Тень за стеклом

      …Наплакавшись, Серфин уснул, продолжая даже во сне цепляться за шею Дарелина.       — Пошли, пройдёмся. А то ты тут к полу прирастёшь. — Шёпотом предложил Тору.       Он вообще оказался странным для лае. Хотя Дарелин плохо себе представлял, как именно в норме должны себя вести лае. Но Тору, — Ториил… (Дар как-то прослушал вторую часть его имени) приходил чаще остальных, помогал с детьми, оставался рядом по вечерам и даже подсказал, что лучше читать маленьким перед сном.       …У Тору была младшая сестра, которую ему пришлось самостоятельно растить. Кажется, детство его прошло вне защиты Отдела, и это немного сказалось на его характере.       Но Дарелин был ему искренне благодарен. Боевому стражу лиров просто неоткуда было получить знания о том, как необходимо за детьми ухаживать. Своего собственного детства Дар не помнил, но отчего-то знал — у него не было ни игрушек, ни сказок перед сном точно так же, как его не брали на руки.       …Боевых стражей воспитывали иначе.       Серфин продолжал цепляться, будто маленькая рыбка-прилипала, и Дар, прикрыв маленького развёрнутым крылом, тихо покинул детскую следом за лае.       …Детей временно разместили в больничном крыле, пока их состояние не станет лучше. И пока Дарелин не освоится что с новым жильём, что с новым статусом.       Он остался боевым стражем, но стал ещё и киррэном — приёмным родителем. Господин начальник Отдела распорядился.       — Курочка-наседка. — Насмешливо, но шёпотом, прокомментировал Ерк, выскользнувший из какой-то двери чуть дальше по коридору. За его узкой спиной пряталась невысокая тонкая бесхвостая и бескрылая фигурка, прожигавшая любопытным взглядом что Тору, что Дарелина с ребёнком. — Вот, я же тебе говорил — лир как лир, ну и что, что боевой. Зато у него теперь семь детей есть. Привыкай.       …Сосуды. Первый был хвостатым эалем и носил имя Ерк, а второй… Дар напряг память, но ни расу, ни имя второго сосуда так и не смог извлечь из привычно дырявой головы.       За пределами больничного крыла оказалось более шумно и многочисленно. Серфин что-то пролепетал сквозь сон, дёрнул правым, совсем крошечным крылышком, но не проснулся.       Тору вздохнул, и замедлился, теперь идя рядом с Дарелином.       — Ты не переживай, — голос у него был почти пустым (Дар ощущал, что связь этого лае с другими почти отсутствует, и это сказывалось на эмоциональной окраске слов), но пренебрежения в нём не было. — У нас не всегда такой кавардак. Просто Джара, как заместителя Лилейника, временно отправили в отпуск, и как обычно всё пошло наперекосяк. Да ещё сегодня все как ошпаренные бегают — экстренная эвакуация целого лирского поселения.       — Я могу помочь? — Уточнил Дарелин осторожно.       Тору покачал головой, тронул кончиком белого крыла его плечо. Будто погладил.       …Лае часто прикасались друг к другу. Ничего, Дар привыкнет.       — Там всё под контролем. Лиры оказались не сами по себе, а с целым набором Старейшин… — Тору на миг осёкся, кинул осторожный взгляд на Дарелина. — Имею в виду, их там больше десятка, и они все… Своеобразные. Но вроде все адекватные, без… — Он пальцем очертил круг возле собственного виска, — всякого, в общем. Но странные, как все Старейшины.       Дар ощутил волнение. Старейшинам, даже чужим, могло не понравится, что он занимается детьми и вообще к ним приближается. И они будут против…       — Гавриил предположил, что у этих Старейшин в голове мозги, а не правила. Да и Вольфу они показались, ну… В пределах нормы. — Тору вздохнул. — Не переживай, они слишком заняты своими лирами и эвакуацией, и потом — главный в Отделе Лилейник, а не они.       Дарелин кивнул, в который раз мысленно повторяя чужие слова. Главный в Отделе — Лилейник.       …Откуда перед ним появилась девочка, Дарелин не заметил. Только замер, продолжая поддерживать руками спящего ребёнка и прикрывая его развёрнутым крылом.       На ней были одежды боевого стража, перехваченные широким тканевым поясом, к петле которого крепился отключенный боевой шест. На втором боку висела белая маска.       …Старой модели, ручной работы — очень ценный и трудный в управлении. Дарелину потребуется секунд пять, чтобы приноровиться. А маска новая.       У девочки оказались тёмные, похожие на предрассветное небо глаза — цепкие, внимательные, готовые в любой момент вытянуться вертикальными зрачками.       Глаза молодого стража, не разменявшего ещё и сотню лет.       — Ты! — Девочка бестрепетно ткнула Дарелину пальцем в раскрытое крыло, коснувшись серых перьев. Встала на цыпочки, высматривая у него что-то на груди. Выдохнула радостно-удивлённо. — Ты тоже как Тварь.       Дарелин моргнул, не зная, как реагировать на такое сравнение. Но судя по интонациям, по блестящим глазам, по крошечным мимическим морщинкам — девочка радовалась.       Дар ненадолго зажмурился, переживая чужой почти восторг.       Нетипичный почти страж. Силы в девочке было меньше, чем в настоящем боевом лире, но и ловкости, и скорости хватало для полноценного боя. Короткого, но не всегда нужна была выматывающая битва.       …Когда Дар открыл глаза, девочка всё ещё стояла перед ним. Только не одна.       Рядом с ней находился высокий худой Старейшина, и девочка цеплялась за его руки, мяла рукава, переплетала свои пальцы с чужими.       Говорила-говорила-говорила.       — …Он как Тварь, правда?! И как наша Тварь… то есть как Аурим, но у него маленький постарше, видишь? Но как моя Тварь, понимаешь? Надо его с Аурим познакомить — двум Тварям наверняка есть о чём поговорить!       Старейшина внимательно слушал каждое слово, держа в своей ладони тонкие изящные пальчики. Не делал вид — действительно слушал.       …Не чистокровный Старейшина. Слишком много крови дэо, и он отпустит чужую руку только после собственной смерти.       А может, и после смерти не отпустит.       Серокрылый Старейшина поднял голову. Встретился взглядом с Дарелином, посмотрел на Тору, что молчал соляной статуей рядом.       — Прошу прощения. Фина не хотела вас оскорбить или как-то задеть. Для неё «Тварь» — означает кормилицу… Киррэна. Родителя в некотором понимании этого слова.       — Я понял. — Тускло произнёс Тору.       Старейшина почти облегчённо выдохнул, и ласково потянул девочку за собой.       — Пошли, сердце моё… Аурим же просила, чтобы ты далеко не уходила.       — Сто семьдесят три шага — это не много! А ты видел Змея у них на стене? Это же один из лучших образцов хромских технологий! Он способен сам себя улучшать и менять собственные параметры для лучшей адаптации, а скорость обработки данных…       Девочка шла прочь, и Старейшина подстраивался под её лёгкий шаг, продолжая держать её за руку.       И уже на самом углу коридора она обернулась на миг. Втянула носом воздух, будто принюхиваясь, обожгла Дарелина внимательным взглядом.       — Нет, Ви, ну правда ведь! Он правда на Тварь похож! Он такой же красивый! И глаза такие же, и пахнет похоже! Только молчит… Но и мою Тварь…       Голос, смазанный расстоянием, затих. Напрягать слух Дарелин не стал.       Тору кашлянул, рассматривая выпавшее бледно-зелёное пёрышко на плитке на полу.       — Весьма… Своеобразные. — Он вздохнул. — Взрослый — Старейшина, это я сразу понял. А мелкая — его дочь?       Дарелин покачал головой.       — Его сердце. Она ещё маленькая совсем, только-только третью линьку прошла… — И добавил зачем-то. — Ей не больше тридцати.       — Сущее дитё. — Согласился Тору. — Интересно, где она росла, что у неё такие интересные речевые формулировки?       …Не в поселении. Где-то в плохом, тёмном, полном боли месте. Чудо, что оттуда девочка вынесла лишь слова.       …Жаль, что ничего, кроме слов, ей спасти не удалось.       Серфин засопел, заворочался, понемногу просыпаясь.       — Пойдём назад? — Предложил Тору негромко. — А я заскочу в столовую и принесу тебе кофе… Ты пробовал кофе с молоком? — Дар отрицательно качнул головой. — Вот, как раз попробуешь, а то у тебя усталый вид. А малышне — печенье.       Дарелин не стал спорить, развернувшись и принявшись идти в обратном направлении, успокаивающе покачивая ребёнка на руках.       …Вот бы у него было слово, чтобы сказать его — и дети спали бы без кошмаров.