Stairway to Heaven

Дин предпочитал не работать с чужаками, но, когда на горизонте появился отдалённо напоминающий Сэма здоровенный охотник, предложивший зачистить вампирское гнездо вместе, Дин почему-то не смог отказать. Может быть потому, что обезглавить почти десяток вампиров проще и безопаснее вдвоем, а не в одиночку. Может быть потому, что этот охотник был старше, крепче и явно опытнее. Может быть потому, что отец исчез, а Сэмми уехал учиться в Стэнфорд и не отвечал на звонки. Дину было чертовски одиноко, пусто и немного страшно. Охотиться без отца все еще было непривычно, и он всерьез не был уверен, что сможет справиться с гнездом вампиров в одиночку. Так что появившийся из ниоткуда охотник размером со шкаф, похожий на брата лицом, пришелся очень кстати. К тому же он был более, чем убедителен, и очевидно опасен. Вставать у него на пути было неразумно даже по меркам безбашенного Дина Винчестера. Охотник представился Сэмом Кэмпбеллом, и эта была вся личная информация, которой тот удосужился поделиться. Дин не настаивал на откровенности — сам не любил рассказывать ни о прошлом, ни о семье. Но об этом Сэме, так похожем и не похожем на его упертого младшего братишку, иррационально хотелось узнать больше. Что-то с ним было не так, определенно, но это можно было сказать о любом охотнике на нечисть в принципе. Пока Дин не терял бдительности, беспокоиться было не о чем, а он не собирался её терять, в конце концов, он был сыном Джона Винчестера — главного параноика на планете Земля. Дин не собирался терять бдительность, и все же, когда Сэм предложил продолжить охотиться вместе, что-то в груди радостно затрепетало и заискрило, словно Дин был щенком, который наконец дождался возвращения любимого хозяина, который возьмет на руки, почешет за ухом и отведет гулять. Ехать в машине вдвоем с кем-то было в сто раз лучше, чем одному. Как и выходить на дело, зная, что тебе прикроют спину. Сэм был отличным напарником, куда больше знал о природе зла, и не был против старого доброго рока, чем Дин нагло пользовался, в голос подпевая Роберту Планту. Сэм был неприхотлив, молчалив и непередаваемо спокоен. У Сэма был сытый тигриный взгляд, хитрый прищур и гладкая загорелая кожа, под которой бугрились мышцы. Сэм был умен, хладнокровен и поразительно работоспособен. Сэм, кажется, совсем не спал. По крайне мере, Дин ни разу не проснулся раньше — к тому моменту, как он заставлял себя разлепить глаза, Кэмпбелл уже был на ногах, бодрый и свежий. Машина, а не человек, периодически шутил Дин, на что Сэм только усмехался краем рта, никак не отвечая. Дин, конечно же, проверял его и серебром, и святой водой — для очистки совести. Тесты говорили, что Сэм был человеком — необычным, но человеком. Наверное, поэтому со временем Дин перестал ждать подвоха. Ему нравилось работать с Сэмом, нравилось с ним говорить. Сэм в основном слушал, конечно, но всегда внимательно. Внимательно слушал и внимательно смотрел. Дин даже терялся иногда под его неподвижным тигриным взглядом, слишком откровенно оценивающим, чтобы можно было понять его неправильно. Сэм смотрел смущающе, и Дин начинал путаться в словах и отводил глаза, потому что так жадно его не разглядывала ни одна женщина, и он просто не знал, как вести себя в подобной ситуации. Это не было неприятно — скорее ново и очень волнительно. Сэм касался его ненароком, и прикосновения жгли кожу сквозь ткань одежды, а сердце начинало стучать быстрее. Дин облизывал пересохшие губы и судорожно сглатывал, а Сэм, прищурившись, неотрывно следил за движением его кадыка и языком, только усугубляя ситуацию. Порой Дин задумывался, что бы сказал отец, но потом вспоминал, что тот фактически бросил его, напутствовав продолжать охотиться и не искать его, и чувство стыда отходило на второй план. Порой Дин хотел рассказать Сэмми обо всем, что произошло с ним за последние месяцы, но брат редко подходил к телефону, а когда подходил, отвечал так холодно, что желание откровенничать пропадало само собой, так что в какой-то момент Дин совсем перестал ему звонить. Брат вырос, и их пути разошлись — с этим было трудно смириться, но смириться было необходимо. К счастью, Дин больше не был один. В один из вечеров, перебрав шотов в баре, Дин поделился со своим немногословным напарником всем, что наболело за долгое время. Алкоголь развязал язык, разлился теплом в груди. И когда Сэм положил ладонь ему на колено, Дин был слишком расслаблен, чтобы переживать по этому поводу. Сэм был большой, горячий и сильный, Сэм был настойчивый и уверенный, Сэм был рядом, и Дин не считал нужным отталкивать его. Ему давно хотелось близости с ним, но ни за что не хватило бы смелости предложить самому. Кэмпбелл не ждал его предложения. Он довел Дина до их номера в мотеле и прижал его всем телом к двери, проникая языком в рот, запуская горячие мозолистые ладони под футболку и вклиниваясь коленом между его ног. Все это ощущалось так хорошо и правильно, что сомнения и предрассудки быстро отошли на второй план. Дин плавился в умелых сильных руках, постанывал и жался ближе, позволяя Сэму оставлять поцелуи-укусы на шее и груди и щипать соски, позволяя растянуть себя пальцами и уткнуть носом в подушку, позволяя размашисто трахать себя под недвусмысленно громкий стук спинки кровати о стену. Сэм больно сжимал его бедра, засаживал до самых яиц и глухо рычал, периодически срываясь на совсем уж бешеный темп. Он брал его по-животному безжалостно, но Дину нравилось, потому что он чувствовал себя желанным и мог наконец не думать ни о чем, кроме острого, граничащего с болью удовольствия. И после, когда выжатый оргазмом Дин уснул, уткнувшись носом Сэму в шею, тот разглядывал потолок, закинув руку за голову, и думал, что было отличной идеей не посвещать брата в нюансы своей биографии. Если бы Дин знал, что Сэм Кэмпбелл — его младший братишка из будущего, он бы ни за что не согласился под него лечь и непременно попытался бы вернуть Сэма в его время. Но Сэм не собирался возвращаться. У него были большие планы на своего юного старшего брата.