Любовь в дерьмовых обстоятельствах

Питер по-прежнему все время очень занят, но теперь он чаще приходит ночевать к Уэйду. Ничего большего поцелуев между ними не происходит, потому что вечером Питер ужасно уставший, а по утрам спешит по делам. Однажды Уэйда это достает, и, когда утром от него собираются сбежать, он просто заваливает вышедшего из душа Питера обратно в кровать. — Все, ты больше никуда не пойдешь, детка. — Уэйд, у меня пары! — возмущается Питер, когда его запястья прижимают к матрасу. — А у меня стояк. И прости, мне надоело постоянно дрочить, имея в наличии парня моей мечты. Питер дергается, но Уэйд его держит крепко. Вообще-то, трудно поверить, что тот сопротивляется в полную силу. — Уэйд, нельзя принуждать кого-либо к сексу, если он этого не хочет. — Но ты не хочешь из-за пар. На самом-то деле, ты хочешь. — Уже не хочу. Ты ведешь себя ужасно. Питер смотрит на него с таким упрямством, что приходится сдаться. Уэйд ослабляет хватку, целует его в уголок губ и шепчет: — Прости. Питер только улыбается — видимо, он не злится. Ему просто правда нужно на пары. Уэйд касается губами его шеи. — Ты сегодня не остановишься, да? — уточняет Питер. — Ты же не хочешь, чтобы я остановился! И вместо того, чтобы сопротивляться дальше, Питер внезапно запускает Уэйду руку в штаны. Господи, его маленькая ладошка на члене чувствуется потрясающе. Уэйд так скучал по ней, но… — Питти, дрочкой ты от меня не отделаешься. — Уэйд, — Питер проводит рукой по его члену. — Ну пожалуйста, мне нужно… — А мне нужно тебя трахнуть, срочно. И ты сейчас подставишь мне попку. — Господи, ну ты и вредина, — буркает Питер. — Давай только побыстрее. — Впервые кто-то мечтает, чтобы я был скорострелом, — усмехается Уэйд. Питер стаскивает с него штаны с трусами и делает это с такой быстротой, будто дом горит, и он хочет натрахаться перед смертью. С себя Питер так же спешно стаскивает боксеры, поворачивается на живот и выпячивает задницу. Уэйд посмеивается, целует его в плечо, скользит рукой по его позвоночнику. — Давай без прелюдий! — требует Питер. — Черт, — шепчет Уэйд. — Знал бы ты, как ты меня сейчас заводишь. Торопящийся Питер это нечто. Уэйд спускается к его попке и проводит языком между ягодиц. — Ты охренел быть таким потрясающим? — выдыхает Питер. Уэйд ничего не отвечает, Уэйд его вылизывает, проталкивает язык внутрь и наслаждается звучанием тихих стонов. — У нас нет времени, — настаивает Питер. — Просто растяни меня кое-как и… я выдержу. Уэйд отстраняется, отвечая: — Малыш, ты ведь не трахал себя ничем очень-очень долго? — Только пальцами. — Тебя нужно хорошо подготовить. И Уэйд продолжает свое занятие. Он очень нежно, очень осторожно ласкает Питера языком, а Питер в какой-то момент перестает бормотать: «Надо было уговаривать на дрочку». Питер расслабляется, обмякает и принимается скользить рукой по собственному члену, который, между прочим, с первых секунд стоит как по команде. — Пожалуйста, Уэйд, я хочу… Я… Боже… Питер не говорит ничего вразумительного, ошарашенный всем, что происходит. Уэйд его понимает. Он и сам в шоке, что наконец-то дорвался до своего мальчика. Уэйд отстраняется, лезет за смазкой под кровать. «О, смотри, пачка чипсов», — комментирует Красный. — Надо же, — бросает Уэйд. — Что? — растерянно переспрашивает Питер. — Ничего, я не тебе, — отзывается Уэйд, подползает к нему обратно и звонко шлепает его по заднице. Питер даже вздрагивает. — Я никогда об этом не думал, — произносит Питер. — Но они ведь тоже участвуют? — Кто — они? — уточняет Уэйд, выдавливая смазку себе на пальцы. «Эй!», — возмущается Желтый. — Твои голоса. — Питти, они — это я. «Да хрена с два! Я не такой тупой!» — восклицает Красный. — Да, но для тебя ведь это выглядит так, будто вы… меня… втроем? — выдает Питер, слегка розовея. «Вчетвером», — внезапно поправляет Белый. — А ты, блять, откуда взялся?! — восклицает Уэйд. — Так, стой, — смеется Питер. — Не отвлекайся. Что ты там делал? — А, — Уэйд сжимает его задницу, и Питер очень пошло-нелепо протягивает: — М-м-м, да, давай, трахни меня! «Этот парень — совершенство», — восторженно выдыхает Красный. И Уэйд с ним абсолютно согласен. Он наклоняется к Питеру и целует его, в то же время проталкивая в него хорошо смазанный палец. Питер прикусывает нижнюю губу