что, дорогие наши советнички, вы окажетесь на границе безо всякой брони, без арбалетов, без медиков, и даже кунаи у вас вполне могут оказаться деревянными. Дерзайте. Воюйте. Или шевелите, наконец, своими усохшими бошками и думайте, как прояснить ситуацию. После такого двойного прессинга все та же треть разделявших мнение Гаары людей немедленно дала знать о том, что она по-прежнему всецело и полностью на его стороне. Только теперь к ним прибавилась еще тройка впечатленных по самое «не могу» человек, отчего перевес во мнении стал слишком очевидным и обнадеживающим. Гаара безо всякой спешки повернул голову к оставшимся молчаливым противникам. Судя по всему, эти будут упираться до последнего. - Вы же советники, - с укоризной проговорил он, словно учеников отчитывал. – Вот и советуйте. А не подталкивайте меня к решениям, после которых нам все-таки придется расширять свою территорию за стены. В пределах Суны не найдется свободного места под такое огромное кладбище. Уже по их лицам он понял, что на ближайшую неделю от него, наконец, отстанут. Вполне возможно, что через некоторое время эти существа снова заведут старую песню, лишний раз доказав, что маразм еще никому не делал хорошо. Но в этот раз большинство здесь присутствующих будет уже на его стороне. По крайней мере, у него теперь есть количественное преимущество. Да и предупреждение с мешками и деревянными кунаями можно будет исполнить. В этот момент самый древний и упрямый старейшина, до этого момента пристально его разглядывавший, открыл свой рот и все-таки взбесил его в рекордные сроки: - Казекаге-сама, я уважаю и признаю ваше мнение. Вы проявляете здравомыслие и осторожность, которую я вообще ни разу не замечал у вашего отца. Впрочем, настолько... категоричных возражений в спорах я от него тоже не слышал. Но должен сказать, что у вас в какой-то степени смягчились взгляды на некоторые вещи. И дело касается не только ситуации с Ивой. Я бы сказал, что это естественно при старении, но мы оба знаем, что заявлять такое немного рановато. Не из-за конкретного ли человека вы претерпели такую метаморфозу? Может, здесь имеет место быть та девочка из Конохи, которой вы так увлечены? Гаара на мгновение стиснул челюсти, но почти сразу вернул себе невозмутимость. И разозлило его не столько то, что этот старикан лезет не в свое дело. Со своего места он заметил, как кустистые брови Рабана от такого вопроса заинтригованно поползли вверх. Это сулило проблемы. Не хватало еще, чтобы на Алису обратил внимание верховный феодал. - Это нас не касается, Эбизу, - тихо, но твердо ответил сидящий рядом Рьюса. – Давайте лучше подумаем, почему нашим людям никак не удается захватить «языка». - Может, потому что все потенциальные «языки» подрывают себя, как только понимают, в какой ситуации оказались? - Значит, нужно сделать вид, что им ничего не грозит. Пошлем к ним куноичи с самыми миловидными и невинными лицами. - Отличная идея. В моей окии как раз есть подходящие наряды и… - Господин верховный феодал, вы, конечно, извините, но вряд ли девушки в таких кимоно будут выглядеть к месту посреди дремучих хвойных лесов. Гаара протянул руку к стакану воды, слушая, как разговор окружавших его людей переходит в куда более насущное и полезное обсуждение реальных проблем. Он почувствовал, как острый взгляд Рабана, почуявшего что-то занимательное, полоснул его по лицу… …Но не подал виду, что вообще это заметил. Старейшины как-то очень быстро вспомнили о том, что у них вне этого зала осталось еще множество увлекательных дел. Косились они на него теперь с некоторой толикой опаски. Гаара полагал, что они уяснили свое место еще два года назад, когда Рабан тактично намекнул ему о том, что двенадцатый член собрания приторговывает информацией о важных рыночных сделках на стороне. Но советников это видимо недостаточно впечатлило. И они явно мало задумываются о том, что их теперь всего одиннадцать. Он дождался, пока из зала выползет последний тщедушный старик в свободных одеждах, и дал знак Рабану следовать за ним. Необходимо как можно более тактично выпроводить этого незваного гостя из здания, а желательно вообще из селения, невзирая на то, что Дайме только что помог ему переубедить большую часть старейшин. Главное, чтобы не было бури, потому что в таком случае отправлять феодала в открытую пустыню будет не только неразумно, но и не очень-то вежливо. Рабан вышел из зала вслед за ним, ухмыляясь как последний мерзавец. Гаара слышал, что в некоторых сферах своей жизни он им, собственно, и являлся. По крайней мере, рудники он использует не столько для добычи ресурсов, сколько для захоронения тех самоубийц, что пытаются перейти ему дорогу. Возможно, некоторых из них он даже брезговал умертвить перед замуровыванием в стену. - Все прошло вполне неплохо, хотя я бы им еще что-нибудь обидное сказанул, - прогудел он, подстроившись под шаг Гаары и с любопытством на него поглядывая. – Но теперь они хоть будут немного поспокойнее. А то уже и меня доставать начали. - Понимаю, - Гаара кивнул, сворачивая налево по коридору и направляясь к лестнице. – Спасибо. - Спасибо в карман не положишь, - затянул Рабан с явным намеком, потеряв те крупицы страха, которые еще можно было наскрести на дне его души. – Так ты, значит, вздыхаешь по какой-то девушке? Интересно… Я могу на нее взглянуть одним глазком? - Нет. - Но я ведь только посмотреть и все! - Нет. - Ой-ой. Ты настолько жадный и ревнивый? - Да. - А она красивая? Она красивая прямо везде? Может, ты мне ее хотя бы опишешь? «Можно я ему вломлю?» - Гаара словно наяву услышал голос Алисы у себя в голове, подрагивающий от едва сдерживаемой злости. - Нет, - произнес он все тем же бесстрастным тоном, отвечая сразу и на последний вопрос Рабана, и на тот, который прозвучал в его сознании. Этому дикарского вида феодалу вечно не хватает тех девушек, которым он обещает золотые горы, а затем забирает в свое имение далеко на юго-западе. Самое подозрительное, что девушки были этим вроде как довольны. По крайней мере, та их часть, которая не исчезла без следа, оборвав всю связь со своими семьями. Если феодал выпытает у него хоть что-то, касающееся внешности Алисы, то тотчас же отправится ее искать. И слуг своих подключит. Гаара с угрюмой ясностью представил, как этот великан крайне вежливо предлагает Алисе отменные условия проживания в его особняке в обмен на комплекс услуг интимного характера. Алиса издевательски смеется прямо ему в лицо и подкрепляет это парочкой ядовитых слов, которыми она способна вывести из себя любого. Рабан учтиво кивает, дает знак своим подопечным и те следят за Алисой до самого дома, чтобы чуть позже подобраться к ней уже ночью, без свидетелей. - Хм-м… - от низкого звука, исходившего от феодала, у Гаары даже перила под рукой задрожали. – Коноха… Здесь давненько никого не было из Конохи. А если о ней упомянул даже старейшина, значит, ее здесь часто видят. Похоже, что представитель селения. А раз представитель, то… она прямо сейчас находится в этом здании, верно? - Тебе все еще нужна твоя доля на рудниках? – ледяным тоном поинтересовался Гаара, уже подводя Дайме к выходу из здания. Рабан примирительно поднял руки широкими ладонями вперед и гулко расхохотался. - Нервный какой. Не буду я ее трогать. Ну, разве что волосы, кожу и зубки оценю. Это ж обычный торговый интерес и… - Я оторву тебе обе руки. Рабан изумленно на него взглянул, понял, что Гаара совсем не шутит и, наконец, замолк. Задумался, и, судя по всему, немного оскорбился от того, что ему настолько не доверяют. - Лорд Казекаге, а вы, в самом деле, смягчились. Предупреждать начали, чтобы люди успели заткнуться, - Феодал был под таким впечатлением, что даже перешел на официальный тон. Но тут же спохватился и вернул разговор в прежнее панибратское русло. - Знаешь, а это все даже хорошо. Давно я не слышал таких радостных новостей. Гаара остановился у двойных дверей, ведущих на улицу, и взглянул на него с легким недоумением. Дайме тем временем продолжал, положив обе руки на широкий матерчатый пояс и разглядывая его с прямо-таки отеческим восторгом: – Ты заслуживаешь, чтобы в твоей жизни появился подобный человек. На самом деле из всех людей, которых я знаю, ты такое заслуживаешь больше всех. Я, честно говоря, рад за тебя. Звучал он почти что искренне. Почти что. - Неужели? – Гаара окинул его внимательным взглядом, и как будто бы даже приятно удивился услышанным словам. А затем перестал прикидываться и скрестил руки на груди, чеканя слово так, словно оно было отлито из металла. – Нет. - Да черт возьми, тебя не пронять! На должность Казекаге поставили слишком догадливого человека, ну просто сладу никакого нет! – Рабан тяжело вздохнул и кивнул, признавая свое поражение. – Пойду лучше поищу, где у тебя в селении можно разжиться кальяном и хорошей компанией. Мне нужно переключить мозги после этого заунывного утра, наполненного одними уродливыми стариками. А потом можно и отоспаться перед дорогой. Я к тебе еще, может, зайду вечерком… Гаара склонил голову в прощании, и некоторое время пристально смотрел, как феодал удаляется от резиденции через все ту же площадь, теперь уже запруженную людьми