Вода хранит тайны

      Чонгук до сих пор трясется, Чонгуку до сих пор плохо. Вода, окружающая его повсюду, не дает покоя. Чонгук старается фокусировать взгляд на чем-то другом: на барном отделе, на столике с книгами (он даже одну взял, чтоб прочесть, но это не помогает, поскольку очень хорошо слышен шум волн, которые ударяются о корабль). Лиса же вообще сидит в другом углу корабля, общаясь о чем-то со своей птицей. В разговор Чон не вникал — не это его интересует.       А волны, как назло, не останавливаются, а только выше и чаще поднимаются. Чонгук понимает, что он в закрытом корабле, не в лодке, на которой нужно постоянно оглядываться и смотреть в воду. Ему просто нужно закрыть чем-то уши и глаза, не смотреть в окно, не думать о том, где находится — всего-то! Но само осознание того, что находишься в океане, окруженный одной водой, где не видно берега, что нужно плыть три дня, просто взрывает мозг!       Чонгук успел подумать, что вообще лучше бы не ездил за десять тысяч километров, нашел бы лучших специалистов в сфере медицины, заплатил кучу денег, которые с трудом зарабатывает, но не испытывал ту самую электрическую дрожь по всему телу, необъяснимую тревожность, головокружение и тошноту.       Чон не обращался к врачам, чтобы понять причину этих атак, просто скидывал все на появляющийся стресс, который обитал в теле парня постоянно. А стоило бы…       — Твои прогнозы, когда у него эта атака пройдет? — шепчет Лиса птице, смотря на парня.       — Судя по степени его страха, думаю, через час минимум, — оценивающе смотрит на парня, который схватился за голову, а после стал растирать ладони. Как только его взгляд совершенно случайно цеплялся за вид из окна, он сразу закрывал глаза, отворачиваясь.       — Может, ему наушники дать на время? — изгибает бровь Лалиса, когда видит, как Чонгук затыкает уши, слыша приглушенный звук воды.       — Они не помогут, — сомнительно сказала птица. — Я слышала, люди справляются со своими страхами только когда сталкиваются с ними глаз на глаз, — уклончиво говорит Ваи с умным видом.       — К чему ты клонишь? — не понимает Лиса.       — Что, если нам выбросить его за борт? — тихо шепчет Ваи, на что девушка расширяет глаза.       — Ни в коем случае! — чуть ли не кричит она.       — Ну, можно посадить в баркас, — предлагает птица.       — Ваи! — повышает голос на птицу, потом озирается, боясь, что Чонгук услышал ее, но успокаивается, когда видит, что парень совершенно не вслушивается в их разговор.       — Я всего-лишь хочу помочь человеку, — снисходительно говорит Ваи.       — Не таким ужасным способом людям помогают, — шикает Лиса.       — Таким способом людей лечат известные медицинские работники, между прочим, — важно замечает птица.       — Им бы полечиться.       Лиса закусывает губу, видит, как мучается парень, но совершенно не знает, что нужно делать в такой ситуации. Сама с этим не сталкивалась, она не боится воды, не боится огня, она вообще очень мало чего боится. Хотя за время ее “спячки” все могло измениться, но пока страх не одолевает ее тело настолько сильно.       Взглядом осматривает большую комнатку, но ни за что не цепляется, а потом же вообще переводится на барный отдел. Лиса восхищенно ахнула, сразу же добегая до него. Рассматривает все стоящие на полках бутылки: дорогие вина, шампанские, все роскошно. Она не знает, за что зацепиться, но сразу же говорит себе, что обязательно должна попробовать все хотя бы понемногу.       — Лиса, не вздумай, — предупреждает Ваи, читая в глазах девушки желание. — Тебе еще нужно показать дорогу к маленьким звездочкам, — мигом подлетает к Лисе, выхватывая лапами бутылку, которую хозяйка уже успела открыть и собиралась сделать глоток.       — Ваи, немедленно отдай! — возмущается Лиса, пытаясь выхватить открытую бутылку.       — Если ты и тут посмеешь пить, я месяц не буду с тобой разговаривать, — грозит Ваи. Лиса хочет что-то сказать, проматывает в голове все возможные резкие фразы, но не может ничего возразить, и замолкает. — Сядь, — приказывает Ваи, и Лиса садится.       — Позоришь меня, — шепчет Лалиса, краем глаза сразу же смотря на парня, который, наконец, обратил внимание на девушку.       — Ты сама себя позоришь, — ставит бутылку на стол, клювом закрывая ее. — Веди себя подобающе. Так, чтобы Чонгук сам не сбежал из твоего общества, — наставляет птица, пока Лиса сдерживает себя, чтоб не закатить глаза. — И хватит уже, наконец, пить, — не выдерживает Ваи.       — Алкоголь — единственное, что меня расслабляет, — тихо шепчет Лиса, чтобы не услышал Чонгук. Подумает еще, что алкоголичка. Хотя подождите, он уже подумал, еще в первую их встречу.       — Алкоголь единственное, что тебя портит, — поправляет птица, больно щипая клювом ухо хозяйки. — Встретился впервые в жизни нормальный парень, но ты и перед ним умудряешься выглядеть полной бездарностью, — громче произносит птица.       — Не кричи ты так!       — Он не может понимать птиц, глупая, — напоминает Лисе и еще раз удостоверяется в том, что пьянка действительно плохо влияет на девушку — память портится. — Веди себя достойно, прошу, — более спокойно просит Ваи, усаживаясь на плечо хозяйки. — Либо Чонгук посчитает тебя совсем сумасшедшей.       — Ты не знаешь, что это слово вообще значит, птица.       — Зато я знаю, что люди думают о тебе. Я наслышана мнений о тебе на всю свою длинную жизнь. И поверь, люди о тебе не самого лучшего мнения. Кто-то думает, что та трагедия, произошедшая десять лет назад, абсолютно изменила всю твою жизнь не в лучшую сторону, что и есть правда; а другие думают, что высшие силы наложили на тебя заклятие за то, что ты допустила, чтобы какой-то мужчина спалил все маленькие звездочки.       Лиса закрывает глаза, отворачивая голову, снова слезы собираются на глазах.       — Ли, люди на улицах знают тебя только как девушку, которая раз в неделю выходит на улицу за большим пакетом вина. Не пора ли тебе измениться? Думаешь, этого хотел твой отец? Такой исход событий?       — Прекрати каждый раз упоминать моего отца, это запрещенный прием! — с трагическим видом прикрикнула Лалиса.       — Я упомянула о нем впервые! — важно заметила птица. — Лиса, ты и сама не замечаешь, как у тебя крыша едет, а нервные клетки каждый день ломаются. Так не может продолжаться!       Лиса задумывается и понимает, что птица права: Лисе постоянно видится отец, каждый раз, когда она вспоминает о своих прошлых годах. Он является с расстроенным лицом, которое будто и кричит девушке: “я разочарован в тебе”. Но Лиса знает, что отец никогда так не сказал бы. Он и сам допускал ошибки, поэтому понимал ее. Однако, когда сам себя упрекаешь в ошибках, кажется, что каждый против тебя. Тем не менее Манобан любит отца. Сильнее всего. И она знает, что до своей смерти тот также любил ее.       — Я никто для тебя, всего лишь птица, подаренная твоим отцом, чтобы защищать тебя. Я та, кто будет с тобой до самой последней секунды твоей жизни, пусть даже не по своей воле, — пытается добавить юмор. — Потому что это моя судьба, моя цель, моя программа. Я никогда тебя не брошу, я не имею на это право. Я тоже беспокоюсь, — охладила пыл девушки Ваи, а сердце девушки замерло — птица никогда так не откровенничала, но глубоко тронула.       — Мне больше не осталось ничего делать, — первая слеза скатывается с лица, — я не знаю как мне заглушить и боль, и пустоту, и отчаяние, — подалась на откровения и Лиса.       — Алкоголь не уберет боль, пустоту и отчаяния, — умно подметила Ваи.       — Но он хотя бы убирает их на время, — прерывистым голосом делится Лиса.       — Милая, боль, которую причиняют люди, никогда не забудется. Ни-ког-да. Но благодаря боли люди становятся сильными, а в твоем случае все в точности да наоборот. Пожалуйста, не опускай себя до самого дна, — заботливо шепчет птица, крылом убирая скатывающиеся слезы. — Обещай, — требует она.       