Сырые деньки

      — Так ты снова чему-то рад, да?       Нет…       — Хе-хе-хе-хе… Это забавно. Очень.       Только не снова…       — Ты хоть понимаешь, сколько времени Донни на тебя убил? Он мог потратить это время на что-то действительно важное. Зная его, он бы мог сделать за это время что-то невероятное. То, чего бы ты никогда не достиг за свою жалкую жизнь. Настолько ты бесполезный. Да ты даже не перечишь мне! Что? Нечего сказать?       Я открываю глаза. Сейчас я должен нервно дышать, дрожать в страхе от услышанного, но я ничего не чувствую. Лишь пустоту. Не хочу, чтобы день начинался. Это принесёт ещё больше боли. Больше страданий. Проще просто…не просыпаться. Нет… Я поддаюсь этому голосу. Что это вообще такое? Неужели моё сознание? Моя фантазия? Я смотрю на часы.       «Кажется, я снова прогуляю школу. Зато сегодня рабочая смена»       Я надеваю желтую рубашку и чёрные брюки. Обычно я подрабатываю в этой одежде.       Выхожу на поверхность. Мне не хочется встречаться с другими людьми взглядами, не хочу ни с кем общаться, но мне нужно подышать свежим воздухом. Я направляюсь в парк.        Оказавшись в заветном месте, я падаю спиной на газон и расслабленно вытягиваюсь. Сегодня ясно. Хотелось бы остаться здесь. Навечно. Вдали от вражды, споров, страданий… Боли… Агонии. Я делаю глубокий вдох. «Волнение… Я чувствую его вопреки спокойной обстановке. Уйти бы. Исчезнуть из этого мира. Не умирать. А исчезнуть именно отсюда. Пока я не смогу стать хоть чуточку лучше. Нет… Я снова мыслю негативно.» Uder€mself€××rr€<^Г^Г^Г^Г «Хотя что в этом такого? Интересно, забудут ли другие обо мне. Развеяться ли все их воспоминания связанные со мной? Забудут ли, что я — есть?» Я вздыхаю. Станет ли им от этого легче?       — Конечно, всё так и будет. Тебе суждено сдохнуть в одиночестве.       Я отрываю взгляд от неба и резко сажусь.       — Эй! Кто здесь?!       На мой вопрос никакого ответа не последовало. Абсолютная тишина, иногда прерываемая птичьим чириканьем. Я встряхнул головой, будто пытался что-то отогнать.       — Сколько время.?       Я достаю телефон из кармана, и мой взор задевают четыре цифры.       «16:04. Пора идти на работу.»       Я встаю и направляюсь к кафе, в котором работаю. Открываю двери и прохожу в служебное помещение. Тут я переобуваюсь, беру свои листок и ручку. «Почему мне так трудно выйти в люди? Мне нечего бояться.»       Закончив с делами, выхожу в зал. В заведение заходит женщина лет тридцати с двумя детьми. Когда они выбрали столик, я подошёл к ним с тремя меню.       — Здравствуйте, вот ваше меню.       Я кладу на стол три бордовые папки и дружелюбно улыбаюсь.       — Благодарю, молодой человек.       Я отхожу в сторону в ожидании их выбора. Посетителей всё не было, и я наблюдал за молодой семьей.       — Мама, мама! А что такое удон?       — Ну… Это такое блюдо из какой-то особой лапши. Не помню название.       Я мысленно отвечаю. «Из собы».       — Семена кунжута и соус терияки.       — Я буду удон!       Я улыбаюсь этой мизансцене.       Кстати, о сцене. Я совсем забросил театральную студию… Наверное, меня там потеряли. Или нет.       Отпрянув от стены, я направляюсь в сторону своего столика и подхожу к женщине и детям.       — Выбрали что-нибудь?       — Да.       Я достаю листик и ручку и принимаюсь фиксировать заказ.       — Нам, пожалуйста, один зелёный чай, лимонад, клубничный коктейль…       Я быстро чиркаю даже мне не совсем понятные закорючки, отдаленно напоминающие буквы.       — …один лагман, суп мисо и удон.       Я невольно улыбаюсь, слыша название последнего блюда.       — Ваш заказ будет максимум через тридцать минут.       