и повозками. Несколько силуэтов, замотанных в пепельную ткань до самых глаз, словно выросли из-под земли вокруг него, поблескивая на солнце заткнутыми за пояс скимитарами. Он как-то видел их в деле. Таких лучше подрывать горой свитков издалека, а не пытаться одолеть в открытом бою. Интересно, где Дайме раздобыл этих головорезов. Он без труда просчитал, каким будет следующий шаг его завернутого в шелка союзника, с которым всегда нужно держать ухо востро. Об этом ему сообщил нездоровый и алчный огонек в глубоко посаженных мелких глазках. И дело было даже не во внешних и внутренних качествах Алисы, которые он так рьяно хотел оценить. Она была ему зверски интересна просто из-за того, как Гаара к ней относился. Рабан почти наверняка побродит по площади взад и вперед, выигрывая время и пытаясь отвязать от себя излишнее внимание. А затем как ни в чем не бывало вернется обратно, минует двери и безо всякой спешки примется шариться по коридорам. В резиденцию не пускают вооруженных людей, которые не имеют прямого отношения к селению, так что его охране придется остаться снаружи. Но феодал настолько умен, что его и одного хватит, чтобы что-нибудь да обнаружить. Если Гаара будет все это время ходить рядом с ним и контролировать каждый его шаг, то только подогреет и без того больной «торговый» интерес (или действительно что-нибудь ему оторвет с летальным исходом). И самое неприятное – ни у одного человека в здании нет никаких прав, чтобы попытаться его остановить. А Гаара, как назло, совсем не понимал, где сейчас искать Алису. - Оками, - процедил он сквозь зубы. Замерший у открытых дверей шиноби бесшумно подошел ближе и вытянулся по струнке, ожидая указаний. - Не спускай глаз с феодала, пока он не покинет селение. Если он найдет Алису, то сначала уведи ее в безопасное место, а потом сообщи мне. Возьми с собой столько людей, сколько требуется. - Да, Казекаге-сама. - Отчитайся мне через час. Хочу знать, как обстоят дела. И не впускайте его слуг в резиденцию. - Будет сделано, Казекаге-сама. Почувствовав, как ситуация снова попадает в его подчинение, он резко развернулся и направился обратно вглубь здания. В любой другой ситуации он был бы хладнокровен и спокоен. Но сейчас дело коснулось ее и вся его непоколебимая дисциплина, как и каждый раз до этого, начала куда-то испаряться. В общем-то, на данный момент вся эта ситуация находилась под его контролем. Но все же было бы неплохо отыскать Алису, чтобы самому убедиться, что ей ничего не грозит… *** Акира, представитель страны Молний, распахнул скрипнувшую дверь, удерживая в другой руке миску с косточками от персиков. Но вместо того чтобы выйти в коридор, резко переменился в лице и отступил обратно в кабинет, учтиво кивая вошедшему Казекаге. Гаара внимательно осмотрел всех присутствующих здесь представителей, которые неподвижно застыли с такими виноватыми лицами, словно были уличены в карточной игре, а не в работе с документами. Алисы среди них не было. Как и еще одного человека, представителя страны Воды. - Д-доброе утро, Казекаге-сама, - Акира вернул себе дар речи быстрее всех, и явно хотел предложить ему персики, но запоздало понял, что персиков уже, собственно, не осталось. – Если вы ищете Алису, то ее здесь нет. Они с Араши ушли в договорный отдел. - Зачем? – поинтересовался Гаара с досадой в голосе, которую никто не заметил кроме него самого. - Ну… честно говоря, они не могут найти контракт, который был заключен с ремесленниками на восточном побережье. Алиса обвиняет Араши, Араши в ответ орет на Алису, и в итоге они оба взяли друг друга за шиворот и отправились выискивать все вручную. - Вот как? – Гаара старался звучать как можно более непосредственно, но что-то в выражении его лица все равно заставило их занервничать сильнее. – Он повысил на нее голос? Миска в руках Акиры заметно покосилась, и косточки от персиков стукнулись друг о друга. Осознание слишком явно отпечаталась на его открытом эмоциональном лице. - Сколько лет Араши уже работает с документами? Включая стаж в своем собственном селении? - Я, конечно, не уверен, но вроде бы около пяти лет, - Акира прямо сейчас корил себя за излишнюю болтливость, но промолчать в ответ на вопрос явно казалось ему худшим выходом из положения. - Долго. Пора ему на больничный. По кабинету разнесся неловкий смех. - Казекаге-сама, вы, должно быть, имели ввиду отпуск? – Акира присоединился к взволнованным смешкам, но его неуверенная улыбка быстро исчезла по мере того как он всматривался Гааре в глаза. – Эээ… Отпуск ведь, да? Гаара решил не отвечать и просто молча закрыл за собой дверь, вновь оказавшись в безлюдном коридоре. Что ж, лучше пускай будет Араши, чем беспринципный Дайме с избалованным желанием прибрать все к рукам. Араши можно не предупреждать о том, что у него что-нибудь может оторваться. Договорный отдел находился в другом конце коридора и располагался в куда более просторном помещении просто потому, что под такое огромное количество шкафов необходимо было подобрать нормальную площадь. Снующие туда-сюда работники вразнобой пожелали ему доброго утра и продолжили работать, но уже более аккуратно и внимательно, как происходило всегда, стоило ему появиться в поле зрения. И среди них опять же не оказалось Алисы. Она имеет способность виртуозно ускользать от него, даже об этом не подозревая. - О, Казекаге-сама, а вы с Алисой разминулись. Она только что направилась к счетоводам. Как раз то, что надо. Ему тоже нужно кое-что от них забрать. - Араши? – на этот раз сотрудник замялся в ответ на вопрос и уставился куда-то в угол. Гаара холодно молчал, заподозрив неладное. Видимо, ему придется продолжить все бедствия своего утра, в котором уже и так присутствовали старейшины и Рабан. Он дополнит этот день еще и тем, что разберется с представителем Воды. И по правде сказать, не особо об этом сожалеет. У него после утреннего собрания все равно руки чесались что-нибудь с кем-нибудь сделать. Загруженная работой девушка, которую почти не было видно за наваленными на столе свитками, вежливо кашлянула и указала рукой в сторону запертой кладовки. Просторный кабинет быстро погружался в сконфуженную тишину, пока Гаара, не зная, что и предполагать, приблизился к двери и остановился в двух шагах от нее. - Они с Алисой ввалились сюда около получаса назад, и разворотили несколько шкафов, пока искали какой-то тоненький договор , - попыталась прояснить ситуацию все та же девушка в свитках. - Потом перекинулись парой слов, эм, неприятного содержания. Я не уверена что это нужно слышать Казекаге. И Алиса, в общем… По ту сторону неприметной двери, выкрашенной в тот же цвет, что и стены, донеслось чье-то тоскливое поскуливание. - Она заперла его в кладовке? – наконец догадался он, чувствуя, как у него дрожат губы. Стоило приложить некоторые усилия, чтобы сохранить на своем лице строгое и невозмутимое выражение. - Казекаге-сама? – донесся до него приглушенный и полный светлой надежды голос Араши. – Казекаге-сама, я искренне раскаиваюсь в том, что засунул этот договор не туда, куда нужно. Мне бы действительно выйти! Здесь сыро, противно и пахнет мышами! Гаара повернулся обратно к неловко поникшей девушке. По его лицу ничего нельзя было прочесть. - На этой двери нет замка, - заметил он. - Да, Казекаге-сама. Алиса… приняла меры предосторожности, чтобы он точно никуда не вышел и «отсидел положенное», как она выразилась. Проследив за ее рукой, указывающей теперь совершенно в другом направлении, он чувствовал себя все более и более заинтригованным. На ближайшем к двери шкафу, закрыв собой несколько плотных папок, болталось нечто несуразное. Ему потребовалось присмотреться к предмету повнимательнее, чтобы понять, что это всего-навсего темный предмет одежды, явно заброшенный наверх шкафа кем-то вспыльчивым. - …Она стащила с него штаны? – тихо вопросил он в пространство, хотя больше всего хотел расхохотаться во весь голос. - Н-не только, Казекаге-сама. Все остальное тоже. Оно вон там, на других шкафах. Сказала, чтобы мы и пальцем ничего не трогали и не выпускали его из кладовки. Пригрозила, что если мы все-таки ему поможем, то она вернется и съест все наши обеды. Все присутствующие в кабинете люди взволнованно закивали, не на шутку испугавшись такой бессердечной угрозы. - Честно говоря… - девушка понизила голос и театрально прикрыла рот ладонью. - …Мы ничего и не собирались делать. Алиса поступила абсолютно правильно, потому что он постоянно обвинял всех вокруг в своих косяках. Даже про вас что-то сказал. У Алисы после этого вообще чуть дым из ушей не пошел… Он, по правде говоря, всех уже здесь заколебал. - Эй! Я все слышу отсюда! – в дверь кладовки что-то злобно ударило. Гаара в принципе мог представить, каково было Араши, застрявшему в крохотном сыром закутке без одежды наедине с запахом мышей. Но проблема была в том, что одновременно с этим он совсем чуть-чуть ему завидовал. Молча подойдя к двери вплотную, он въедливо ее осмотрел. - …Казекаге-сама? – в испуганном голосе представителя проскользнула совсем уж искренняя и чистая надежда. – Вы ведь мне поможете, да? Я понял, что поступил неправильно, когда решил спихнуть свои дела на