Stairway to Heaven

Бэлла похожа на кошку — холеную, зеленоглазую, самовлюбленную кошку, знающую, что нет на свете никого прекраснее нее. Она гибкая, хитрая и грациозная. Бесшумная и беспринципная. Красивая. Диана скрещивает руки на груди и закатывает глаза. Диана закусывает губу, когда Бэлла снимает бежевый плащ, демонстрируя откровенный вырез элегантного платья. Диана неловко откашливается и начинает изучать интерьер задрипанной съемной комнатушки, когда Бэлла подходит ближе, обдавая тонким запахом духов. Бэлла дразнится. Бэлла ведет пальчиком по плечу и жалит колкостями, насмешливо улыбаясь ярко накрашенными губами. Зеленые глаза блестят почти так же ярко, как бриллиантовое колье на изящной шее, и Диана чувствует себя неловко рядом. Если точнее — дешево и жалко. Рядом с Бэллой все остроумные ответы выдувает из головы, собственная поджарая фигура кажется чересчур неженственной, а отсутствие манер и вовсе заставляет тушеваться. Диана умеет убивать нечисть, водить машину и скрываться от копов. Диана умеет жертвовать собой, спасать жизни и очаровывать людей. Диана умеет взламывать сигнализацию, драться и изгонять демонов. Диана умеет отжиматься и быстро бегает. Но рядом с Бэллой кажется, что этого недостаточно. Диана не умеет вести себя в обществе, не может позволить себе дорогую одежду и не считает нужным краситься. Диана не может похвастаться эрудированностью, самообладанием и качеством юмора. Диана привыкла решать вопросы силой или угрозами, но с Бэллой невозможен ни тот, ни другой вариант, сколько бы она не переходила дорогу им с Сэмом. Рядом с Бэллой Диана попросту теряется, задыхаясь от возмущения в ответ на очередную обидную остроту, но Бэлла, кажется, ловит от этого кайф, словно кошка, играющая с мышью, и продолжает унижать словами, разрушая по кирпичику и без того невысокую самооценку старшей Винчестер. В конце концов Диана просто мрачно хмурится и отворачивается, ставя беспринципной воровке Бэлле клеймо «бездушная», и только это, кажется, всерьез задевает её. «Не смей меня осуждать! — шипит она. — Ты ничуть не лучше меня». Будь Ди немного проницательнее, она бы непременно задумалась, почему Бэллу так уязвляет её разочарование в ней и почему она продолжает упорно цепляться к Винчестер, вместо того чтобы идти своей дорогой. Но в области чувств Диана всегда была слепа. Отец никогда не учил выражать их словами, упорно пряча свои, а мертвая мать не могла подать пример. Но когда они стоят на коленях на мокрой от проливного дождя кладбищенской земле, и Диана прижимает к себе захлебывающуюся Бэллу, все это не имеет значения. Важно только дрожащее тело и страх, что они не успеют избавиться от мстительного мертвеца прежде, чем Бэлла захлебнется. Важна только грань между жизнью и смертью, на которой они балансируют вместе. Когда Ди провожает её до номера, продрогшую и вымотанную страхом, и Талбот то ли просит, то ли требует, чтобы она осталась, Ди не отказывает. Не может или не хочет — не важно. Бэлла сейчас наконец-то похожа на человека, и Диане её банально жалко. Она сидит на краешке дивана, теребя промокшую фенечку на запястье и прислушивается к расслабляющему шуму горячей воды в ванной. Дверь открыта, но Ди не приходит в голову, что можно зайти — она смотрит на свои мокрые грязные джинсы и раздумывает, следует ли зашить образовавшуюся дыру или можно сделать вид, что это модное решение. Наконец Бэлла выходит из душа — в одном полотенце и явно чем-то недовольная. Диана отводит глаза, и полотенце прилетает ей в лицо. У Бэллы персиковая кожа, шелковые русые волосы до середины лопаток и брови вразлет. У неё мягкая округлая грудь, большие светло-розовые соски и соблазнительный изгиб бедер. В её колдовских зеленых глазах горит яростная решительность. Она толкает Диану на кровать, забирается к ней на колени и целует её зло, будто обвиняет — в том, что Ди видела её слабой, в том, что заставила почувствовать по-настоящему, в том, что почти до абсурда недогадлива, когда дело касается флирта, не выраженного пошлым комплиментом. Диана теряется, и Бэлла сама кладет её ладони себе на грудь. — Я говорила, что нам следует заняться злым сексом, помнишь? Иногда мои слова — это не простое сотрясание воздуха. Ди залипает на движение её губ, находящихся так близко от её собственных, а когда смысл сказанного с запозданием доходит до неё, поднимает глаза и расплывается в глупой радостной улыбке. Кажется, Ди все же поняла, зачем Бэлла цепляла её все это время. Спина под её ладонями горячая, гладкая и влажная. Волосы Талбот дурманяще пахнут вишней. Она улыбается, сменив гнев на милость. И, кажется, урчит.