Сырые деньки

      — Ой… Моя голова… Я что, опять упал с кровати?       Я медленно открываю глаза, и перед моим взором предстаёт весьма странная картина. Постой-ка, я не дома. Я осторожно поднимаюсь на локтях. Видимо, я в лесу. Странно, у меня что, опять провалы в памяти?       — Ау?       В ответ полная тишина. Даже птиц не слышно. Очень странно. Я пошёл вперёд, не знаю зачем, но возможно я кого-то найду, или это ребята шутят… От однообразности этого леса мурашки по коже. Я не разу не сворачивал, но клянусь, я уже видел этот пенёк! Что происходит?       — Ау?       В ответ — гробовая тишина, от которой мне становится не по себе. Минутку… Я совершенно точно слышу шаги сзади себя.       — Ага! Стоп, Донни?       Я смотрю на брата. С ним точно что-то не так.       — Донни, ты какой-то бледный…       — Просто здесь так свет падает.       — Здесь, это где?       — Хе-хе-хе… И так постоянно… «Ой, Донни, а что это?», «А это где?», «А почему так?». У самого мозга нет, чтобы догадаться? Ах, да… У тебя же его нет…       — Донни, да что происходит?!       Из ниоткуда рядом с Донни появился Раф.       — А ты как думаешь? Ты просто сходишь с ума в своей убогости и беспомощности.       Рядом с Рафом появился мгновенно ухмыляющийся Лео.       — Ты такое разочарование.       — Нет! Нет!!! Заткнитесь! Вы не мои братья!!!       Я развернулся и побежал в неизвестном направлении. Мои ноги тряслись от страха и отчаяния, но я продолжал бежать. Я не хочу ни видеть, ни слышать их. Они побежали вслед за мной.       — Нет! Нет! Отстаньте!       Прямо передо мной выскочил Лео, я хотел проскочить мимо него, но он со всей силы ударил кулаком по моему лицу. Жутко пекло и онемело в некоторых местах, голова кружилась. Я вскинул голову и взглянул на него полными слёз глазами.       — Где же все эти тренировки? М? Почему ты не смог увернуться?       — Мы столько времени убили на тебя. И всё без толку. Абсолютное разочарование.       — Да! Ты даже не представляешь — как нам сложно, и то и дело ноешь и мешаешь. Никакой благодарности.       — Ты видел, насколько глубоки мои порезы, но ничего не сделал. Ты такой бездушный. Мы всегда тебе помогаем и заботимся о тебе. А тебе на нас плевать.       — Нет хватит, хватит!       Я сел на землю и закрыл уши руками. Но это не работало, как будто мои руки дырявые.       — Ты вечно всё портишь. К чему бы ты не приблизился. Хочется закрыть тебя в железной деве и не открывать, вот облегчение было бы.       «Почему я не могу не слышать этого? Почему я это заслужил?»       — Вечно ко всем пристаешь со своими комиксами и играми, неужели не понятно: нам плевать!       — Будь я хоть на одну тысячную похож на тебя, клянусь: я бы застрелился от стыда.       — Мы все тренировались в одних условиях, но из-за своей никчемности ты слабее нас во всём.       Голоса становились всё более громкими и вгрызались в мозг сильнее и сильнее. По моим щекам телки жгучие слёзы, опаляя мою кожу.       — Ты действительно думаешь, что мы тебя хоть немного любим? Да нам стыдно, что ты дышишь с нами одним воздухом. Моим самым счастливым днём в жизни будет день, когда ты, наконец, сдохнешь!       — В конце концов, мы просто плод твоего воображения. Так вот, какими ты нас видишь? Монстрами? После всего того добра?       — И всё приходит к одному: ты жалкое, бесполезное, неблагодарное, эгоистичное отродье.       Из моего кармана выпала верёвка.       — Нет! Я не хочу! Я не! — Я не… Я не… Никому не нужен…       Эти галлюцинации заливаются издевательским смехом.       — Кях       Я тупо уставился в потолок. Я даже не сразу заметил, что заплакал. На часах два утра. Я резко встаю с кровати и сажусь за стол, не осознавая, зачем я это сделал.       — Хахахахахах       — Нет…       Я слышу смех этих галлюцинаций. Слышу то, что стало моим кошмаром не только во снах, но и наяву.       — ХАХАХАХАХАХАХАХАХА!       Я хватаю ручку и бумагу и начинаю писать. «Не приходите в мою голову. Не приходите в мою голову. Не приходите в мою голову. Не приходите в мою голову. Не приходите в мою голову. Не приходите в мою голову. Не приходите в мою голову. Не приходите в мою голову. Не приходите в мою голову».       Смех прекращается. Я встаю со стула и начинаю ходить из угла в угол. Я заметил, что рядом с кроватью что-то шевелиться, и на секунду сердце забилось чуть быстрее.       — Морозильная кошка?       Она тихо мяукает, словно даёт ответ на вопрос.       — Ты что тут делаешь?       Я подошёл и ласково погладил её.       — Я, правда, никому не нужен.?       С моих уст доносится всхлип. Поднявшись с места, я замечаю своё отражение в зеркале. Я так презираю то, что вижу… Моя рука нащупывает те злосчастные ножницы.       «Зачем я рассказал другим о своей проблеме? Они не должны волноваться. Что я натворил?»       — Что я натворил?! Я снова всё испортил! Ошибка… Я просто ошибка!       Я сжимаю рукоять ножниц и поворачиваю их ко второй руке. Один удар. Два удара. Пять ударов. Десять ударов. Моя рука выпускает ножницы. На пол брызнула кровь. Я смотрю на свою руку.       — Почему? Почему даже физическая боль не помогает хотя бы на секунду забыть о ментальной?       Я падаю на колени и закрываю голову руками. Меня снова разрывает приступ рыданий. Горькое тяжёлое чувство нарастает, сбиваясь в большой тугой ком в груди, постепенно приобретая лик чёрной, бездонной, всепоглощающей дыры окончательно ломающей что-то внутри меня. Злые мысли чёрным ураганом крутятся в голове ни на секунду не оставляя меня в покое. Пальцами одной руки я впиваюсь в пол, а вторую руку я кусаю, чтобы хоть как-то унять крик своего изученного сердца.       — Я больше не могу… Я больше не могу… Эти галлюцинации были правы… «Как же ты слаб.»       «Никому не будет дело, если ты умрёшь» «Какой же ты убогий» «Почему бы тебе не спрыгнуть?». Да… Я больше не могу. Я устал бороться.       Я встаю и достаю из шкафа ту самую верёвку, которая в мгновении решит мою судьбу. Я кидаю её на пол и вырываю лист из блокнота. Я вывожу на нём пару слов.       «Теперь все могут быть счастливы».       Я замечаю разноцветные листочки-стикеры на которых я любил чертить всякую белеберду, когда скучно. Я читаю надписи на них. «Тебя все любят.» «Будь позитивным.» «Я верю в тебя!» Как же слащавы и нереалистичны они, каким же я был наивным.       Я беру в руки стул и ставлю под вентилятором на потолке. Наклонившись, я поднял с пола верёвку. «Вот она — моя судьба? Я не хочу это делать, но весь мир будто пытает меня за то, что я этого не делаю.» Кошка внезапно прыгнула на меня и повисла на моей ноге.       — Морозильная кошка? Хе-хе… Ты что это делаешь?       Кошка царапала меня и шипела на верёвку, словно отговаривая от этого поступка. Но я не приклонен. Даже она не в силах помешать этому.       — Нет… Я… Я заслужил это. Ты… Будешь в порядке. За тобой будет ухаживать Эйприл. Тебе не придётся терпеть такого отвратительного хозяина, как я.       Я посадил упирающуюся Морозильную кошку в ящик и закрыл его. Я вышел из комнаты и поставил её на стул.       — Прости меня… Но я должен это сделать.       Я вернулся в комнату. Я снова взял в руки верёвку и связал удавку. «Странно… Я раньше даже не думал как это делать… Но у меня получилось так, будто я всю жизнь это делал». Осторожно забираюсь на стул и привязываю её к потолку. Раньше, меня трясло от одной мысли об этом. Сейчас на моем лице ни тени от эмоций. Я берусь руками за петлю.       — Простите… Простите меня…       «Действительно ли это правильный выбор? Хватит. Хотя бы сейчас я должен быть сильным. Не ради себя. Ради ребят».       Я продеваю голову в петлю. Держась за неё руками я я тупо уставился в пол перед собой. «Что меня останавливает? Небольшой прыжок — и я перестану страдать. Это будет не больно. Не больнее, чем сейчас… Даже если меня не будет, я всё равно останусь ужасным человеком. Но всем станет легче. Лео не придется иметь дело с таким бесполезным членом команды. Рафу не придется тратить на меня свое время. Донни не придется наблюдать мою тупость. А Ренет никогда не придется сгорать от стыда, что я её люблю. Она будет счастлива с кем-то другим. Я не заслуживаю этого. Всем будет на много лучше, если серая тучка по имени Микеланджело навсегда исчезнет из их жизни». Мои колени задрожали, дыхание участилось и стало шумным. На глазах предательски выступили слёзы. «Я не могу так поступить с ними».       — Нет! Я не хочу! Не хочу умирать!       «Боже… Как я мог? Вот, что по-настоящему эгоистичный поступок! Как я мог хотя бы на секунду подумать и оставить на них такой шрам? Что, если они будут винить себя? Я так ими дорожу… И даже за эту неделю я провёл с ними очень счастливые минуты… У меня есть смысл. У меня есть место. У меня есть будущее». Мои руки расслабились. «Я не сделаю это. Никогда. Ни за что». Внезапно я услышал хруст под ногами прерывающий тишину и стул стал шататься. Меня кто-то будто толкнул в спину, и я, потеряв равновесие, упал со стула. Звук натянутой верёвки. За секунду по всему телу проходит дрожь и волна резкой боли, сдавливающей горло.       — Помо… Помогите…       Я чувствую и слышу, как рвутся мои сосуды и кожа на шее. Я не могу дышать. Когда я пытаюсь сделать вдох мои лёгкие издают жуткий звук, а ощущения такие, будто в лёгкие налили бензина и подожгли.       — Я… Я не хочу…       Я пытаюсь громко закричать, но не получается ничего, кроме жалкого писка. Я пытаюсь оттянуть от себя верёвку, но не могу ухватиться, она уже слишком скользкая от крови. Верёвка впилась в кожу и резала её. В горле что-то стало хлюпать. Я стал давиться собственной слюной и кровью. Из-за этого рефлекторно хотелось прокашляться, но для этого нужно набрать воздух в лёгкие. Из-за этого по всему телу проходится дрожь от болезненных толчков, что разрывают изнутри. Поверх всего хочется закричать что есть сил, уже не призывая этим на помощь, а от слишком невыносимо адской боли. «Может, если я схвачусь поверх головы, то смогу подтянутся и перестать задыхаться?» Я пытаюсь поднять руки, но меня будто парализовало.       — Пожал-луйста… Кто-ниб-нибудь… по… мо… гите… — я отчаянно глотаю воздух и призываю на помощь ребят, но меня не слышат. Я сам не слышу себя и замечаю, как изображение окружающего плывет перед глазами.       «Прошу… Дайте мне побыть с ними… Побыть с Ренет… Что это было? Это был не я. Я хочу жить. Хочу бороться. Хочу продолжить.»       0K3RgtC+INGC0Ysg0LLQuNC90L7QstCw0YI=       «Это моя вина. Я сам это сделал. Даже ни с кем не попрощавшись. Я такой эгоист. И это мое наказание». Я не чувствую своих ног. «Я хочу провести с ними ещё больше времени. Вот почему так? Почему мы никогда не ценим то, что имеем? И начинаем ценить, тогда, когда теряем? Это нечестно». Мои руки онемели и стали сами опускаться. Такое ощущение, будто мое тело больше не принадлежит мне.       «В конечном итоге я был не прав. Я просто видел мир по своему. И не ценил то, что имею» Я теряю способность распознавать что происходит. «По крайней мере, одно я знаю точно: теперь все могут быть счастливы».