Любовь в дерьмовых обстоятельствах

Когда Уэйд встречает Человека-Паука, ему кажется, что это самое чистое, самое невинное и прекрасное существо, какое он когда-либо видел в жизни. И первое впечатление удивительно не обманчиво, с каждым днем Человек-Паук все больше и больше убеждает Уэйда в своей совершенности. Человек-Паук заставляет Уэйда к нему тянуться. Конечно, Уэйд уже никогда не станет героем, не станет по-настоящему хорошим парнем, да и перепачкан в крови он так, что за всю жизнь не отмоешься. Но ради Паучка Уэйд старается, Уэйд живет почти порядочной жизнью — делает то, чего уже никак от себя не ожидал. Когда Паучок отчитывает Уэйда за очередную безумную выходку, приходит внезапное резкое осознание, такое сладкое, такое горькое, такое удивительное, но совершенно естественное: Уэйд влюблен. Уэйд влюблен в парнишку, прыгающего по домам, нелепого, вечно смущенного. В парнишку, имени которого даже не знает. А когда Паучок открывает Уэйду тайну личности, едва хватает сил мысленно повторять это имя: Питер, Питер, Питер, Питер. Уэйд не ждал от него ничего особенного, он удивлялся даже тому, что Паучок с ним общается, но это доверие — оно стоит намного больше, чем все, что когда-либо случалось с Уэйдом. Он не пытается завоевать Питера: знает, что тот слишком хорош для него. Уэйд уродлив, Уэйд убийца, Уэйд — яд, отравляющий все вокруг. Да и староват он для Питера. Уэйд ни за что бы не посмел, ни за что. А потом появляется ублюдок Мистерио, которого Питер зовет как-то слишком нежно Квентином. Питер отдает ему и тайну личности, и все свободное время, и на задания теперь предпочитает ходить именно с ним. Потому что Мистерио герой, Мистерио волшебник, Мистерио так сильно напоминает то ли Тони, то ли Тора — неужели у Питера комплекс папочки? Уэйд ненавидит себя за такие мысли и знает, что просто ревнует, что Питер не думает ни о чем подобном. Уэйд убеждает себя в этом до тех пор, пока однажды не встречает их на крыше раздолбанной многоэтажки. Питер и Мистерио улыбаются друг другу, разговаривают, в их интонациях, в их повадках столько неявного флирта, что Уэйд сначала хочет выпустить кишки аквариумоголовому мерзавцу, а потом и себе самому. Голоса в голове эту идею поддерживают. Питер — ходячий кудрявый метр с кепкой — рядом с Мистерио выглядит еще меньше, чем обычно. Зато Мистерио, кажется, сбежал из рекламы шампуня — столько волос у Уэйда даже до опытов не было. Ну и зачем, если наверх он надевает жутковатый аквариум так, будто в городе закончился спандекс? Питер замечает Уэйда, широко улыбается, машет. Мистерио же одаривает Уэйда презрительным взглядом. Все герои так смотрят на него, он привык, но именно в глазах Мистерио есть какая-то излишняя мразотность, крошечная гниль, которую и не сразу заметишь. — Паучок! — Уэйд бодро шагает по крыше, хлопает Питера по плечу, а Мистерио выдавливает из себя кислую улыбку. — Мне уже пора, — произносит Мистерио, во взгляде Питера заметно мелькает разочарование, он поджимает тонкие губы и кивает. А Уэйд только рад, что этот гад сейчас свалит. Гад сваливает, впрочем, напоследок так посмотрев на Питера, как не у всех голливудских актеров получается в лучших ромкомах. — Тошнит меня от него, — фыркает Уэйд. — Ты чего без маски? — Ничего, — отзывается Питер, нервно, почти испуганно, и быстро натягивает маску на голову. — Пойдем поймаем парочку бандитов! Питер так воодушевленно это выпаливает, что Уэйд даже теряется на секунду, а уже в следующее мгновение он несется вслед за Питером как угорелый. Ну к чему эта спешка? Питер весь день ведет себя излишне впечатлительно и радостно. Он как будто готов закружиться в танце при поимке очередного злодея. Вечером, когда они уже точно больше никуда не собираются, Уэйд спрашивает: — Ты с какого перепугу такой счастливый? Они снова сидят на крыше. Крыши их излюбленные места. Питер пожимает плечами, стягивает маску, глуповато улыбается. — Обещай, что никому не скажешь. — Я? — Уэйд усмехается. — Я могила, Питти, ты же знаешь. — Хорошо, — Питер кивает, опускает взгляд, розовеет, закусывает губу. — Квентин поцеловал меня. Уэйд молчит. А что ответить? Вроде даже не удивительно, а вроде Уэйд никогда не думал об этом всерьез. — Я знаю, звучит безумно, — продолжает Питер. — Он такой взрослый, а я… я едва школу окончил. Как я могу ему нравиться? — Еще как можешь… — выдыхает Уэйд. — Но я, я чувствую себя просто… помешанным? Я постоянно думаю о нем, я не могу ничего с собой поделать. И я даже не надеялся, я… я идиот, да? — Это нормально, — жмет плечами Уэйд, — когда влюблен. — У тебя так тоже с кем-то было? «Да, с тобой», — этого Уэйд вслух не произносит, только мотает головой, горько улыбаясь. — Я слишком я для ваших благородных возвышенных чувств. — Не выдумывай, ты ничем нас не хуже, — выпаливает Питер и устремляет взгляд вдаль, на заполненную машинами ночную дорогу. — Я даже не знаю, что это значит. Ну, наш поцелуй. Мы толком и не поговорили. Уэйд, если он скажет, что это было ошибкой, я… — Ты переживешь, — обещает Уэйд. — Все переживают. Питер смотрит на него и растерянно-благодарно улыбается. Раньше, если бы Уэйд услышал от него «Ты ничем нас не хуже», — он бы умер от восторга. Теперь он не может этому даже порадоваться. Всю радость из него высосало столкновение с реальностью. Если бы Питер нашел хорошего парня, Уэйд бы ревновал и со временем смирился бы. Но Мистерио? Что-то с ним не так, Уэйд это чувствует. Или убеждает себя в этом, потому что слишком завидует напыщенному псевдогеройскому индюку.