всех вокруг! Я буду сидеть и исправлять все ошибки сам, даже ночами! Гаара поднял руку к панели, располагающейся на стене рядом с дверью, и щелкнул кнопкой выключателя. - Казекаге-сама-а-а! – Араши зазвучал совсем отчаянно, оказавшись в полной темноте. Гаара не смог сдержать блеклую улыбку, пока продвигался между столами обратно к выходу. Заваленная свитками девушка провожала его взглядом, в котором воодушевленное уважение периодически сменялось уже привычной для него настороженностью. - Выпустите его после обеда и отправьте ко мне, - потребовал он совсем тихо, чтобы ноющий в кладовке шиноби ничего не услышал. – Я к тому времени переговорю с Алисой. …В коридоре он заметил движение краем глаза и остановился в ожидании, наблюдая, как Оками подходит к нему ближе. - Казекаге-сама, феодал зашел в здание около получаса назад, - он прервался, наткнувшись на немигающий и возмущенный взгляд Гаары, и продолжил говорить уже более торопливо, пока от него во все стороны не полетели перья. – Все под контролем. Побродил по коридорам вокруг вашего кабинета, никого не встретил и ушел. Судя по всему, к себе в номер гостиницы. - Он может и по улицам рыскать. - Согласен. К вечеру поднимется буря и ему все-таки придется остаться в селении на ночь. Но беспокоиться не о чем, мы за ним следим. Гаара кивнул, почувствовав себя немного спокойнее. Теперь можно было продолжать следовать за Алисой, но уже из других, более личных интересов. По крайней мере, сейчас, пока маленький просвет в его графике еще не заполнился чем-нибудь скучным и непривлекательным… - А, Казекаге-сама! А мы все ждем уже третий день, когда же вы к нам заглянете! Светловолосая и улыбающаяся женщина радостно повернулась к нему, ставя на полку очередную безымянную папку. Остальные засевшие в этом кабинете казначеи вели настолько сосредоточенную работу над какими-то расчетами, что заметили его появление только с большой задержкой. - Доброе утро, - вежливо поприветствовал он полный штат счетоводов, уже даже не пытаясь скрыть своего разочарования из-за отсутствия нужного ему человека. «И здесь нет. Однажды она может убежать в такое дремучее место, что я вообще не смогу ее найти… » - Вы почти вовремя. Алиса только что от нас ушла, - один из счетоводов подвинул ближе к краю стола раскрытую упаковку пирожных, которых уже было меньше на одну штуку. – Не хотите? Он спокойно отказался, подсознательно заметив в отсутствующем пирожном чей-то знакомый жест. - Я за отчетом по прибыли. - Так его Алиса забрала как раз. Сказала, что сама вам все передаст. «Она в моем кабинете. Отлично…» - Такая милая и хорошая девочка, - ворковала женщина, поднимая со стола еще одну увесистую папку, которая, казалось, вот-вот развалится в ее руках. – Всегда так вежлива и обходительна. Сердечно поболтала с нами, угощение взяла. На прошлой неделе разобралась с беспорядком в отчетах Конохи… Насколько Гаара знал, Алиса на дух не переносила всех казначеев, которые здесь обретались, но успешно водила их за нос. Он подозревал, что это происходило потому, что она не хотела доставлять ему лишние проблемы. - Вы уж берегите ее. Где еще найдешь такое сокровище. - Берегу, - беззвучно ответил он, согласившись в мыслях с каждым услышанным словом… Его кабинет был пуст. На краю стола лежала та самая папка с финансовым отчетом, которую он хотел сам забрать от счетоводов. Рядом сиротливо поблескивала крохотная десертная тарелочка, на которой лежало то самое пирожное из увиденной ранее упаковки, съеденное ровно наполовину. А к круглому краю тарелочки осторожно приклеилась квадратная записка с парой строк, написанных маленьким округлым почерком: «Угощайся, Гаара». Рядом с его именем был старательно нарисовано что-то, отдаленно напоминающее физиономию его кота, только сильно кем-то пожеванную. Он смотрел на всю эту инсталляцию уже пять минут и понял, что все эти пять минут безмятежно улыбается. Пару лет назад при аналогичной ситуации и при наличии чьей-то еды, незнамо как оказавшейся на его столе, над резиденцией Каге уже собрались бы грозовые тучи. Однако сейчас он не чувствовал ни капли злости, только удовольствие от того, что она оставила ему своеобразный знак внимания. Однако когда первое польщенное впечатление медленно схлынуло, он ощутил слабое беспокойство, которое возникло наравне с неприятной догадкой. Что-то здесь было не так. Она могла бы спокойно дождаться его в кабинете, как делала уже несколько раз до этого. Однако вместо этого словно в извинение оставила угощение и отправилась дальше по каким-то своим делам. «Она избегает меня…» - понял он, взволнованно оглядев покрытый бумажными пирамидами стол, словно Алиса могла скрываться где-то среди этих документов. – «Сторонится по какой-то причине… Что-то случилось?» Он снова опустил взгляд и уставился на тарелку. «Угощайся, Гаара». Вряд ли она оставила бы ему такое добродушное сообщение, если бы он что-то сделал не так. Честно говоря, он не мог припомнить ни одного случая, когда она бы действительно разозлилась на него. Даже когда на нее напали прямо в больничной палате из-за его собственной невнимательности, он не услышал от нее ни одного гневного слова. Это только лишний раз затрагивало что-то в его груди так, что он не мог дать названия возникшему чувству. Нечто среднее между чувством вины, признательностью и болезненным желанием просто хотя бы взять ее за руку. «Угощайся…» Теперь он опять не понимал, где ее искать. Но учитывая отсутствие в здании феодала и свою собственную остывающую голову, отнесся к этому куда более спокойно, чем за час до этого. Поэтому он просто взял оставленную для него папку и направился к выходу, не забыв стянуть с тарелки пирожное. Он рассчитывал управиться побыстрее с важным делом в одном из архивов. И если все пройдет успешно, то в случае встречи с Алисой у него появится хотя бы немного свободного времени, в течение которого никто не будет его дергать. *** Он услышал ее голос, доносившийся из открытой двери, ведущей в коридор. Приподнял одним пальцем уголок папки и закрыл документ, с которым уже успел закончить работать, и последние пару минут только просматривал его на всякий случай. Затем медленно поднял голову и принялся ждать, уперев руку в подбородок и оставаясь все в том же положении, спиной к выходу. Она неспешно приближалась откуда-то со стороны поворота на лестницу, напевая себе под нос мелодию, которую он раньше нигде не слышал. Легкие шаги поравнялись с его отворенной дверью… и миновали ее, заставив его сердце пропустить пару ударов. Затем послышалось тихое: «Ой», - после чего она с шорохом развернулась и поспешно направилась в обратную сторону. Он почувствовал, как ему в затылок уткнулся ее оценивающий, неуверенный взгляд, пока она пыталась понять, не занят ли он делом, которое требует всей внимательности и отсутствия отвлекающих факторов вокруг. - Доброе утро, Гаара? – полувопросительным тоном поприветствовала она. - Здравствуй, Алиса, - он прикрыл глаза, испытав настоящее наслаждение при звуке ее голоса. Наконец-то. Он ждал это с того самого момента, как проснулся. Она перешагнула невысокий порог и приблизилась к расчищенному столу, с которого он уже успел унести нужные ему коробки, оставив только папку вместе с кружкой недопитого кофе. Затем выдержала короткую паузу, во время которой явно провела внутри себя какой-то ожесточенный диалог на тему личного пространства, и, в конце концов, решилась, осторожно прикоснувшись пальцами к его плечу. - Здесь был Рабан. Ты с ним не столкнулась? – он решил сразу прояснить все волнующие его серьезные вопросы, хотя ее близкое присутствие серьезно рушило всю его концентрацию. - А, этот шейх? – она презрительно фыркнула. – Я услышала, как он своими цацками бряцает еще на лестнице. Засела на чердаке и выждала, пока он не утопал обратно на первый этаж. «Умница…» - довольно подумал он. Ему ужасно хотелось повернуться к ней, но еще сильнее хотелось, чтобы она не убирала руку и продолжила его касаться. - Я тут поняла одну вещь. Старейшины ведь все еще невыносимы и стоят на своем? Ты можешь просто отправить их к этому медвежьему феодалу, и я тебя уверяю, через пару недель в компании наложниц и массажистов они будут благословлять каждое твое слово. Если, конечно, не двинут там кони . «Бессовестная… Но все равно умница». - Не знал, что у тебя такое с Араши, - суховато заметил он, и движение ее пальцев, почти добравшихся до его шеи, прекратилось. – Выясняешь с ним отношения, раздеваешь его… Она захихикала, скрыв за этим звуком поднявшееся в ее душе волнение. - Я, может, и стащила с него одежду, но при этом ничего не рассматривала. И уж тем более не трогала. Сам виноват, пытался обвинить всех вокруг в своих же косяках, - и затем она добавила как раз то, что Казекаге с радостью высказал бы сам, будь он другим человеком. – Совсем оборзел. Наглый хлыщ. «А-ах, да. Она иногда говорит за меня как раз то, что надо…» Гаара заметил, что она тактично обошла стороной кое-что. Не стала упоминать, что взорвалась именно тогда, когда Араши попытался предъявить какие-то претензии именно в его адрес. - Его выпустят через пару часов. Только не оставляй отдел договоров без