Их истории

Как оказалось — отдыхать Игорь не умел совершенно. Точнее, просто не знал, что ему делать с внезапно свалившимся на него свободным временем. Да ещё и Серёжа погрузился в работу и на Игоря совершенно никакого внимания не обращал. И это странным образом задевало. Он включил телевизор, наткнулся на какое-то совершенно глупое ток-шоу, посмотрел пару минут, плюнул и переключил. Повезло: попал на один из своих любимых фильмов, ещё с отцом вместе смотрели — «Место встречи изменить нельзя». Очень ему Жеглов нравился своей бескомпромиссностью и известным: «Вор должен сидеть в тюрьме!» А Серёжа ему книгу подарил, «Эра милосердия», — роскошное подарочное издание, ограниченный тираж. У Игоря всё руки не доходили почитать, вот и, подумалось ему, выходные кстати, прочитает наконец-то. Ничего, что фильм был с середины — не помешало это до конца досмотреть, не отвлекаясь. А там и Серёжа работу закончил, под бок уютно пристроился и мурлыкнул на ухо: — Игорёк, а ты в магазин сходить не хочешь? Пожа-а-алуйста. — И список покупок суёт уже. Так что выбора у Игоря особо и не было. Взял бумажку, куртку накинул, кепку надел, обулся и пошёл, по пути читая список покупок. То, что этот список нужен, Серёжа понял где-то месяце на втором их отношений. Он тогда попросил Игоря классическое «чего-нибудь к чаю» принести, ну, Игорь и принёс. Полкило сухарей. Ванильных. Ещё и удивлялся: что не так-то? И с чаем можно, и с молоком, и так погрызть. Серёжа только вздохнул и начал писать списки, причём с чётким указанием: что, сколько, какой производитель. Ну а самое главное — перед Игорем со списком покупок были бессильны все маркетологи. Серёжа потянулся и решил, что не помешает заварить чай, ужин они начнут готовить чуть позже, а то и вовсе доставку заказать можно. А чай — он всегда чай. Но для этого требовалось совершить ряд телодвижений, самым главным из которых было встать с дивана, чего ужасно не хотелось. Однако мысль о чашке свежезаваренного чая придавала сил. Поэтому Серёжа встал, дошёл до кухни, открыл шкафчик, где хранились все чаи и кофе (просто с появлением Серёжи в жизни и в квартире Игоря у того поселилось невиданное им доселе чайно-кофейное разнообразие), и завис, решая, что выбрать. Постоял, подумал и наконец остановил свой выбор на недавно купленном чае. Пока кипятился чайник, пока Серёжа возился с заварочным — чтобы всё по правилам и вкус был раскрыт гармонично, — вернулся Игорь с пакетами. И сразу с порога начал принюхиваться. — Серёж, а Серёж? — М-м-м? Что, Игорёк? — Серёжа наслаждался обещанными «тонкими дымными нотами и лёгким привкусом копчёного чернослива», витавшими возле заварника. — Слушай, у нас что, проводка где-то тлеет? Или ханку где жгут? Принюхайся — палёнкой пахнет! Так, пакеты разбери, а я поищу — где. Серёжа недоумённо хмыкнул и потащил пакеты на кухню, пока Игорь с упорством служебно-розыскной собаки обнюхивал углы. За этим занятием и застал его Дима — проведать пришёл. По доброй ли воле или волею пославшего его начальства — не уточнял. Но пирожные к чаю принёс. И с порога принюхался тоже. — О. Лапсанг сушонг, да? Я брал такой — вкусно. Ещё ройбуш интересный, особенно если с ягодками сушёными. — Чо? Дим, какой сухой? Ты чо? Принюхайся — ханкой разит или проводкой! Так, всё отключаем и ищем — где! А то сгорим ночью. И тут до Серёжи дошла простая, в сущности, истина. Он кашлянул, привлекая к себе внимание Игоря, а когда тот повернулся, сунул ему под нос чашку с чаем. — На. Понюхай. Этим пахнет? — Э. Да. Эт чо такое? Дима не выдержал и хихикнул — друг, называется! Но попытался замаскировать кашлем, а прокашлявшись, сказал: — Чай это, Игорь. У него, по замыслу, смолистый привкус. А ты — «ханка»… — Угу, Игорь, Дима прав! И вообще — как ты мог такое подумать! — Профдеформация у меня, — буркнул Игорь, — везде работа мерещится. — Ну вот, будем твою профдеформацию отдыхом лечить! И, Дим, за