Уэйда, оттягивает, и черт возьми, как можно быть таким горячим? Ноющее ощущение внизу живота становится невыносимым, и Уэйд еле сдерживается, чтобы не коснуться себя. Он вводит еще палец, потом следующий. Он медленно аккуратно растягивает Питера, и Питер в перерывах между поцелуями шепчет: — Уэйд, пожалуйста, побыстрее. Приходится сдаться. Как бы Уэйд ни был против пар, да и вообще — высшего образования, это важно для его мальчика. Поэтому Уэйд вынимает пальцы, нависает над Питером, целует его за ушком, смазывает член, резко входит на всю длину… И Питер кончает. Кончает с громким всхлипом, судорожно сжимаясь вокруг Уэйда. Как бы Уэйд ни любил его, каким бы восхитительно тесным Питер ни был, не заржать тут невозможно. Что Уэйд и делает. — Да заткнись ты, — бросает Питер, расслабленно утыкаясь носом в матрас. — Господи, ну у тебя и недотрах, Питти. — Зато сейчас мне хорошо, — довольно отзывается Питер. Уэйд прикусывает его плечо и легонько толкается. Питер, которому, судя по всему, уже на все плевать, вообще никак не реагирует. — Малыш? — подает голос Уэйд. — Все в порядке? — Да, просто я уже получил от тебя все, что мне нужно, — усмехается Питер. — Ах ты грязный эгоистичный мальчишка! Уэйд наваливается на него и принимается трахать. Питер просто послушно лежит, приговаривая: «Кто еще здесь грязный, похотливый, эгоистичный... горячий...» — а потом, некоторое время спустя, начинает ерзать под ним, стонать, скулить и тереться о матрас. И когда Уэйд достигает оргазма, Питер уже во всю снова хочет его. Так никто ни на какие пары и не уходит. Это единственный раз, когда Питер позволяет себе безалаберность, и на будущее он грозит: — Еще раз соблазнишь меня, когда у меня дела, и я больше не приду к тебе до августа. Уэйд, конечно, соглашается, но в следующий раз Питер сам его соблазняет. Сам соблазняет, а потом еще и ругается. «И все равно он совершенство», — задумчиво изрекает Красный. «Как нам вообще удалось его заполучить?» — задается вопросом Желтый. Уэйд понятия не имеет. Он просто был Уэйдом, он просто был рядом и просто перестал убивать плохишей. Разве это много? Для Питера много. И Питер не стесняется иногда об этом говорить. После битв Уэйд частенько слышит что-то вроде: «Я горжусь тобой» или «Мой герой», а по вечерам, в темной комнате: «Спасибо, что остался», будто кто-то вообще рассматривал вариант не оставаться. Так проходит почти год. У Уэйда вертится на языке один вопрос, который преследует его с их первого поцелуя. Сначала Уэйд был уверен, что знает ответ, но со временем ответ мог измениться. Глупо вспоминать такое, но однажды, когда они сидят по привычке на крыше, Уэйд спрашивает: — Ты все еще любишь его? Питер устремляет на Уэйда удивленный и в то же время пренебрежительный взгляд. — Ты что, серьезно? — Я очень серьезно. Ведь когда у нас все началось, ты все еще его любил? — Да, — Питер прячет глаза. — Тогда — да. Сейчас — нет, — он снова смотрит на Уэйда и щурится. — Это ведь не то, что ты хотел спросить. — Почему? Это и хотел. — Нет, не хотел. — Питти, ты начинаешь быть пугающе похож на парней у меня из головы, — усмехается Уэйд. — Но они, во всяком случае, правда могут знать о моих желаниях. — Я знаю о них не меньше, — пожимает плечами Питер. — И, по-моему, ты борзеешь, Уилсон. — Я? Потому что хочу спросить то, о чем даже не догадываюсь? — Ну, может, спросить и не хочешь, но ответа ждешь. — И что это за ответ? Питер улыбается так, будто Уэйд совсем глупенький. «О боже!» — первым догадывается Красный. «Быть не может...» — шепчет Желтый. Какого хрена они, голоса в его голове, поняли, а Уэйд — нет?! — Я люблю тебя. Питер произносит это так уверенно, так спокойно, что стоило ждать целый год. Потому что это не фраза мальчишки, сказанная на эмоциях и в стрессовый момент. Это не просто мимолетное чувство. Питер все хорошо осознал и обдумал. Уэйд взмахивает руками, случайно соскальзывает с крыши и летит. Самоубиться в такой момент — ну не придурок? Уэйд не долетает до земли, повисает на паутине, переводит дух и орет: — Я тоже тебя люблю, малыш! Питер смеется, глядя на него с крыши, лепит конец паутины к выступу и бросает: — Давай залезай обратно. Ты теперь так просто от меня не смоешься. Уэйд и не собирался. Уэйд ни за что на свете не отвяжется от Питера. Ни за что.