еды. - Казекаге-сама, все будет так, как вы скажете, - промурлыкала она любезно, задев его за живое той формой обращения, которую он раз за разом просил не употреблять в разговорах с ним. Затем опустила обе руки на его плечи и принялась аккуратно их разминать, буркнув что-то недовольное на тему сидячей работы. У него от такой роскоши горячая волна по телу прошлась, от самой макушки до кончиков пальцев. Алиса осмелилась на это действие так легко. А раньше избегала даже приближаться к нему лишний раз. Гаара почувствовал, как от того, что она делает, и от этой ее поддевки у него все внутри начинает закипать. Затем, досчитав до пяти, медленно открыл глаза и критично изучил стол, за которым сидел. Что ж, он выглядел достаточно… крепким. В его голову, словно извне, полезли совсем не располагающие к спокойному диалогу мысли. - Если Казекаге-сама считает, что надо выпустить это раздетое недоразумение из кладовки, то пускай. Хотя, по моему мнению, он должен там вообще заночевать вместе с подобными ему грызунами, - Алиса продолжала его дразнить, и, видимо, пока не понимала, что этим только подталкивает его все ближе к импульсивным и неосторожным действиям. Он опустил ладони на стол по бокам от лежавшей перед ним папки и собрался встать с места. Если он еще пару раз услышит с ее стороны это осточертевшее: «Казекаге-сама», - то просто без церемоний сметет с этого стола все что мешается, уложит ее на столешницу и проведет с ней такую «беседу», что она в ближайшие пару часов вообще ничего не сможет произнести кроме его имени . Желательно где-то между своими стонами. И если при этом стол будет ходить ходуном от его движений, значит, так тому и быть. То, что его мысли в данный момент сильно разнились с основательным нежеланием пугать ее или вредить даже неосознанно, с секундной заминкой добралось до его сознания сквозь шум крови в ушах. Это все конечно выглядело очень заманчиво в его голове, но... Вместо этого он бы хотел просто на нее взглянуть и одним взглядом дать понять, что ей следует срочно разбудить свою совесть, пока не произошло ничего необдуманного. Однако он успел только выбраться из-за стола и выпрямиться. Повернуться уже не представилось возможным, потому что Алиса, неожиданно для них обоих, сделала кое-что очень необычное. А именно подалась вперед и суматошно обняла его за талию, сцепив свои пальцы в замок у него на животе. Ощущение того, что его провоцируют и настойчиво доводят, рассеялось без следа от одного этого взволнованного объятия. - Прости, Гаара, - поспешно и очень виновато проговорила она, видимо подумав, что он рассердился. – Я пошутила, я безбожно над тобой издеваюсь, и больше так не буду. Она ухитрялась впускать в свой голос такое тепло, что он ощущал его почти на физическом уровне. Он вообще до знакомства с ней не предполагал, что буквы в его имени можно произносить так мягко. Однако в том, как она его удерживала, явно было что-то еще. Она почему-то совсем не желала, чтобы он оборачивался. - Алиса? - он осторожно сомкнул пальцы на ее запястье, поняв, зачем она это сделала. – Ты не хочешь, чтобы я на тебя взглянул? - …Нет, - глухо ответила она, замявшись. - Почему? «Она поранилась? У нее что-то болит? Мне убить Араши?» - со скоростью молнии пронеслись в голове встревоженные мысли. Она не ответила, прислонившись лбом к его спине. Затем расплела пальцы и с шорохом провела ладонями выше, стараясь не делать ничего лишнего. Приятно было до невозможности. Если она прикоснется к нему, когда на нем вообще не будет одежды, то он, наверное, вообще соображать перестанет. - Я… - она проворчала что-то неразборчивое и продолжила уже громче. – Я… не выспалась. «Что?» - он моргнул и поднял взгляд к потолку, пытаясь сопоставить одно к другому. - Я читала до самого рассвета одну вещь, спала в итоге где-то сорок пять минут… И теперь выгляжу не особо хорошо. Меня будто кукурузным мешком по голове огрели. «Вот оно что», - подумал он с облегчением, услышав как кусочки паззла в голове с щелчком встали один к другому. Подумать только, избегать его весь день из-за такой малости. Он сжал ее руки в своих и непреклонно отцепил ее пальцы от пуговиц, собираясь повернуться. Она удрученно выдохнула, но все же кротко позволила ему это сделать. Что ж, видимо та книга действительно была очень интересная. Вид у нее был сонный и вымотанный, а потяжелевшие веки и парочка прядей, выбившихся из волны черных волос, только добавляли красочности к общей картине. Он подумал, что очень хотел бы видеть это сонное, заспанное лицо в окружении подушек и одеял в своей спальне. Или вообще в любой комнате своего дома. Но вслух этого, разумеется, не сказал. - Прекрасно выглядишь, - тихо и совершенно честно произнес он после долгого молчаливого созерцания, отчего щеки у нее чуть порозовели. – Особенно волосы. - Эй, у тебя они тоже выглядят так, будто тебя из постели кто-то не выпускал, - она безуспешно попыталась пригладить неровные пряди. «Опять двусмысленно оговорилась. Сейчас осознает это и спохватится». Алиса в замешательстве застыла, словно услышав его мысли, и рефлекторно прикрыла рот ладонью. «Очаровательно…» - Он сделал вид, что не подметил ничего странного и задал вслух вежливый вопрос: - И что же это была за книга? Теперь она уставилась на него с взглядом, в котором явственно читалось что-то еще более ошалевшее, чем пару секунд назад. И почти сразу принялась изучать какой-то шкаф с деланным вниманием. Губы застыли в той самой многозначительной нервной улыбке под названием: «Лучше не спрашивай». «Не хочет признаваться. Интересно…» - Да неважно, честно говоря, - она неловко вывернулась от его вопроса и поспешила сменить тему. - Как проходит твой день? Перед его глазами пронесся перечень событий, уже успевших стать свежими воспоминаниями. Светящийся прямоугольник окна ее спальни. Череда измученных шиноби, направляющихся к выходу из селения после обнаружения своего последнего напарника, которого зашвырнуло куда-то на крышу голубятни. Большей части из них было даже весело после такой утренней тренировки. Монотонное и действующее на нервы бормотание старейшин. И алчный огонек в глазах Дайме. - Все по-прежнему. Ничего необычного, - уклончиво ответил он. - Я направлюсь в Коноху через пару дней. Мне что-нибудь передать Наруто? Например, предложить ему посетить твое селение, чтобы ты наконец-то переключился со своих бедных мальчиков для битья на равного себе противника? Он заулыбался, уловив комплимент, который она безупречно ввернула в свой собственный ироничный вопрос. - Не нужно. - Там хоть что-то целое осталось на этих тренировочных площадках? - Да. Стены, - услышав про Коноху, он вспомнил еще кое о чем. – Алиса, у меня к тебе просьба. Она заинтересованно молчала, склонив голову чуть набок. «С ней, скорее всего, все будет в порядке. Но все же, все же…» - Пожалуйста, сними протектор деревни. Не носи его на себе хотя бы один день. - А? – она выглядела удивленной, но потянулась развязывать узел почти моментально после его слов. – Почему? - Шейх, - кратко пояснил Гаара, задержав взгляд на открывшейся шее. - А, ты перестраховываешься, ясно, - она обернула плотную темно-синюю ткань вокруг блестящей пластины и огляделась. – Я могу оставить его где-нибудь здесь и забрать послезавтра. Подойдет? Он кивнул, а затем принялся внимательно наблюдать, как она отходит к одному из шкафов и выбирает место, куда можно было бы запихнуть ставший помехой опознавательный знак. Сегодня она пренебрегла сетчатыми элементами своей одежды из-за усилившейся жары на улице, и поэтому прибыла в резиденцию в майке и укороченных штанах. Он прекрасно видел две рваные точки на ее плече, оставленные змеиными клыками спереди и сзади. И светлую кожу щиколоток. Она уже успела обо что-то их поцарапать. Алиса успешно спрятала свой протектор куда-то в угол верхней полки между двумя безымянными папками и обернулась с довольным лицом. Мигом подняв взгляд, Гаара понадеялся на то, что она не заметила, как он таращился на ее ноги. - Готово, - она наивно улыбнулась и затем выдала весьма расплывчатый вопрос. – Может, мне что-то еще нужно с себя снять? «Дразнится…И даже не понимает этого…» - предупредил себя Гаара, еле удержавшись от того, чтобы не пройтись взглядом по ее телу еще раз. Она в последнее время начала заговариваться с ним в беседах, в очень интригующих выражениях. И, видимо, не всегда это за собой замечала. Он со своей стороны, конечно же, более-менее держит себя в руках и остается абсолютно спокоен внешне. Но если она при этом сделает на его глазах хотя бы что-то. Демонстративно стянет с себя хотя бы лямку своей майки… - Протектора достаточно. Соскучилась по Конохе? - Честно говоря, немного да. Через пару месяцев начнутся холода, и там выпадет снег. А я, возможно, его и не увижу. В первый раз в жизни пропущу настоящую зиму. Скучаю по снежочку, эх… Гааре очень не нравилась идея выпускать ее в леса страны Огня, которые кишели непонятно чем и кем. Он хотел бы отправиться туда вместе с ней, но прекрасно понимал, насколько ее это возмутит. Поэтому планировал просто приставить к ней охрану. Это тоже ее возмутит, но уже не так сильно. - …Главное - не забыть взять