пирожные спасибо! — Серёжа ослепительно улыбнулся. — Давайте чай пить, а? Игорь, у меня предложение — гляди, вечер какой замечательный. Пойдем потом гулять, а ужин закажем после? А? — во время тирады он успел разобрать пакеты, пока Игорь с Димой накрывали на стол. — Ой, а это что такое? — Лампочка. В подъезд. Стоит, зараза, просто неприлично дорого! Но зато гарантированно на неё клюнет! — Кто? — озадаченно спросил Дима. — А та сволочь, которая у нас в парадной уже месяц лампочки на первом этаже выкручивает. Давно хотел руки вырвать, вот завтра и займусь. — Эм, а почему завтра-то? — Да логика простая. Кто же вечером лампочки ворует. А днём — самое оно. И народу никого, и светло. Так что вкручу её сейчас, а завтра в засаду, — с этими словами Игорь взял лампочку, табуретку и вышел на лестничную клетку. Пока он там вворачивал лампочку, Серёжа с Димой успели по чашке чаю выпить, все ноты и привкусы обсудить и даже решили совместно добраться до очередного чайного магазинчика — Дима случайно нашёл и выбор там оценил. Вернувшийся Игорь, вымыв руки, плюхнулся на табуретку рядом с Серёжей, отхлебнул свой, уже порядком остывший, чай и улыбнулся. Сегодня они с Серёжей погуляют, а завтра он, наконец, паршивцу вороватому руки поотрывает. Но всё пошло не по плану. Нет, вчерашний вечер и ночь за ним были просто великолепны, да и засада удалась — поймал он вора. И даже сломал ему нос. Правда, вор оказался вёртким, и следующий удар пришёлся в стену. Руку прошило болью, а воришка сбежал, напутствуемый ёмким: «Ещё раз — и точно сядешь!» Вернувшись, Игорь критически оглядел пострадавшую конечность. На первый взгляд — ничего серьёзного: ну сбитые костяшки, ну синяк, ну опухоль небольшая. Да и рука левая. Заживёт — бывало и хуже, да и сам не новый был. Однако Серёжа его уверенности не разделял и потребовал поехать к врачу. Игорь попробовал отвертеться, но глаза Серёжи сверкнули янтарём, и Птица уведомил его, что если товарищ майор не поедет сам, то его повезут. И, вероятнее всего, с сотрясением всего Игоря. Так что выхода не было. Единственное, Игорь уломал не на такси ехать, а на своих двоих прогуляться до медсанчасти МВД. Добрались они довольно быстро, равно как и к травматологу Игоря записали. Очереди у кабинета не было, так что Игоря пригласили зайти, а Серёжа остался ждать его на стульчике рядом. Он сидел, рассматривая плакаты, пока его не окликнули: — Эй, парень, ты сюда крайний? — А? Что? — Серёжа обернулся и увидел высокого крепкого мужика на костылях и с ногой в гипсе. — Крайний ты, говорю? — Ой, нет-нет, я просто… — он на секунду замялся, — родственника жду вот. — Понятно, что с ним приключилось-то? — Он со стремянки упал, да. Представляете — полез лампочку вкручивать и упал, как слезать стал. Вот рукой ударился очень. — Ну, что рукой — это повезло. У нас в отделе парнишка тоже полез так, навернулся и поломался весь. Полгода в гипсе лежал на вытяжке. — Ужас какой! — Серёжа был искренне напуган. Но всё же решился спросить: — А вы как так? С ногой? — Я? — ему показалось, или мужик чуть смутился? Нет, показалось, точно показалось. — Об скотика запнулся… — Об кого? — Серёжа решил было, что ослышался. — Об скотика. Кот у нас — скот под восемь кило и чёрный, а ещё, гад такой, в проходе валяться любит. Вот я и встал ночью водички попить… — И? — И наступил. Скот в вой, я на пол лечу, жена прибежала на грохот — мне ещё добавила, потом в машину и травму дежурную. Там перелом поставили. Вот и хожу сюда третью неделю уже! — Простите, а вам за что досталось? — Сергею было жалко и кота, и этого неизвестного мужика. — Потому что эта падла меховая за деньги куплена, а я бесплатно достался. Вот и всё. Это не твой родственник вышел? В самом деле, из кабинета вышел порядком ошарашенный Игорь, сжимая в руке какую-то бумажку. Вторая висела на перевязи из бинта. — Игорь! Что доктор сказал? Что с рукой? — Серёжа понимал, что надо держать