Я знаю, что обычно говорят «минимум», однако я считаю, что подсознательно это делает людей счастливее. Ведь они не задумываются, что может быть «меньше». Но когда еду приносят раньше, то они произносят: «Ого! Так быстро?» или «О, уже?» и это поднимает им настроение, даже если ничтожно. Поэтому я так говорю.       Я принёс на кухню листик. По дороге я переписал свои каракули и сделал их чуточку понятней. Прицепил его на доску заказов и вышел в зал для посетителей. Сразу же в ресторан зашла девушка. Мой взгляд сразу обратился к её богатой, но вызывающей одежде и яркому макияжу. От её вида мне стало неприятно. Она выглядела… Вульгарно? За ней плелась две женщины, точно не могу сказать сколько им лет. Девушка долго придирчиво выбирала столик, а две «подруги», больше напоминающие её служанок, о чём-то её упрашивали. В итоге она с недовольным видом села за стол и обиженно скрестила руки на груди, размером не меньше седьмого. Мне совершенно не хотелось подходить к ним, но деньги всё же были меня нужны.       — Вот ваше меню, выбирайте…       — Ой, спасибо, котичек, — её голос звучал слишком высоко, что резал мой слух.       «Котичек»? Странное слово…       — Слушай, не мог бы ты переодеться? Эти брюки и рубашечка выглядят бедно…       «Э? Да уж…» Я окинул себя взглядом.       — Хе-хе… Ну у меня нет такой возможности здесь!       — Ой, ладно… Знаешь, я тебя вообще сначала посчитала тебя девочкой. У тебя такое круглое лицо, так бы и потискала за щёчки!       «Ну вот. Теперь она со мной флиртует. Хотя это правда моё лицо весьма пухлое — мне не на что обижаться. Хотя Раф счёл бы это за унижение»       — Запиши-ка, пирожочек, я буду макарошки. Самые дорогие.       «Ага, так и запишу: «список моих прозвищ: котичек, пирожочек.» Что дальше?»       — И самый дорогой алкогольный напиток. Записал, малыш?       «Малыш.»       — Угу, а вы что будете?       Я любезно повернул голову к двум женщинам.       — Они ничего не будут!       Я приподнял брови.       — Да? Почему же?       — Потому что… Кушать буду я.       Кажется, я понимаю, в чём дело. Ладно. Подыграю.       — Понимаете… У нас в заведении такое правило: едят все. Если нет, то это считается некрасиво, не модно.       Главенствующая девушка слегка задумалась на секунду.       — Ладно. Им что-нибудь подешевле…       Я мельком заметил, как женщины слабо, изнуренно мне улыбаются.        Я прикрепил к стене заказов ещё один листик.       Прошло минут десять. Я вышел посмотреть: не пришли ли ещё посетители, но заместо этого я увидел кое-что другое. Звёздная заказчица стояла около кассы и возмущалась «почему так долго».       — Девушка, прошу, успокойтесь. Вот ваш заказ.       Сэм — так звали нашего кассира, поставил поднос перед неё.       — Наконец-то! — возмущенно воскликнула та.       Она взяла поднос и пошла к своему столику.       — Эй, девушка! А заплатить?       Девушка проигнорировала слова Сэма и продолжала идти к столику. Кассиру выскочил из-за кассы и побежал за ней.       — Девушка, Вы не заплатили.       — Что? Платить?       — Да.       — Нет.       — Почему? Вы обязаны заплатить. В обмен за заказ.       — Я? Платить? Но я же красивая…       Сэм нахмурил брови и сморщил нос. О нет! Я знаю, что дальше будет. Он выхватил поднос из рук посетительницы, а та опешила и приложила руки к груди.       — Караул! Меня бьют!       — Никто Вас не бьёт! Просто заплатите за заказ!       Фифа упала на пол и приложила руку ко лбу.       — Ой, не могу. Не могу… Мне плохо!       Другие посетители подняли головы и наблюдали этот спектакль.       — Женщина, поднимитесь с пола! Вы ведёте себя неадекватно!       Она закричала ещё громче, поднимая настоящий ажиотаж.       — Ой, не могу, не могу!       Сэм поставил поднос на пустой столик и потянул её за руку к верху. Да уж, не круто.       — Ай! Ты что?!       Она вскочила и в ярости сжала кулаки.       — Ты что?! Ты адекватный?! Ты! Своими мерзкими, нищенскими руками!       — По крайней мере, мои руки не в «пудре для попки»!       Фифа схватила тарелку с ближайшего стола. Это был стол женщины с двумя детьми.       Бедные дети спрятались за мамой, а сама мама в шоке смотрела на это. Обезумевшая девушка со всей силы кинула тарелку в Сэма. Тарелку горяченного лагмана. В этот момент до меня дошло, что я как дебил стою в проходе кухни. Я сорвался с места и прыгнул. Я схватил тарелку в руки и приземлился рядом с Сэмом. Кажется, он застрял где-то в предыдущей секунде. Я поставил тарелку обратно на стол.       — Ваш лагман.       Фифа продолжала кричать и махать руками.       — Я почтенный клиент! У меня хватает денег, чтобы выглядеть Красиво! А не так, как будто живу на помойке.       С этими словами девушка повернулась к женщине с двумя детьми и ткнула в неё пальцем.       Обсуждать кто-то за внешность? Это неправильно.       — Эй! Успокойтесь! Я понимаю, платить — это неприятно, но… Раз у вас много денег, почему бы и не заплатить? Даже люди, у которых денег меньше платят. И внешность, зарплата, манера общения — это не все показатели, по которым можно судить человека! Например, я могу сейчас материться и тут же перевести бабушку через дорогу! И вообще — от внешности ничего не зависит. Лишь от внутренностей. И то, что у Вас много денег — не значит, что Вы имеете право тыкать в других пальцем!       Она надула губы и обиженно сказала.       — Я думала, что ты на моей стороне… А ты, оказывается, такой же нищеброд, как и все эти люди!       Она кинула в меня стакан с чаем. Однако понял я это слишком поздно. Кипяток вылился прямо на руку со вчерашней раной. Я пискнул и упал на пол коленями, схватив себя за запястье этой несчастной руки. Я сжал его, чтобы адская боль казалась меньше. Я услышал испуганный голос Сэма.       — О боже! Микки!       — Что вы тут устроили?!       По голосу я понял — это наш шеф.       Минута… Две… Я ничего не слышу от боли. И обиды. Почему я заслуживаю эти наказания? До меня донёсся обрывок реплики шефа.       — Поэтому я имею полное право выгнать Вас из заведения!       Фифа громко хмыкнула и, громка цокая своими каблуками, покинула нас.       — Эм… Шеф? Микки…       Я поднял голову. Сэм взглядом указал шефу на меня.       — Она тебе что-то сделала?       — Да… Пролила кипяток…       — Боже… Как я ненавижу женщин такого менталитета… Что ж, ступай домой, Микеланджело.       — Да…

***

      И снова я подхожу к люку, снова открываю крышку и снова спускаюсь вниз. Всё циклично, как и мои страдания, которые я заслужил. Я перепрыгиваю через турникеты. Похоже, все собираются в патруль. А где… Ах, да. Ренет ищет аномалии.       Стоило мне подойти ближе, как Лео обратился ко мне.       — Микки! Ты как раз вовремя. Можешь сходить в кладовку за метательным оружием?       — Да, конечно!       Я вприпрыжку побежал в кладовку. Я в предвкушении того, что смогу развеяться. Я подбегаю к коробкам и начинаю рыться в них, пытаясь как можно быстрее найти нужные предметы и принести их брату.       — Кунаи раз, кунаи два, кунаи три… Сюрикен раз, сюрикен два… Кунаи четыре..... Кунаи шестьдесят четыре! Всё!       Дверь внезапно хлопнула. Я вздрогнул и обернулся к двери, инстинктивно приняв боевую стойку.       — Кто здесь?!       — Хе-хе-хе-хе-хе…       Я вновь чувствую это сжимающее чувство. О, да! Именно этот голос ассоциируется с мучениями и болью.       — Нет… Нет. Нет! Не может быть! Ты же мне только снишься! Я что? Сплю?       — Нет, ты не спишь. Глупец. Я вполне реален.       — Не может быть… Неправда!       — О, ещё какая правда… Я — высшее существо. Я могу быть в голове каждого. И моя цель избавлять мир от таких существ, как ты.       — Избавлять?       Мой голос дрогнул.       — Что ты со мной сделаешь?       — Я? Я не собираюсь пачкаться, я просто хотел сказать: ничего ли ты не забыл?        Я пару секунд смотрю туда, откуда шёл голос, затем я медленно стал поворачиваться к шкафу. Мне страшно туда смотреть. Я посмотрел на полки, до этого там было много снаряжения и оружия. Сейчас полки пусты и там лежит только…       — В-верёвка.?       От ужаса мой рот приоткрылся, а глаза сами таращились на предмет зловещего вида.       — Я… Я знаю, что ты имеешь ввиду! Я ни за что этого не сделаю!       — Ты уверен?       — Да!       Я нахмурил брови и подошёл к двери. Открываю её. Стоп… Или нет?       — Э?       Я дёргаю ручку и с силой давлю на дверь. Не поддаётся. Моя паника нарастает, руки начинают дрожать. Я начинаю повышать голос.       — Выпусти меня!       — Ты же знаешь: сначала — верёвка.       — Нет! Я не возьму её!       — Ну тогда и я тебя не выпущу.       Я отхожу от двери и наклоняю голову.       — Зачем ты делаешь это?       Голос раздаётся прямо у моего уха.       — Потому что ты заслуживаешь это.       Мой голос звучит ещё напряжённее.       — Нет!       — Правда?       — Да! Я- Я- Я — самый крутой, умный, удивительный, великолепнейший Микеланджело!       — О! Даже так? Что ж… Попробуем по другому…       Стены внезапно раздвигаются, увеличивая комнату в объёме. Я чувствую лёгкость. Мои ноги отрываются от пола. Я пару секунд вишу в воздухе. Затем как тряпичная кукла на верёвочках лечу и врезаюсь в стену.       — Ах! Ч-что.?       Я чуть язык не откусил…       — Это замечательно.       Оно… Читает мои мысли?       Существо снова с размаха бьёт меня о стену.       — Прекрати!       — Ох, я только начал.       Оно разгоняет меня и непрерывно бьёт о стены, о пол, о потолок. А я, не имея веса, не могу пошевелиться, я просто принимаю боль, постоянно вскрикивая от происходящего. Оно швыряет меня на пол. Всё тело… Ноет. Я издаю стон от боли и пытаюсь приподняться на локти. Я дрожу, но всё же у меня получается задуманное. Я снова услышал ненавистный голос у уха.       — Помнишь, ты понял, что я читаю мысли?       Я молчу.       — Так вот. Я знаю что, даже твои братья всей душой ненавидят тебя.       К телесной боли добавилась душевная, бьющая ещё сильнее.       — Нет… Откуда ме знать, что ты не врёшь?       — Я всегда твержу только правду.       В течении десяти секунд я наполняюсь ненавистью и яростью. Я начинаю шумно дышать через плотно стиснутые от злобы зубы. Я буквально чувствую, как мои зрачки сужаются, а брови неумолимо ползут к переносице.       — ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ!       Я резко переворачиваюсь и бью туда, где слышал голос. Моя рука впечатывается по что-то на ощупь как плотный орбис.       — Что ж. Это было непредсказуемо. Но тебе не убежать от правды.       Я плотно зажимаю уши.       Скоро оно уйдёт, скоро оно уйдёт, скоро оно уйдёт, скоро оно уйдёт…       — Я не уйду. Я могу быть тут и пытать тебя хоть вечность.       По моим щекам скатываются слёзы. Я безудержно плачу в голос.       — Х-всхлип Х-хорошо. всхлип Я… Я возьму её… Только отстань от меня…       — Вот молодец, ты бы мог сразу так. Бестолочь.       Пошатываясь, я встаю. Я снова дёргаю ручку. Никак. Я подхожу к шкафу и смотрю на верёвку. Неужели придётся? Я хватаю её и сую в карман. Я открываю дверь и, задыхаясь, облегчением выбегаю. Мои раны куда-то пропали.       — Ух… Здесь даже дышать легче…       — Микки! Какого чёрта ты просидел там двадцать минут?!       — Тише, Раф. Ты на порядок раздражительней, чем обычно.       — Ребят… Я плохо себя чувствую. Можно, я не пойду в патруль?       Лео пару секунд оценочно на меня смотрит.       — Хорошо.       Ребята уходят и до меня доносится:       — Вот лентяй.       Я вбегаю в комнату и утыкаясь в подушку громко плачу, чтобы хоть как-то заглушить это.