там миндальные кексы. Здесь я их просто-напросто не могу найти, они мне скоро сниться начнут… Он заметил, что она снова надела на себя пояс с сюрикенами и кинжалами. Вакидзаси она упрямо оставляла дома, опасаясь потерять его подарок так же, как лишилась своих старых клинков пару месяцев назад. Гаару задевало то, что она даже в центре селения носит с собой оружие и не доверяет тому уровню безопасности, которому он лично поспособствовал. Но вместе с этим понимал, что она поступает очень разумно. Он до сих пор вспоминает с содроганием, как искал ее по той канализации, проклиная все на свете. Несмотря на свои собственные размышления, он очень вдумчиво выслушал ее стенания и по поводу снега, и по поводу лакомства, которое странным образом прошло мимо торговых путей Суны. Однако не успел даже ничего сказать по этому поводу, потому что она вдруг прервалась и взглянула на него глазами, в которых промелькнуло запоздалое осознание: - Ох, черт, я же еще вчера обещала Акире помочь с его… Гаара, я сейчас. Я постараюсь вернуться очень быстро, честно, - заверила она его извиняющимся тоном и поспешно направилась к двери. «Не отпускай ее», - прозвучал в его голове резкий приказ . Протянув руку, он успел ухватить ее за предплечье и остановить. Он понимал, что выглядит и чувствует себя совершенно обескураженным, но совершенно не мог с собой совладать. - Постой, Алиса... - растерянно начал он и понял, что не может придумать внятного объяснения своим поступкам. Она сейчас уйдет. Возможно, сегодня он больше ее не увидит. Ему слишком мало. Ему всегда ее недостаточно. - …Останься, - тихо попросил он, отчаянно жалея о том, что не может подобрать слов получше. Наступила пауза, в процессе которой она смотрела прямо в его глаза с озадаченным видом. В ее взгляде пронесся целый сонм удивленных и ярких эмоций, которых он не смог ни прочесть, ни распознать. А затем она молча отвернулась от него и потянулась вперед к выходу. «Она уходит», - огорченно подумал он, почувствовав, как сердце у него падает куда-то вниз. И в следующий же момент немедленно просветлел, потому что она всего лишь толкнула дверь в нужную сторону, отрезая их от внешнего мира. - Ходят тут всякие, - смущенно буркнула она, объясняя свои действия и сдвигая в сторону тяжелый засов. – Мешать будут. - А как же Акира? – на всякий случай спросил он с довольным видом, не пытаясь скрыть охватившие его чувства. - Не помрет, - безжалостно заключила Алиса, поворачиваясь к нему и выдыхая с облегчением. Он держал ее за руку, пока отводил обратно к столу. Несмотря на тренировки и чрезмерную любовь к холодному оружию, ладони у нее оставались такими деликатными, что он порой не мог ощутить, где заканчивается его кожа и начинается ее. «У нее слишком много шрамов…» - заметил он с горечью, заметив парочку белых линий на ее руке. – «Я хотел бы… создать вокруг нее мир, где она больше не будет получать ранений. И где ей вообще не нужно будет носить оружие... » Алиса, которая плавно прислонилась к столу и оперлась о него свободной рукой, успешно не догадывалась о течении его мыслей. И вообще выглядела она такой приятно взволнованной, что даже подолгу смотреть на него не могла, каждые несколько секунд принимаясь разглядывать элементы интерьера в этом архиве. И как раз когда она устала от изучения очередного шкафа и робко переключила на Гаару свое внимание, на тыльную сторону ее ладони приземлилась первая снежинка. Замерев от неожиданности, она поднесла руку поближе к глазам, но не успела рассмотреть все повнимательнее. Снежинка короткое время пробыла в целостном состоянии, а затем медленно рассыпалась на отдельные песчинки, вполне натурально «растаяв». - Ого, - прошептала она, заметив еще несколько снежинок, которые медленно спланировали вниз по обеим сторонам от нее. И затем подняла голову к шелестящему потолку, откуда все это сыпалось. Гаара постарался сделать их покрупнее и позамысловатее, чтобы она увидела все грани, тонкие пересечения и угловатые узоры. И теперь просто любовался на результат своих трудов, который проявился на ее лице в форме чистого, оцепеневшего изумления. Она протянула руку ладонью вверх и завороженными глазами проследила за тем, как на ее указательный палец приземляется очередное переплетение тонких песочных нитей. - Жаль, что я не могу сделать их холодными и белыми, - проговорил он, впитывая в себя малейшее изменение на ее прояснившемся лице. – И снеговик вряд ли получится. - Нет-нет! – она широко улыбалась, зачарованно проследив взглядом за очередной снежинкой, которая мягко опустилась на его плечо и с шорохом просыпалась вниз по плотной ткани. – Это… это… Она не договорила и замолкла, продолжая разглядывать странный рукотворный снегопад. - Мы можем вместе посетить Коноху зимой, если хочешь, - с готовностью предложил он, мысленно послав в бездну всех старейшин, феодалов и прочих, кто мог бы в этом ему помешать. - Зимой? Но у тебя ведь… столько дел. - Дела не помрут, - повторил он ее речевой оборот и заметил, как она неловко потупилась. – Что-то не так? Тебе не нравится? - Нет, это… Самое красивое, что я видела за долгое-долгое время. Просто ты столько всего для меня сделал. И продолжаешь делать дальше. А я ничем достойным отплатить тебе не могу. «Она что, шутит? Это все из-за снежинок?» - Алиса… - Ты только улыбаться чаще стал, да и все, - смущенно буркнула она себе под нос, избегая смотреть ему в глаза. «…Она не понимает, что со мной делает». - Это уже очень много, - он усмехнулся, подтверждая свои слова делом. - И это только малая часть. Ты многого за собой не замечаешь. - Это чего же? «Например, того, что некоторые твои реплики в адрес определенных кретинов мне прямо-таки как бальзам на душу…» - Странных предпочтений в книгах, к примеру, - он усмехнулся и провел пальцами вверх по ее запястью. – Ты мне не скажешь, что же такое ты читала ночью? Она невинно захлопала ресницами и огляделась в поисках вещей, которые могли бы его отвлечь. - Твоему кофе конец, ты знаешь? – предприняла она еще одну безнадежную попытку соскочить с обличающего вопроса. - В этой кружке теперь самый настоящий пруд, только без жабок… - Алиса, - он придвинулся ближе, полностью перейдя в наступление. – Что ты читала? Она пробормотала что-то неразборчивое и взглянула на него исподлобья. И затем нехотя выговорила название. Вот как. Он меньше всего ожидал услышать оное именно от нее. - Надо же, - заинтересованно протянул он, наслаждаясь тем, как она краснеет. – А я думал, тебя таким не пронять. Насколько он слышал, эти книги пишет тот же человек, что в свое время тренировал Наруто. Темари их терпеть не может, зато Канкуро почему-то пожирает каждую страницу выходящих новинок с нереальной скоростью. Что очень странно. По идее, учитывая их характеры, все должно быть наоборот. - И что такого полезного ты там уяснила? – многозначительно улыбнулся он, продолжая доводить ее до крайней стадии смущения. – Тебе настолько все там понравилось? «Хватит вести себя как маньяк», - сурово сказал он себе, как и десятки раз до этого. И опять, как и десятки раз до этого, проигнорировал сам себя. Она так… чувствительно на него реагирует. Он обязан продолжать. - Мне… вообще не понравилось, - ответила она севшим голосом и втянула носом воздух, когда он переместил руку с ее запястья на пояс с оружием, подцепив пальцами пряжку. – Сюжет ужасен, персонажи до невозможности… Т-ты что делаешь? - Тебе он здесь не нужен. Да и тяжелый, к тому же, - невозмутимо пояснил он, отодвигая звякнувшую полосу темно-серой ткани поближе к своей кружке. – Продолжай. - Персонажи какие-то ненормальные, развитие событий хромает на обе ноги, - еще тише проговорила она, явно не понимая, зачем ему вообще сдались эти сведения. – А уж когда он с нее пояс с сюрикенами снял, я сразу поняла, что здесь дело нечисто. - Вот как, пояс с… Прости, что? - Да, представь себе. Стащил с нее оружие! Я еще читаю и думаю: «Каков наглец. Сначала протектор, потом пояс, а потом что будет? Здесь однозначно что-то очень странное происходит…» Она смотрела на него, еле удерживаясь от открытой улыбки, и в ее глазах плескалась уже давно знакомая ему насмешка. «Издевается…» - Понятно, - коротко кивнул он, со скрытым восхищением одобрив ее иронию. – Ненормальные персонажи, значит. - Я… я если что, имела в виду книгу, - она забеспокоилась и поспешила поправиться. «Издевается, но при этом переживает, что может меня обидеть». - То есть ты не оценила это произведение. - Никак нет. - И оно тебя не заинтересовало. - Вообще ни разу. - И поэтому ты читала его всю ночь до самого рассвета. - Именно так. Он рассмеялся одновременно вместе с ней и прикоснулся к ее щеке, не успев себя одернуть. А затем поцеловал ее, прежде чем понял, что делает. Она с удивлением выпрямилась и задела рукой кружку позади себя. Попыталась оглянуться, чтобы удостовериться, что ничего не расплескала, но он не позволил этого сделать, вовремя удержав ее за подбородок. Ему с каждым разом все сложнее и сложнее себя контролировать. Пару месяцев назад он полагал, что сдерживать Однохвостого внутри себя куда труднее. Но сейчас, в этот конкретный момент, уже не был так в этом уверен. Это все