Лисе сложно согласиться. Лисе сложно представить себе другой исход своей жизни. Лиса мало когда давала обещания и исполняла их. А когда давала их, иногда все шло не так, как нужно, и люди разочаровывались. Взять даже ту десятилетнюю трагедию: Манобан дала клятву защищать хранилище, чтобы никто без ее присмотра не зашел в него, но она не смогла это сделать, и люди со временем забыли, что в их городе живет в прямом смысле спасительница, поэтому она не уверена.       — Обещаю, — спустя долгого времени произнесла Лалиса, кивая себе под нос, подтверждая слова. Она обязана изменить всю ситуацию, она обязана возобновить свой статус и свое предназначение, она обязана исполнить свое обещание.       — Вот и отлично, — полуулыбнулась птица.       Чонгук, который сидел спокойно в стороне, поднял бровь, наблюдая за таким меняющимся общением девушек. Сначала возмущения, теперь слезы, теперь радость. Что вообще происходит на этом корабле?       Чонгук уже позабыл о своем страхе, как только услышал громкий разговор Лисы и Ваи. Но стоило очередной волне встретиться с кораблем, как Чон подскочил от страха. Голова уже болит, руки трясутся. Чонгук подходит к барной стойке, хватая стакан и наливая в него ледяную воду. Залпом выпивает и хмурится, чувствуя, как вода обжигает горло.       Лиса с удивлением смотрит на парня, который места себе не может найти.       — Чонгук, — мягко начинает Лиса, чтобы не напугать и не разозлить парня, — может позвать врача? — предлагает девушка, вспоминая, что на борту присутствует врач.       — Н-нет, нет, не нужно, — успокаивает девушку парень, вытягивая руку вперед. — Мне просто нужен отдых, — нервно усмехается Чонгук.       — На этом же этаже есть комната отдыха, — рекомендует Лиса. — Не даю стопроцентную гарантию того, что она полностью звукоизолированная, но на случай всякий у меня есть с собой успокаивающее и снотворное, — зачем-то упоминает Манобан.       — Будет очень кстати, — неловко отвечает Чонгук.       Лиса достает из своей маленькой сумочки полную пачку таблеток, которые она всегда носила с собой на путешествуя — также страдает похожим образом, только вот она уже привыкла, а парень, видимо, впервые сталкивается с такой ситуацией. Вытаскивает одну пластинку и протягивает парню, который сразу же принимает ее, а после выходит из комнаты.       — Может, ему охрану приставить? Вдруг что, — шепчет Лиса.       — Ли, охрана присутствовала на этом корабле только когда известные правители посылали их за маленькими звездочками, — вскользь упоминает Ваи.       Лиса закатывает глаза и спрыгивает с барного стула. Подходит к дивану, стоящему возле окна, садится на него, подложив одну ногу под другую, а руки под подбородок. Смотрит в окно, наблюдая, как волны то приходят к кораблю, то уходят. Солнце, которое уже практически зашло, все еще отсвечивало воду, создавая оранжевый цвет.       — Давно я все-таки не плыла на корабле, — задумчиво произносит Лалиса. — Такое прекрасное чувство так быстро забывается, — улыбается себе под нос.       — Я уже и забыла какого это — смотреть на закат, — говорит Ваи, наслаждаясь видом из окна.       — «Закаты пропитаны грустью. Потому что каждый раз, провожая его, думаешь: каким ни был, удачным или неудачным, день — это мой день, и он уходит навсегда», — комментирует Лиса, вспоминая слова известного писателя, пока Ваи задумчиво слушает ее.       — «Каждый раз, подумав: хватит, не забудь о рассвете, что будет вскоре», — добавляет Ваи, укрывая своим крылом плечо девушки, успокаивая ее, у которой радость на лице спала, сменившись на грусть.       — Спасибо, Ваи, — поблагодарила девушка, но Ваи не поняла за что именно. Лиса благодарит за все: за то, что Ваи рядом в трудную минуту, что она успокаивает, что не оставляет ее, что не обвиняет, что она всегда выслушивает нытье и не затыкает рот, за то, что не бросает, не улетает и за то, что просто есть у нее, предана ей и любит ее. А Лиса любит птицу. Взаимная дружба и преданность навечно — вот что дороже всего остального, что не вечно.