~

Теперь Мистерио официально парень Питера. Теперь Уэйд тот, кто выслушивает все подробности их отношений. Теперь Питер счастливый-счастливый, а Уэйд снова жалеет, что не может сдохнуть. Слушать описания свиданий, романтических встреч и моментов — гадко. Но когда Уэйд узнает о том, что Питер и Мистерио переспали, о том, что Мистерио у Питера, оказывается, первый, Уэйда охватывает такая ярость, что он не может себя сдержать. Он идет и ловит банду воришек, мечтая их забить досмерти. Теперь ничто его не остановит, никакое желание быть лучше для Питера. Питер принадлежит другому. Неважно, что Уэйд ни за что бы все равно не осмелился прикоснуться к Питеру. Зачем-то же Уэйд держался за это все. А теперь их дружба — то единственное, что еще было важно — теперь она невыносима. И все же Уэйд останавливается, сдает воров полиции, как хороший мальчик, и продолжает таскаться за Питером. Голоса в голове Уэйда шепчут ему, что он идиот. Он согласен, но просит их заткнуться. — Я не достоин их, — однажды признается Питер, сжимая в руках темные очки, оставленные ему Тони после смерти. Уэйд не понимает, о чем Питер. За всю жизнь, в которой Уэйд встречал немало супергероев, Питер — самый достойнейший из всех. Он молодой, незапятнанный тяжелыми решениями, постыдными поступками, все еще верящий в справедливость, дружбу, любовь. — Я должен отдать их Квентину, — продолжает Питер. — Вот уж бред, — бросает Уэйд. — Этому шакалу я бы даже свои носки постирать не доверил. — Ты слишком его недооцениваешь. — А ты слишком его боготворишь. Они переглядываются, и Питер тихонько смеется. — Завидуешь? — Да. — Не надо, ты по-своему замечательный, Уэйд. Дурной, но замечательный. — Знаешь, что?! — восклицает Уэйд, но никак не продолжает. Он устал, ему надоело терпеть эти влюбленные рассказы, он просто хочет Питера. Хочет, чтобы Питер также говорил о нем, о Уэйде. В отличие от этого чертового Мистерио, Уэйд ни за что бы не позволил Питеру думать, что он чего-то не достоин. Поэтому вместо того, чтобы высказаться о наболевшем, Уэйд просто его целует. И Питер теряется, весь сжимается так, будто хочет спрятаться под черепаший панцирь, а потом внезапно робко и неловко отвечает. Уэйд выдержал бы невзаимность, но это… Это — слишком. Он отстраняется, обхватывает щеки Питера руками, вглядывается в его карие виноватые глаза. — Только не убегай, — выдыхает Уэйд и по паническому ответному взгляду понимает, что именно стартануть отсюда Питер и собирался. — Я знаю, ты не такой. Ты бы ни за что не сделал этого, если бы я тебя не спровоцировал. У тебя есть парень, ты любишь его, и ты не хочешь ему изменять. И ты не хочешь делать ему больно, ты не станешь бросать его ради… ради чего бы то ни было, но… — Питер пытается отстраниться, Уэйд хватает его за руку. — Питти, послушай. Я просто пытаюсь сказать, что, если бы ты дал мне шанс, я бы в лепешку расшибся, чтобы сделать тебя счастливым. Да, я не великий герой, как вы с этим любителем аквариумов, но я стараюсь быть лучше, ради тебя стараюсь. Я никогда не стану таким, как вы, но я сделаю все возможное. А что для тебя сделал он? — Уэйд… — Подожди, дай закончить. Питти, спроси кого угодно, все знают, что я без ума от тебя. И если ты когда-нибудь будешь свободен, если захочешь попробовать, я буду ждать тебя. Даже если лет десять пройдет, я… — Уэйд, ну что ты несешь? — глаза Питера блестят от слез. Конечно, никто никогда не говорил ему такого, даже его хваленый Мистерио со своими сладкими речами. — Всего лишь то, что чувствую, — пожимает плечами Уэйд, а у Питера уже губы подрагивают. Даже если ты любишь другого, сложно взять и просто свалить после подобных признаний. — Прости, — выдыхает Питер. Он, наконец-то, подскакивает и уходит. «Ну и на что ты надеялся, болван?» — шепчет Желтый. Красный презрительно вздыхает. Уэйд ненавидит их обоих и самого себя.