равно, что пытаться остановить оползень голыми руками. Она подалась ему навстречу, обнимая его за шею и прижимаясь к нему губами. Издала короткий стон и приоткрыла рот, позволяя ему зайти еще дальше. Проникнуть еще глубже. Задрожала, когда он эту возможность немедленно использовал. И он словно наяву услышал, как где-то внутри со звоном раскрошился очередной неосязаемый заслон, который состоял из разрозненных защитных мыслей, всегда призывавших его к здравомыслию: «Не напугай ее». «Она просила подождать». «Она не все о тебе знает…» «…Ты уверен, что у тебя есть на это право?» Последнюю мысль он все-таки услышал, уже когда переместился ниже к ее шее и начал забираться обеими руками куда-то под края ее майки, прямо к мягкой и бархатистой коже. Вздрогнул, возвращаясь в реальность, вцепился побелевшими пальцами в край стола. И застыл без движения, опустив лоб на ее плечо и пытаясь успокоиться. Алиса тяжело дышала, не спеша от него отстраняться. Судя по всему, ее не сильно волновало то, что он так многозначительно над ней навис. Он вообще иногда поражался тому, с каким умиротворением она позволяет ему делать подобные вещи. - Т… тебе полегчало? Ее тихий, прерывающийся и предельно смущенный голос сделал все только хуже, потому что он едва успел остановиться, чтобы не прижать ее к себе резким движением. И вместе с этим недоуменно нахмурился, подняв голову и окинув непонимающим взглядом полки с документами напротив. Что она имеет ввиду? Она что-то поняла? Он не рассказывал и не показывал ей ничего из того, что его донимало, из собственных убедительных соображений. Гаара облизнул губы и ответил максимально абстрактно, честно и аккуратно: - Не совсем. - Ясное дело, - она грустно выдохнула, даже не пытаясь от него отодвинуться. И затем неуверенно прояснила свой странный вопрос. – Ты говорил, что пьешь кофе только дома за завтраком и потом он тебе, в общем-то, не требуется до самого вечера. Однако вот она, эта кружка стоит. Да и сам ты на вкус, эм... как кофе. Гаара, извини, но… ты высыпаешься? - Высыпаюсь куда? – напряженно ответил он вопросом на вопрос, сверля взглядом сложенные одна на другую папки. - Ох... Ясно. Ее рука медленно прикоснулась к его макушке и плавным успокаивающим движением скользнула вниз, до самого основания шеи. Затем вернулась в исходную позицию и снова прошлась по тому же маршруту. Он пока не понял, что именно чувствует, но однозначно не хотел, чтобы она прекращала. Ей было явно комфортно, пока он пытался себя по кускам собрать. - Понимаю, - проворковала Алиса, которая вне всяких сомнений провела свою последнюю ночь в куда менее мучительной обстановке. «Нет, Алиса. Боюсь, не понимаешь. И лучше, поверь мне, не понимай». Он со вселенской досадой ощутил, как она перестала его гладить, и теперь просто продолжала обнимать за шею еще крепче, чем прежде. Призвал на помощь всю свою выдержку и бережно обнял ее в ответ, скользнув руками по складкам ткани и изгибу ее спины. По крайней мере, сейчас их никто не отвлекает друг от друга… Гааре потребовалась еще пара безмолвных минут, чтобы вставить на место свое собственное самообладание. Алиса не реагировала, полностью растворившись в объятии и вообще не шевелясь… …И как-то подозрительно глубоко и медленно дышала для человека, который все еще оставался на связи с окружающим его миром. - Алиса? – одними губами позвал он, чуть повернув голову и слушая, как она безмятежно сопит. Никакого ответа. «Она уснула?!» Гаара не мог нормально рассмотреть ее лицо, но это, собственно, и не нужно было. Из-за бессонной ночи и наполненного беготней утра было понятно, что она заснула почти сразу же, как ощутила вокруг себя хоть какое-то подобие уюта. «Кто вообще засыпает в таком положении?» - остолбенело подумал он, и поспешно поднял руку, придерживая ее голову. Алиса, совершенно размякнув и потеряв связь с реальностью, начала сползать куда-то вниз и в сторону. Поэтому он не придумал ничего лучше, чем приподнять ее с величайшей осторожностью и в самом деле усадить на письменный стол, примостив ее на самый край. Она не проснулась, только невнятно что-то проворчала и прижалась к его плечу щекой. Теплое дыхание защекотало его шею. Гаара потратил еще несколько секунд, обнимая ее одной рукой за талию и проверяя, как бы она никуда от него не свалилась. И затем беспомощно уставился в округлое окно, чувствуя себя цепным псом, на котором устроился пригревшийся котенок. Она чувствует себя в полной безопасности рядом с ним. Она до такой степени доверяет ему, что провалилась в сон прямо в его руках. Ей рядом с ним слишком спокойно. Он до сих пор не вполне понимал, чем заработал такое доверие... Но прекрасно осознавал, что пойдет на все, лишь бы это самое доверие не утратить. Гаара не раз спрашивал сам себя, что было бы, встреть он ее раньше. В восемь лет? В десять? В двенадцать, до знакомства со своим первым близким другом? Заметил бы он ее? Обратил бы внимание на ее манеры, на стиль ведения разговора и на умение рассеять, или же наоборот, разбудить чью-то злость парочкой жестов или ироничных реплик? Он прекрасно знал, что да. Она бы произвела него точно такое же впечатление в любой момент его прошлого. Внесла бы ту же сумятицу в его собственные мысли. И устроила бы хаос в его вынужденном внутреннем распорядке. И именно поэтому она вряд ли ушла бы от него живой. Понимать это было отвратительно, но необходимо. Он не тешился светлыми иллюзиями на свой счет. Он уничтожил бы ее просто за то, что она порождает в его голове непривычные мысли и вынуждает испытывать нетипичные чувства. В те времена он воспринял бы это как агрессивное посягательство на его кровавый внутренний мирок. И постарался бы растоптать поскорее этот вводящий в замешательство «отвлекающий фактор». Но перед этим он бы еще и поигрался с ним, до такой степени, что фактор полностью потерял бы как свою притягательность, так и человеческий вид. «Я бы лишил себя всего, своими собственными руками…» По коридору по ту сторону закрытой двери кто-то гулко и звучно прошагал. Гаара дернулся, возвращаясь из своих темных безрадостных размышлений, и неосознанно привлек Алису еще ближе к себе. Словно приготовился к тому, что в архив вломится неизвестно кто и попытается отобрать ее у него. Затем, убедившись, что снаружи снова наступила тишина, тихо выдохнул и двумя пальцами убрал прядь волос с ее шеи. Она не очень-то скромно сжимала его коленями и пару раз совсем уж провокационно провела по нему ногой, но он вовсе не собирался из-за этого менять положение ее тела на более целомудренное. Во-первых, она может проснуться. Во-вторых – он вроде как не идиот, чтобы сознательно от всего этого отказываться. Гаара все же попытался чуть отодвинуть ее, исключительно для того, чтобы успокоить свою совесть. Но тут же замер и улыбнулся, услышав, как она недовольно замычала ему на ухо. Ну, раз она против, то он прямо-таки даже не знает, что ему еще предпринять... Меньше всего на свете он хотел бы, чтобы она полностью узнала, что он вытворял раньше. Пару раз он всерьез размышлял о том, чтобы сжечь все записи и сводки о своей деятельности, утилизировать все фотографии потерпевших и погибших, а со всеми очевидцами давних событий провести убедительный и недвусмысленный разговор. Подкупить, если нужно. Но понимал, что не сможет заставить замолчать всех и каждого. Да и по отношению к ней это было нечестно. Поэтому он оставил все как есть, уповая на естественный ход событий. Пускай все идет своим чередом. Он не станет ничему препятствовать. Хоть он и остановился на этом решении, неизбежная перспектива столкнуться с полной осведомленностью с ее стороны вызывала у него мороз по коже. Ей кто-нибудь обязательно расскажет. Она, возможно, совсем скоро обо всем узнает. … Ему настойчиво кажется, что она уже знает. Если не все, то какую-то очень важную неприятную часть. Что-то изменилось в ней после той истории в канализационных лабиринтах. Ее голос временами начинал приобретать тактичную осторожность и еще более податливую мягкость. И он пару раз замечал, как она скрупулезно его рассматривает, когда он концентрировался на чем-то и с головой уходил в какие-то важные дела. Иногда она пристально всматривалась ему в глаза, словно пытаясь (и опасаясь) углядеть там что-то инородное и чужое. И один раз, задержав взгляд на его лбу, на одну долгую тягостную секунду словно потускнела от внутренней боли. «Я кое-что знаю…» - молча говорила она ему, и в карих глазах мелькало что-то печальное. - «Но ничего тебе не скажу…» Честно говоря, она вообще много чего умалчивала, в основном о своей прошлой жизни. А он понимал, что не имеет достаточно прав, чтобы расспрашивать ее с пристрастием. Уж точно не сейчас, когда она сама не знает о нем некоторых вещей… Он отвлекся от задумчивого созерцания своей же кружки, заполненной песком уже наполовину, и понял, что все это время неосознанно притягивал Алису все ближе к себе. И теперь она прильнула к нему так плотно, что он чувствовал каждый сантиметр ее тела, от шеи до раскрытых бедер. «Она вся такая теплая. И так приятно пахнет…» Гаара с надеждой поднял глаза к лампе на потолке, словно это могло ему помочь, и его мысли