Пока ещё рядом

— Говорят, это лето будет аномально жарким. Если это правда, то я сочувствую монахам. Ведь вам нельзя носить легкие открытые одежды, что являются самым верным спасением в зной, — произнес мужчина, сидя в своей гостиной и спокойно попивая черный чай с бергамотом.  — Право, господин, случись подобное, и каждый уважающий себя монастырь тут же превратится в рассадник порока. Открытые одежды, конечно, спасают от жаркой погоды, но не того, кто истинно верен Всевышнему.  — Не могу с вами не согласиться. Игуменья Тейлор, — обратился к старой омеге господин Раш, — вот уже многие годы я спонсирую монастырь и не собираюсь на этом останавливаться.  — Да, господин Раш, мы безмерно благодарны вашей добродетели. Я каждый вечер ставлю за Вас свечу и уверяю, Бог все видит и он непременно отблагодарит Вас с нужный час, — старческим голосом прохрипела настоятельница, заглядывая в глаза собеседнику. Всякий раз, приходя в этот дом, женщина ожидала услышать, какую сумму в этот раз решит выделить господин на содержание монастыря. В ней равно сочетались меркантильность и бесконечная благодарность дарителю. Ведь именно за счет г-на Раша до сих пор существовал монастырь святого Андрония, и именно благодаря ему, в тайне ото всех, раз в месяц она могла позволить себе съесть пару эклеров, что являлись ее давней слабостью, от которой она не могла отказаться, о чем сожалела всякий раз, когда их поедала.  — Мой прадед Альфред Исаак фон дер Раш основал монастырь святого Андрония, сразу после смерти супруга. Он был истинно верующим человеком и в завещании указал, чтобы каждый последующий преемник следил не только за поместьем, но и за соседствующим монастырем, — отпив чаю из фарфоровой чашки, г-н Раш кинул нечитаемый взгляд на внимающую грузную женщину. Из-за клобука плотно обрамляющего лицо, обвисшие щеки казались отвисшими рыбьими жабрами, а потускневшие старческие радужки походили на вылупившиеся глаза дохлой рыбы. Веки давно обвисли, и г-н Раш мог поклясться, что под рясой все ее тело уже давно потекло морщинистыми складками. Однако, единственным красивым, что он в ней находил, были глубокие морщины, залегшие возле уголков глаз. Они делали сморщенное лицо будто бы всегда улыбающимся.  — И конечно, я до конца жизни имею намерение соблюдать завещание своего предка, — продолжил г-н Раш.  — Ваш прадед был великим человеком, — проговорила игуменья Тейлор, после того как тщательно прожевала последний кусочек эклера. Г-н Раш согласно кивнул, поле чего решил перейти к основному блюду сегодняшнего чаепития, к тому, ради чего затеял цирк с этой дряхлой женщиной. Он посмотрел в окно и состроил вид расстроенного человека, внезапно вспомнившего о своем горе.  — Как ваш друг и спонсор, игуменья Тейлор, я хочу попросить вас об небольшой услуге, — г-н Раш облизнул губы, наконец, ставя на стол замученный фарфор. — Недавно один из моих слуг был пойман на воровстве. Он пытался украсть очень ценный старинный фолиант, благо Луитджер успел его поймать на горячем, — г-н Раш красноречиво посмотрел на пожилого человека, безмолвной тенью застывшего у дверей. Игуменья не заставила себя ждать и тоже посмотрела на дворецкого, не без доли уважения, которое так часто рождается в наивных умах, верующих в любую добродетель и порицающих ложь. Однако, к сожалению, так часто на нее попадающихся.  — После такого инцидента я решил в срочном порядке сменить штат слуг. Игуменья Тейлор, я думаю, на это лето вы можете предоставить десяток ваших послушников. Разумеется они будут мне верными помощниками исключительно в дневное время, с перерывами на молитвы, я не в коем случае на хочу стать нарушителем ваших порядков. Брови женщины дернулись, слегка покачнувшись, она поправила складку рясы. От г-на Раша не скрылись ее метания и недовольство. Конечно, она не хотела отдавать своих омег на работу в дом альфы, каким бы благоразумным он ей не казался. Одновременно разомлевшая и устыженная после съеденного эклера, прямо сейчас под пристальным взглядом властного г-на Раша игуменья испытывала растерянность. Чтобы прервать окончательно её метанья мужчина решил выложить на стол свой обезоруживающий козырь.  — Вы давно меня знаете, у меня редко бывают гости, я не завожу шумных вечеринок и потом, этим летом, я планирую провести ремонт крыши в монастыре. Продолжительное время там будет шумно и много рабочих, так что, думаю, части служащих будет комфортнее работать и молиться в моем поместье. Услышав о ремонте, глаза женщины очнулись и засияли. Она давно безмолвно молилась о том, чтобы дом ее был сухим и не пропускал холода в ненастье, а старая крыша уже долгое время была головной болью обывателей обители. Ее сердце так часто забилось в груди, все ее нутро возликовало. Г-на Раша монахиня знает уже давно и в поместье из альф бывают только он сам и редкие гости. Игуменья Тейлор решила, что ничего страшного не случится если три месяца некоторые из послушников поработают в соседнем поместье. И потом, что-то в интонации альфы ей подсказывало, откажись она и новой крыши им не видать.  — Разумеется, я с радостью предоставлю вам своих послушников. Даже могу некоторых оставить у вас на все время до конца лета, если конечно у них будут благотворные условия для соблюдения обетов и несения службы! — радостно затараторила женщина.  — Ну, разумеется, — довольный собой, он немного прищурил глаза, лисья улыбка не сходила с лица. «Эта Тейлор сработала, так как нужно, старуха проще, чем я думал» — На днях я свяжусь с вами, и мы подробнее обговорим все условия. А пока ещё эклеров? ***  — Скорее бы послезавтра, я так жду! — пищал омега. Он радостно прыгал с такт музыке и его большие мышиные ушки забавно подпрыгивали вместе с ним.  — Хаха, Эри, ты говоришь это уже пятый раз за вечер, — смеялся другой омега, в костюме пажа.  — Уль, ну ты только представь. Я и Грегори…  — Идете на свидание, — перебив закончил друг, — да-да-да. Вот только не забудь, через три месяца сессия.  — Эй, я не какая-нибудь глупая влюбчивая омежка. Я уже даже начал учить билеты между прочим. И вообще, а вдруг у меня получится всё с Грегори. Ведь я так долго мечтал об этом, так надеялся, ведь он такой классный и красивый, — восклицал Эри, эмоции так сильно бушевали в маленьком тельце, что омега не мог их больше сдерживать. Он подскочил к Ульриху и стиснул его в объятиях. Сбоку грузная бета в костюме лягушки недовольно зашипела и отошла немного в сторону. На эмоциях Эри случайно слегка ударил ее рукой. Сейчас он был так счастлив, что даже и не услышал чужого недовольства.  — О, господи, Мышь, ты меня задушишь сейчас! — стонал стиснутый пажок.  — Я не Мышь, я мистер Джерри вообще-то, — отстранившись улыбнулся Эри, — Знаешь, я сейчас так сильно хочу яблок в карамели! — как обычно, омега быстро переключался с одного чувства на другое. Эри был неустанным непоседой и бесконечным ураганом позитива.  — А я хочу в туалет. Давай, ты дуй за яблоками, а я пока схожу по нужде, позже встретимся.  — Хорошо, я побежал тогда, — омежка уже было направился в сторону лавки со сладостями. — Эри, — окликнул друг, — Не забудь купить и мне яблок в карамели! — сквозь музыку и шум толпы прокричал разрисованный Уль, — Встретимся у памятника, — омега махнул рукой в сторону памятника, а затем пробираясь сквозь людей поспешил к туалетам. Вокруг царила атмосфера праздника, фестиваль был в самом разгаре. С разных сторон мелькали разноцветные лица и, кажется, музыка отдавалась в самом сердце Эри. Радостный, он прыгающей походкой побежал к лавке со сладостями, чтобы купить себе и своему любимому другу яблоки в карамели. Он добросовестно отстоял очередь и уже в нетерпении достал кошелёк, как проходящий мимо человек выхватил его и поспешил скрыться.  — Стой! Верни мой кошелёк! — завопил Эри и кинулся за вором. Человек в кошачьей маске, повернулся к возмущённому омеге, подбросил пару раз кошелек вверх, словно играясь, и побежал дальше. Кот держал дистанцию, но не спешил скрыться, давая Эри возможность за ним поспевать сквозь толпу. Мальчик так увлекся погоней, что и не заметил как яркие огни и звуки праздника остались где-то позади. Он все бежал за вором сначала по центральной дороге, потом по тёмным улочкам, пока не оказался в безлюдной подворотне. Эри обрадовался, увидев тупик, и победно улыбнулся. Наглая тень кота стояла у самой стены.  — Вот и попался! — задыхаясь, негромко проговорил омега. Он начал медленно подходить к застывшей стройной фигуре.  — Кто ещё из нас попался, малыш, — прохрипел низкий баритон, когда омежка подошёл совсем близко. Эри понял, что это была ловушка. Хитрец в кошачьей маске обманом завлек его в безлюдное место. Омега почувствовал запах сандала и мускуса. Это был запах альфы. Колени мальчика затряслись, кот возвышался над ним, шумно вдыхая запах.  — От-отдай мне к-кошелек, пока я не вызвал полицию, — попытался пригрозить омега, немного отступая назад. Альфа громко рассмеялся. Он покопался в кармане, после чего извлек наружу бумажник.  — На, забирай, — кошачья маска протянул кошелёк. Эри посмотрел на протянутую вещь в метре от него. Он чувствовал опасность, исходящую от этого человека, лица которого он даже не мог увидеть. Омега судорожно соображал, что ему делать. Забрать кошелек или нет?  — Можешь оставить себе, — сказал Эри и активно попятился назад.  — Не так быстро, малыш, — бросив кошелек, альфа мгновенно подлетел к мальчику. Он схватил его за плечи и больно упер о стену, — Я почувствовал твой манящий запах с самого начала фестиваля. Я выслеживал тебя весь вечер. Ты думаешь, я так просто тебя отпущу? Ну уж нет, детка. Твой запашок слишком пленителен, чтобы вот так просто тебя отпустить, — он склонился к шее и шумно втянул тонкий омежий запах, — Сладкий, а ты в курсе, что у тебя скоро течка? Глаза Эри расширились от страха, он стал вырываться, пытался ударить ногой, но ничего не выходило. Альфа был намного сильнее, он просто зажал малыша между стеной и своим телом. Его хватка была груба, и выпущенный феромон душил не хуже цепкой руки.  — Пожалуйста, отпустите меня, — плакал мальчик, то и дело, дергаясь под гнетом тяжелого тела. Однако он не мог знать, того, что своими жалкими попытками только сильнее распаляет альфу. Эри не соображал, что происходит. Тяжелый запах сандала и мускуса полностью окутал его сознание. Он не мог контролировать своего тела, которое безвольной куклой повисло в руках насильника. Сознание лишь на миг протрезвело, когда по телу побежали мурашки от холода — человек в маске содрал праздничный костюм. Грубые пальцы раздирали девственное лоно, они проникали все глубже и глубже, царапали, будто кусали нежные стенки. Кажется, Эри стонал от боли, он не знал наверняка. Он ничего не понимал. Всё его тело болело, кричало, изнемогало, но больше всего вопило о помощи самое мягкое место. И снова этот запах, приносящий боль. Над ним рычали и кусались. Зверь что-то говорил, но мальчик не мог внять словам. Он не заметил, как его бросили на грязный асфальт, будто течную суку. Его лапали, трогали, лизали. Эри хотел сделать вдох, но не смог, он застрял у него в горле. В этот самый момент толстый член зверя пронзил тонкое тельце юного омеги. Толстый член разрезал тело мальчика на две части. Толстый член растоптал все мечты человечка. Толстый член убил личность малыша. Бесконечная боль, кровь, толчки и вздоха нет. Мальчик не знал, как дышать. Этот запах. Удушающий запах сандала и мускуса подчинял, губил, убивал. Зверь от него чего-то хотел, чего-то ждал. Он щипал соски, не выпускал из мозолистой руки маленького членика. Эри не понимал, что от него хотят. Мальчик хотел лишь умереть. В этот самый момент городские часы пробили полночь и небо озарила россыпь ярких огней фейерверка. Даже до темного переулка отдаленно доносились радостные возгласы жителей. *** Старый бета, уснувший за книгой, внезапно проснулся. Привычно ворча что-то под нос, он кое-как поднялся и поплелся к выходу из сувенирной лавки, что находилась на первом этаже его дома. Он подошел к двери, чтобы ее закрыть на ночь, однако увидев фейерверк он передумал и решил выйти на улицу и полюбоваться красотой. От наблюдения за мерцающими огоньками его отвлек истошный вопль. Старческое сердце подернулось и, будучи с самого рождения любопытным человеком он решил, проверить, что за несчастный вопит в темноте. Прихватив трость, бета медленно поплелся в сторону звуков. Весь путь он проклинал свой артрит, из-за которого не мог идти быстрее. Старик заглянул за темный угол и обомлел. Огромная темная фигура измывалась над мальчиком. Дед подошел совсем близко к парочке, однако увлеченный альфа так и не заметил его. Огромной рычащей горой он царапал, кусал и вбивался в тело. Бета замахнулся и со всей мощи огрел насильника по голове. Дед покрывал его армейской бранью, не переставая лупить. Растерянный альфа, вылупил бешенные глаза на старика. Он хотел было броситься на него, но тут старик огрел по виску, от чего у насильника посыпались искры из глаз. Он зарычал и под гневную тираду бросился наутек с места преступления, забыв про кошачью маску, валявшуюся рядом с жертвой. Мальчик не подавал признаков жизни, измазанный в крови он ничком лежал на асфальте. Дед не знал, как к нему подступиться, чтобы не причинить еще больше боли. На нем не было живого места, всё в крови и самое страшное из развороченного укуса на холке кровь лилась тонким ручейком. В ворохе одежды надрывался мобильник. Кряхтя, не без усилий старик поднял его и ответил на звонок. Он сообщил взволнованному собеседнику о случившемся и попросил вызвать скорую на адрес его магазина, так как сам не умел пользоваться новомодными гаджетами.