себя в руках, что тут люди, но ужасно не хотелось. Хотелось подойти, обнять, прикоснуться губами к подбородку — Игорь от этого нехитрого действа всегда плавился. — Да на рентген отправил вот — пока не ясно. Может, ушиб, может, сломал, может, ещё что. — Сломал?! Игорь, а ты ехать не хотел, — Серёжа почувствовал, что его начало мелко потряхивать. — Да ладно, Серёг, не доказано ещё! Не переживай ты так, — Игорь просто не привык, что о нём могут волноваться. — Сейчас найду, где этот рентген, и скажут там всё. — Рентген прямо и направо. Там дверь будет железная — не пропустишь, — подсказал мужик с костылями и добавил, глядя на Игоря: — Хороший у тебя родственник, парень. Заботливый. — Да, — согласно кивнул Игорь, — заботливый. Мужика вызвали в кабинет, а Игорь с Серёжей пошли на рентген. К счастью, там очереди не было, а потом всё дело, вместе с описанием снимка, заняло не больше двадцати минут. Потом парни вернулись обратно с заключением рентгенолога, Игорь опять скрылся в кабинете, а Серёжа принялся изучать плакаты и вполглаза смотреть соцсети. В этот раз Игоря не было долго, и он уже успел начать нервничать и волноваться, как вдруг дверь открылась, и появился Игорь во всём своём великолепии — с загипсованной рукой на перевязи. — Вот гипс наложили, — буркнул он, — доктор сказал: трещина. А гипса извели — на роту хватит. Да ещё и больняк выписали. Серёжа едва не задохнулся от возмущения. «Трещина» — и Игорь так спокойно об этом говорит! Но Гром, как всегда чутко улавливавший все оттенки его настроения, улыбнулся: — Да всё хорошо, недели две в гипсе похожу, а дальше видно будет. Давай домой через парк? Серёжа собрался было уже согласиться и пойти, как дверь кабинета снова открылась и вышедшая медсестра обратилась к Игорю: — Так, Игорь Константинович, вот рецепты на обезболивающие, а шприцы лучше пятикубовые взять. Скажите в аптеке — они знают. Процедурный кабинет с восьми до трёх работает — это если вы никого ближе не найдёте. Сильно, конечно, ими увлекаться не стоит, но при болях — обязательно. Не терпите. Ну, всего вам доброго, — девушка вручила Игорю несколько бумажек, улыбнулась и скрылась в кабинете. — Игорёк? Это что такое? Ну-ка дай сюда, — Разумовский бесцеремонно, хоть и аккуратно, вытащил бумажки из здоровой руки Игоря и уставился в них. — Блин, ничего не понятно, ну ладно, по пути в аптеку зайдём, всё купим. Или нет. Не пойдём. Такси вызовем, и не спорь, Игорь. — Да не надо ничего! Что я — не мужик что ли? Ещё уколы делать! Пойдём лучше домой, а? — Конечно, пойдём, тебе ещё Фёдору Ивановичу звонить. — Э. Зачем? — Игорь даже поёжился от перспективы. — Как зачем? Сказать, что ты на больничный сел официально. Или думаешь так отвертеться? — Уже нет. Идём, а? До дома они добрались быстро — как ни отпирался Игорь, Серёжа всё же вызвал такси. А затем, оставив Игоря разбираться с начальством, взял рецепты и отправился в аптеку. На обратном пути встретил у подъезда целую делегацию — Фёдора Ивановича, Диму и Юлю. Видимо, проверить, не убился ли Игорь совсем, решили все разом. — Игорь, тут к тебе пришли! — Серёжа всем видом излучал добродушие и гостеприимство, но Гром знал его достаточно, чтобы понять: не всё так гладко. И знал причину — Юля. Девушка, которая какое-то время была его девушкой. И вроде всё в прошлом, у них чисто дружеские отношения, но Серёже всё равно неуютно было в её присутствии. — Ну что, раненый боец, я тебе всё купил. И вот ещё держи! — с этими словами он вытащил из пакета гематогенку и торжественно вручил её Игорю. — И даже с ёжиком! Игорь хмыкнул: — Ну, раз с ёжиком, давай сюда, — и гематоген взял. — Сам съем. Один! — Ага, — рассмеялся Серёжа, — в темноте под одеялом, да? — Именно! — Ой, что это я — у нас гости, а я даже чая не предложил! Так, все чай будут? Дим, я тот ройбуш купил ещё, который ты советовал. Попробуем? Игорь? Гром был согласен на всё, лишь бы не этот, с ароматом