развернуло в совсем уж неподобающем направлении, подразумевающем одно определенное занятие. Кажется, еще пара-тройка наполненных порочными образами ночей, и его уже просто трясти начнет. Весь сумбур, что он видел у себя в спальне, закрывая глаза и погружаясь в сон, шел вразрез с его реальными обстоятельными предпочтениями. Он желал всего этого неспешно, с расстановкой, без вынужденного выкраивания необходимого отрезка времени. Изучить, рассмотреть, почувствовать ее полностью. И прикоснуться к тем местам, о которых он столько времени грезил в своих собственных снах. «Хочу, чтобы ей было хорошо. Хочу, чтобы ей было приятно и ни в коем случае не страшно. Хочу раздеть ее, заласкать до потери пульса и…» Со стороны коридора снова раздался невнятный шум. Он повернул голову в сторону, дождавшись пока чьи-то шаги стихнут в отдалении. Дышать ровно в таком состоянии было несколько тяжеловато. «…Но я не могу сделать ничего из этого, пока в двух шагах от нас кто-то разгуливает». На ум приходило только одно подходящее тихое место, располагавшееся в очевидной близости от ее жилища. Честно говоря, львиная часть его людей с большей охотой станет наложниками Рабана, чем по собственной воле войдет в дом к своему собственному Каге. Там никто не будет мешать. Это было хорошо. Однако Гаара, при всей своей частой бесцеремонности (о существовании которой он и не подозревал, пока не встретил Алису), почему-то не мог ее туда пригласить. Подходящие завлекающие слова просто не формировались у него в сознании, потому что любое любезное приглашение казалось ему откровенно прямолинейным и временами как будто несущим в себе оттенок угрозы. Это было плохо. Он красочно представил, как выкладывает по улице дорожку из миндальных кексов, от ее крыльца прямиком до своего дома. А она наивно попадается на эту удочку и идет по намеченному маршруту, запихивая каждый поднятый кекс в себя, прямо как хомяк. Нет, это вряд ли подойдет. Во-первых, он понятия не имел, где отыскать этот десерт. Во-вторых – он не уверен, что в Алису вместится столько кексов. Он понимал, что такие сомнения – явление временное. Совсем скоро ему станет до такой степени все равно, что он попросту отведет ее к себе за руку, ни слова при этом не сказав. Но сейчас это самое доведенное до предела состояние все еще не наступило. «Мне нужен предлог …» - подумал он, с сожалением понимая, что у него дома вообще нет ничего, что могло бы ее заинтересовать. Кроме, конечно же, кота, который уже неделю как слоняется по всему району и изводит соседей. Основательно поразмышлять над этим вопросом уже не представилось возможным. Пока он перебирал в своей голове все подходящие речевые обороты о чашечке кофе у него на кухне, Алиса пошевелилась и начала выбираться обратно из утомленного поверхностного сна. Уткнулась лбом в его шею, выдохнула с явной усталостью. И затем потянулась вверх изгибающейся волной, расправляя плечи, расслабляя затекшие мышцы и мягко толкнувшись вперед. От ощущения трения в нижней части живота у него чуть в глазах не потемнело. «Она решила меня добить…» - Ох, я… уснула вот прямо так? Извини! – переполошилась она и трогательно попыталась оправдаться. – Я с самого утра еще как-то держалась, но тут… меня совсем уж развезло… Я проспала весь твой снегопад. Извини. Он молча качнул головой, не сводя с нее глаз. Говорить что-то вслух он был сейчас вообще не способен, выдираясь из-под уже знакомого девятого вала лишенных всякой скромности желаний. Убедившись, что он не злится и смотрит на нее безо всякого возмущения – пускай этот взгляд был очень далек от безмятежного – она отпустила его и тактично увеличила расстояние между ними, снова наткнувшись рукой на занесенную песком кружку. И тут ее лицо просветлело, словно она вспомнила о чем-то занимательном. - Знаешь, в паре кварталов отсюда открылся один ресторанчик, - застенчиво начала она, взглянув на него из-под ресниц и подлив тем самым масла в погребальный огонь. – Ты ведь скорее всего не завтракал? Возможно, даже домой не заходил. Там пекут такие оладьи, что мне с моими умениями до них далеко. «Скромничает...» - Хочешь, сходим туда вместе? Тебе сейчас, должно быть, совсем не до походов по всяким заведениям, но… мне кажется, ты в последнее время почти не ешь. Прости, если лезу к тебе в душу. «Алиса, не беспокойся, ты уже давным-давно туда залезла…» - хотел он сказать, но только нахмурился в ответ на услышанные слова. Пока она это не сказала, он и не замечал, что действительно почти не смотрит на еду. И на полноценный сон. И вообще он с головой ушел в работу, причем отнюдь не потому, что этой работы у него выше крыши. Она расценила его помрачневшее лицо по-своему и примирительно замахала руками. Если она и заметила сомнительное положение их тел по направлению друг к другу, то пока не акцентировала на этом внимание. Угостить его оладьями внезапно оказалось для нее важнее. Он с этого аж разволновался и пришел в себя на секунду, но тут же поплыл обратно, задержав взгляд на ее губах. - Если не хочешь, то я, в общем-то, совсем не настаиваю, пойду по своим делам. Все равно мне нужно вернуться домой и немного поспать… «У меня в доме как раз есть одна комната, где ты сможешь прекрасно выспаться. Я прослежу, чтобы тебя никто не побеспокоил. Я буду рад, если мы вообще из этой комнаты не будем выходить примерно пять дней ». - … А после этого я доем то, что у меня там дома еще не испортилось… «Ты можешь поесть у меня. Я накормлю тебя всем, чем только захочешь…» - …А, совсем забыла, что еще хотела принять душ. Хоть мне и ужасно лень. «Какое совпадение, у меня дома тоже есть душ. Тебе там даже делать ничего не придется. Я сам тебя везде вымою…» Гаара задержал дыхание на мгновение и попытался остановиться. Проклятье, он сейчас совсем потеряет рассудок. Не падать в эту пропасть. Перестать поедать ее глазами. И убрать, наконец, свои руки с ее коленей. Странное вынужденное молчание со стороны Алисы привнесло какое-то подобие порядка в его разум. Медленно вернувшись в окружавший его мир, он пригляделся к ней более сознательно, и все неприличные мысли разом растворились под давлением разрастающейся тревоги. В светло-карих, миндалевидных глазах четко читалась настороженность, которая была перемешана со слабым опасением. И вообще она вся как-то посерьезнела, оцепенела и даже черты лица у нее чуть заострились. Он ощутил напряжение, волнами исходившее от ее тела, и одним чудовищным внутренним рывком вернул себя обратно в полностью контролируемое состояние. Она… боится? Нужно что-то сказать. Сейчас же. - Я с радостью попробовал бы эти оладьи, - хрипло признался он, всем своим видом стараясь показать, что ей нечего опасаться. – Но боюсь, что у меня совсем исчерпалось свободное время. Она быстро моргнула и немного расслабилась. - Тогда я могу принести их сюда. Ты сейчас вернешься в свой кабинет? Он кивнул и посторонился, позволяя ей спустить ноги на пол. И затем с дотошной бдительностью следил за тем, как она поправляет на себе одежду, разравнивает пальцами длинные волосы и выбирается в коридор. Пошатнувшись при этом и зацепив локтем косяк. - Алиса, - он пока не выбрал, что собирается сказать, но ему жизненно необходимо было взглянуть в ее лицо и убедиться в том, что все в порядке. Она оглянулась и в ожидании посмотрела в его сторону. Он успел вывести ее из равновесия за эти последние пять минут, судя по румянцу и чересчур любезному, неестественному выражению лица. Губы сложились в осторожную улыбку, а в глазах застыло непонятное выражение. Как будто она смертельно хотела остаться рядом с ним, но вместе с этим ее несколько отпугивала эта перспектива. - М-м? – Заинтересованно промурлыкала она. - Спасибо, - он улыбнулся ей в ответ с точно такой же осторожностью. – Если наткнешься на шейха, то… - Плюну ему в рожу. Шучу-шучу, просто перейду на другую сторону улицы. Я поняла, не беспокойся, - она криво усмехнулась и исчезла из поля зрения, махнув ему ручкой. Он некоторое время безо всяких мыслей смотрел на опустевший проем раскрытой двери. И затем развернулся обратно к столу, облокотившись о него рукой. По опустевшему архиву разнеслось глухое рычание, которое он быстро в себе пресек. Она догадалась. Он слишком громко думал, и она это услышала. Поняла, что он тот еще субъект, у которого на уме одни сплошные столы. И все это в довесок к его прошлому. Теперь и знаться с ним не захочет. Не будет чувствовать себя в безопасности, потребует перевода обратно в Коноху, соберет вещи за одну ночь и исчезнет. И он ее больше никогда не увидит. Ему понадобилось потратить около минуты на убеждение себя самого в том, что все не так страшно, как кажется. «Но она так быстро убежала. Ей стало неприятно? Разумеется, стало. Или ты полагал, что ты для нее лучше всех тех, кто за свою жизнь не причинил вреда ни одному невинному человеку?» Он был настолько погребен под собственными мыслительными изысканиями, что не сразу отреагировал на то, как кто-то тянет его сзади на рукав. Однако, повернувшись, ощутил, как у него в голове моментально прояснилось, и удивленно уставился на Алису. - Знаешь…там еще и джем подают, - коварно замурлыкала она, состроив ему