проводки. Фёдор Иванович от чая отказался, торопясь на очередное совещание, но обещал заехать потом и привезти пирожков, а вот Юля с Димой остались. Пока они пили чай и перешучивались, Серёжа не вылезал из телефона, что уже не очень нравилось Игорю. — Серёж? Ты что там такое ищешь? Золото Колчака или Янтарную комнату? — М-м-м? Да я смотрю, как уколы делать внутримышечно. — Тебе это зачем? И что значит как — в задницу. Ну, или в бедро можно — нам в армии показывали. — Не мне, а тебе. Вдруг заболит, а процедурный кабинет уже закрыт будет? — Живым не дамся! — предупредил Игорь и отодвинулся подальше. Юля с Димой прыснули со смеху. — Ты что, Игорёк, уколов боишься? А по тебе и не сказать — такой суровый майор! Надо в тот репортаж добавить, привнести, так сказать, образ человечности в супергероя. Так мило будет! — Не надо, Юль, правда. И нет — не боюсь. — Да ладно тебе, Игорь! — Юль, если Игорь просит — не надо, — Серёжа вроде и улыбался, но за улыбкой этой прятался Чумной Доктор. Спалить, может, и не спалит, но крови попьёт много. — А то вдруг упс — и сервера полетят… Юля была девушкой понятливой, намёки распознавала хорошо, поэтому только улыбнулась и ещё конфетку взяла — их тоже Дима принёс. Остаток дня прошёл довольно весело, даже гипс не сильно отвлекал Игоря, а ночью стало хуже. Гипс ужасно мешал, руку невозможно было положить удобно, да ещё и ныть начала. Так, что Игорь аж зубами скрипел и вертелся, пытаясь удобное положение принять. Не выходило. Поэтому он встал и попытался пересидеть на кухне. Но только не рассчитывал, что и Серёжа проснётся — обычно тот как убитый спал. Разумовского разбудил шум на кухне. Он открыл глаза, хотел привычно нашарить рядом Игоря и успокоиться, но Игорь не нашаривался. И это Серёже не понравилось. А ещё больше ему не понравился сам Игорь, которого он увидел на кухне, стоящего возле окна в свете фонарей и белой ночи. — Игорёк? Ты что? Что не спишь? Больно? — Ой, Серёж, прости, не хотел будить. Водички вот встал попить. Всё хорошо, не нервничай. Серёжа выбрался из одеяла, подошёл к Игорю сзади, обнял и уткнулся в спину. — Больно тебе, не обманывай. — Да ничего, перетерплю. — Игорь, давай укол сделаю. Ну, не я — Птица. Я не смогу в живого тебя иголкой тыкать. — А Птица сможет, значит? Или ты — в мёртвого меня? — всё же Игорь от шпильки не удержался. — Игорь! — Серёжа аж задохнулся от возмущения и чуть стукнул Грома по лопатке. — Птице это тоже не нравится, но тебе же больно. И не отпирайся. Игорю ничего не оставалось, как понуро кивнуть и согласиться. Чтобы не видеть приготовлений, он прикрыл глаза и попытался расслабиться. С последним, правда, вышла проблема: организм Игоря, как и его владелец, привык, что штаны с него Серёжа по другим, более приятным поводам стаскивает. А тут сначала спиртовой запах, а потом укол. Причём боли от самого укола-то Игорь не почувствовал. Но вот когда лекарство начало расходиться… Про руку забыл даже. Однако нашёл в себе силы повернуться и поблагодарить Птицу. Тот стоял, сверкая янтарными глазами, и ожидал вердикта. — Спасибо, рука у тебя лёгкая — даже не почувствовал ничего, — улыбнулся Игорь, стараясь не морщиться. — Сейчас посижу ещё чуть и спать лягу. Почитать хотел, пока лекарство не подействует. А ты ложись давай, — и чмокнул в нос. Птица довольно улыбнулся и каркнул: — Обращайтесь, товарищ майор! — а затем отправился спать. Игорь сидел недолго: в организме, ранее ничем не злоупотреблявшем, обезболивающее усвоилось быстро, так что крепкий сон ему был обеспечен до утра. Даже руку нашёл как удобно пристроить. А утро встретило его запахом чего-то фруктово-травяного, завтраком и запиской на столе: «Ушли с Димой за чаем — у него выходной. Завтракай, отдыхай. Лампочка на месте — проверил. Люблю». На лице Игоря появилась улыбка: записка была прижата гематогенкой с ёжиком. Кажется, внеплановый отпуск по ранению обещал быть крайне удачным.