глазки. – Тебе какой взять? Она выглядела абсолютно в порядке, судя по тому, что сбросила с себя оцепенение и снова вернулась к своей обычной манерности. Он безмолвно любовался тем, как она комично жестикулирует и повторяет слово «джем» в самых разных вариациях, имитируя крик огромной скандирующей толпы. Получалось вполне правдоподобно. Ему оставалось только надеяться, что то отчуждение и настороженность в ее глазах только ему привиделись. Он поймал себя на том, что смотрит на нее как завороженный. И если не ответит что-то прямо сейчас, то так и будет молча смотреть на нее весь остаток дня. - Выбирай, какой тебе самой нравится, - вежливо улыбнулся он. - Дже...! А. Тогда клубничный. Кстати, чуть не забыла, - она подняла со стола свой пояс с сюрикенами и кинжалами и направилась обратно к выходу, на ходу застегивая его на себе. Затем перешагнула порог, повернулась и долго смотрела на него с ничего не выражающим лицом, прислонившись рукой к косяку. - Так не хочешь от меня уходить? – догадался он, хитро прищурившись. - Не хочу. Но те оладьи в самом деле очень вкусные, - она хихикнула и провела рукой по лицу, словно смывая с него замершее обеспокоенное выражение. – У меня… странное ощущение. Словно прошлой ночью я проспала не полчаса, а дольше, гораздо дольше. Несколько месяцев. Несколько лет. И у меня такое ощущение, что я совсем скоро снова усну, а когда проснусь - неизвестно. И… неизвестно, когда снова тебя увижу. - Алиса, ты увидишь меня примерно через час, когда вернешься с оладьями, - ласково ответил он, услышав нешуточную опаску в голосе, которую она тщетно пыталась скрыть. - Да, точно. Чего это я, - она улыбнулась, почти избавившись от беспочвенных тревожных мыслей. – Ты ведь дождешься меня? - Конечно. Я всегда буду ждать тебя сколько угодно. Она заметно успокоилась и снова исчезла с поля зрения. В этот раз он решил так просто с ней не прощаться, поэтому подошел к открытой двери и выглянул наружу. И тут же замер от неожиданности, потому что в этом коридоре она была не одна. Канкуро, который столкнулся с ней лоб в лоб на повороте, произнес в ее сторону что-то явно возмутительное и попытался цапнуть ее лапой за бок. Алиса успешно отскочила в сторону, резко бросила в ответ пару слов, и они оба весьма аморально захихикали. А затем его брат повернулся в сторону и заметил и раскрытую дверь, и застывшего в проеме Казекаге с самым невозмутимым своим видом. Алиса за его спиной проворно улизнула в сторону лестницы. - Эй, Гаара! – Канкуро затопал вперед с целеустремленностью бегемота, и выражение его лица говорило лучше всяких слов. Какая-то очень уж агрессивная радость. – Ты чего не сказал, что у нас на юге освободился участок земли? У меня как раз есть идея того, что можно там построить! «О нет». Гаара развернулся в обратную от своего брата сторону, собравшись уйти подальше от этого разговора. Но резко передумал, потому что из этой половины коридора на него смотрела пара темно-зеленых и весьма хищных глаз. - Здравствуй, братик. А что это ты тут делал так долго? «О нет». Эти двое подобрались к нему с разных сторон как голодные волки в темном лесу. Он очень надеялся, что Алиса успеет выбраться из резиденции до того, как они переключатся уже на нее. Темари в два счета поравнялась с дверью и заглянула внутрь. На губах у нее блуждала такая злорадная улыбка, которую он даже у вороньих палачей не видел. - Вы тут с Алисой запирались? Погоди… а почему стол весь засыпан песком? Гаара решил покинуть зону поражения и шагнул назад, внутрь архива, не сводя с нее непроницаемого взгляда. Темари воззрилась на него с видом глубоко оскорбленной невинности. - Да я же просто спросила! – Она попыталась двинуться вперед, но не смогла сделать ни шага из-за волн песка, обмотавших ее лодыжки. – А это еще что?! Казекаге безмолвно ухватился за дверную ручку и со стуком закрыл дверь прямо перед ее носом. - Какого… Эй, Гаара! – его брат тоже подоспел и прямо сейчас на пару с сестрой пытался вломиться внутрь. - В Суне не будет никакого борделя, - отчеканил Гаара закрытой двери, сдвигая в сторону засов. - Да не бордель это! Ты хоть послушай, что я расскажу! - Гаара, родной, чем таким вы с Алисой занимались, что из тебя аж песок посыпался? - Если мы построим это заведение, то…Подожди, что? Он увидел в своем воображении, как его родственники по ту сторону двери переглянулись между собой и молча ухмыльнулись друг другу как двое демонят. - Мы ничем не занимались, - почти что честно ответил Гаара, подходя к окну и бесшумно открывая створки. - Я, может, тебе чего подскажу? Посоветую? - От вкрадчивого голоса Темари у него холодок по спине прошелся. – Ты только открой. Да уж. Она сейчас ему такого насоветует, что всю следующую ночь он, невзирая на бурю, будет крушить стены своего селения, благо тренировочные площадки уже были разворочены до неузнаваемости. Темари формировала безобразные мысли в своем сознании со световой скоростью, поэтому даже не дала ему опомниться: - Знаешь Гаара, у меня была идея заставить ее нарядиться секретарем. Ну, ты понимаешь, юбка, каблуки… «Только не это», - он моментально понял, что с размаху попал все в тот же капкан, и его собственное подсознание только что получило очередную безнравственную добавку. – «Еще слово, и я просто заткну ей рот». - Темари, перестань, это уже реально излишне, - с напускной суровостью одернул ее Канкуро, только для того, чтобы продолжить давить свою не менее излишнюю тему. – Гаара, впусти, нужно кое-что перетереть. Казекаге сгреб в охапку стопку тонких папок на комоде, располагавшемся у окна, и в беспорядке свалил их на стол. Затем за пару мгновений оказался наверху, балансируя на узком подоконнике - Хорошо. Сейчас открою, - обнадеживающе бросил он через плечо. И затем выбрался наружу, не издав никакого шума. Развернулся лицом к небу, отошел подальше от раскрытого окна архива и направился к крыше по вертикальной стене, осторожно обходя блестящие провалы окон. Комковатое белесое небо, низко надвинувшееся на землю, ясно давало понять, что их ждет бушующая, заунывная и наполненная колючим песком ночь. Но он отнесся к этому вполне спокойно. У него вообще после каждой встречи с Алисой внутри прибавлялось спокойствия и приятных ощущений. И он на ее примере понимал, что большая часть серьезных и тревожных ситуаций перестает быть настолько серьезными и тревожными, если пару раз пройтись по ним разряжающими атмосферу шуточками. Он вообще понял многие важные вещи, когда ее встретил. И в плане окружающего мира, и в плане самого себя. Утренние размышления, проведенные за отрыванием голов у манекенов, больше не казались ему такими тупиковыми. Они вместе со всем разберутся… но видимо только тогда, когда у него лопнет терпение, и он просто молча приведет ее к себе. На устное приглашение с его стороны надежды было маловато. «Какое совпадение, у меня дома тоже есть душ?» Это я серьезно, что ли, собирался сказать?» Оками засек его, когда Гаара добрался до центра округлой крыши и начал постепенно спускаться вниз, безошибочно направляясь к окнам своего кабинета. - Казекаге-сама, Рабан засел в ресторане около северной площади и на данный момент планомерно напивается. Услышав название заведения, Гаара только слабо удивился тому, насколько быстро верховный феодал нашел самое злачное место во всем селении, которое полностью отвечало его вкусам. - Отлично. «Надеюсь, он уснет там под лавкой и проспит до завтрашнего полудня». - Оками, - он решительно развернулся к своему шиноби и полностью обезоружил его хладнокровным и серьезным лицом – У меня к тебе задание. «Не то, чтобы я действительно собирался что-либо делать. Но все же будет полезно иметь их под рукой. На всякий случай». Оками подобрался и бегло проверил, насколько хорошо его катана выходит из ножен. Явно приготовился к чьему-то кровавому тайному убийству. Гаара молча одобрил его готовность к выполнению любой, действительно любой работы, и коротко ввел его в курс дела: - Мне крайне необходимы миндальные кексы… *** - Гаара, что-то не так? Какой-то ты мрачноватый. - Прости, Алиса, - он опомнился и запустил руку в свои волосы, отбрасывая их со лба. – Я просто… очень зол на свою сестру. Удушить ее хочу. - Темари? Почему? – Она недоуменно улыбнулась. Он оценивающе оглядел ее снизу вверх, отметив туфли на высоком каблуке, узкую юбку, аскетичную прическу и строгую закрытую рубашку с высоким воротом, расстегнутым ровно на одну пуговицу. Она была запакована по горлышко в неприступный, ограниченный рамками официоз. Как подарок в плотной упаковке, которую так и хочется разорвать. - Понятия не имею, - сдался он, перестав копаться в своей голове. – Не могу вспомнить. Он шагнул ближе к ней, озаботившись одним вопросом, задавать который не собирался, но очень даже хотел проверить все собственноручно. Она замерла, почувствовав, как его пальцы осторожно коснулись края юбки и приподняли ее на несколько сантиметров вверх. Гаара сыто усмехнулся, увидев обнажившуюся полоску белой кожи. Как раз то, что надо... - Алиса, - проворковал он, коснувшись большим пальцем черного узорчатого обрамления. – Я хотел бы оставить на тебе только чулки. Ты ведь не будешь против?