Закон неприкосновенности

      Фиона добралась до своей комнаты, когда первые капли тяжёлого дождя уже начали барабанить по витражам. Келья встретила девушку ледяной стерильностью: идеально застеленная кровать, ни единой складки на белоснежном покрывале, безупречно расставленные книги. Этот порядок, который раньше казался единственно верным, теперь вызывал лишь глухое раздражение.       Ангелица прошла к окну, плотно зашторила его, повинуясь совету Мисселины, и обернулась.       На подушке, контрастируя с ослепительной белизной простыни, лежало нечто инородное.       Девушка замерла, снова сжимая в руках опостылевшую книгу. На её постели расположилось перо. Не ангельское, нежное и мягкое, а опалённое, с рваными краями и въевшимся запахом серы.       Сердце Фионы пропустило удар, а затем забилось очень быстро, почти болезненно. Чёрная, обожжённая грань пера была помечена едва заметным символом — маленьким, грубо выцарапанным крестом.       «Птицы ада любят залетать в комнаты ангелов», — всплыли в памяти слова Мисселины.       Ангелица сделала шаг к кровати. Рука, привыкшая держать посохи и священные тексты, дрожала. Девушка подхватила перо двумя пальцами. Оно было тёплым, неприятно-живым, словно только что выпало из крыла. Острый, как бритва, кончик царапнул кожу, оставив на подушечке большого пальца тонкую красную полоску.       Первой мыслью было — сжечь. Бросить в камин, в ритуальное пламя, которое очищает от любой скверны. Это стало бы самым «правильным» поступком. Тем, за который Фенцио похвалил бы Фиону завтра на утренней молитве.       Но ангелица не пошевелилась. Вместо того чтобы избавиться от улики, она сжала перо в кулаке так сильно, что ороговевшие края впились в ладонь, вызывая резкую, отрезвляющую боль.       Девушка посмотрела на свою кровать — символ чистоты, которой она так тяготилась. Осторожно, почти воровато, ангелица отодвинула край подушки и спрятала чёрный предмет в глубину, в самое мягкое и скрытое место.       Гроза снаружи усилилась. Гром прокатился по небесам, словно предупреждение, но Фиона лишь поплотнее закуталась в одеяло, глядя в темноту комнаты. Девушка знала, что завтрашний день изменит всё. Но впервые за все годы на небесах ангелица не стала молиться о том, чтобы выстоять. Она молилась о том, чтобы завтра наступило как можно быстрее.       Однако утро не принесло облегчения. Фиона проснулась от того, что рука под подушкой затекла — она всю ночь неосознанно сжимала чёрное перо.       Ежедневная ангельская молитва перед уроками проходила в зале света — месте, где чистота была возведена в абсолют. Фенцио стоял на возвышении. Его голос, монотонный и требовательный, эхом отскакивал от просторных стен. — Мы — стражи равновесия, — вещал преподаватель, вперившись взглядом в притихших учеников. — Любое колебание в наших сердцах подобно трещине в фундаменте небес. Фиона, выйди вперёд.       Сердце ангелицы пропустило удар. Она сделала шаг, ощущая, как её крылья едва заметно дрожат. Девушка чувствовала перо, спрятанное глубоко в кармане туники. Оно обжигало её бедро, словно раскаленное клеймо.       Фенцио подошёл вплотную. Его глаза, холодные, как горный лёд, изучали лицо Фионы с хирургической дотошностью. — Ты выглядишь утомлённой. Неужели ночная гроза нарушила твой покой? Или… — он сделал паузу. — Покой нарушило нечто иное? — Я просто плохо спала, учитель, — ответила девушка, стараясь не выдать дрожи в голосе.       Фенцио положил руку ей на плечо. Его пальцы ощутимо, почти больно надавили на кожу. — В тебе я вижу наибольший потенциал, — произнёс преподаватель достаточно громко, чтобы слышали остальные. — Но потенциал без дисциплины — это хаос. Твоё прошлое, все эти ненужные связи и сентиментальные привязанности — это балласт. Выбрось его. Только через абсолютное отсечение всего «неупорядоченного» ты сможешь стать Серафимом. Помни: любая щель в твоей защите от противоположной стороны может стать воротами для скверны.       Лилу, стоявшая неподалёку, едва заметно усмехнулась, скрестив руки на груди. Дино, находившийся рядом с ней, неловко отвёл взгляд. — Я понимаю, учитель, — отчеканила Фиона. — Надеюсь на это, — Фенцио отстранился, и его взгляд снова скользнул по залу. — Скоро начнётся ваш совместный практикум с факультетом демонов. Это проверка. Покажите им, что значит истинная ангельская выдержка. И не дайте себя спровоцировать. Помните: они лишь тень, а тень всегда отступает перед светом.       Преподаватель отвернулся, давая знак к окончанию утренней молитвы. Фиона двинулась к выходу из зала, ощущая, как её спина буквально горит от взглядов других ангелов.       «Выбросить балласт?» — с горькой усмешкой подумала девушка. Если бы Фенцио знал, что она вчера сохранила у себя под подушкой, он бы не просто отчитал её, а уничтожил бы на месте.       Аудитория Геральда находилась в самой глубокой части школы, где солнечный свет сменялся багровыми отблесками факелов, а воздух казался гуще и горячее. Это было место, где ангелы всегда чувствовали себя неуютно, словно зашли в клетку к хищникам.       Демоны уже сидели внутри, расположившись на скамьях с вызывающей небрежностью: Люцифер закинул ноги на стол, Мими перешёптывалась с Ади, то и дело взрываясь короткими смешками. Сэнди сидела чуть поодаль и даже не подняла глаз, когда Фиона прошла мимо.       Геральд, массивный и суровый, стоял у кафедры. Его бледное сероватое лицо казалось багровым в неверном свете факелов. — Рассаживайтесь, — прогудел он. — Сегодня мы отойдём от теории и займёмся реальностью. Тема занятия: «Энергетический резонанс в условиях конфликта».       Демоны на задних рядах захихикали. Ости, поймав взгляд Лилу, демонстративно скривила губы в издевательской ухмылке и что-то шепнула на ухо Мими. Та прыснула, поглядывая на безупречно белые крылья ангелов. — Посмотрите на них, — не таясь, вслух произнёс Ади, кивая в сторону Фионы и Дино. — Такие чистенькие, будто их по утрам полируют воском. Интересно, если их подпалить, запахнет ладаном или просто подгоревшим пухом?       Громовой хохот демонов эхом отразился от сводов. Лилу вспыхнула, её крылья воинственно приподнялись, но Дино мягко коснулся её локтя, призывая к спокойствию. Фиона же сидела неподвижно, глядя прямо перед собой. Чувствовала, как перо в её кармане пульсирует в такт участившемуся сердцебиению. — Тишина, — оборвал Геральд. — Люцифер, Фиона. К барьеру.       Ангелица вздрогнула. Имя сына Сатаны прозвучало как приговор. Девушка поднялась, подмечая про себя, что зал застыл в предвкушении зрелища. Люцифер встал медленно, с ленивой грацией хищника, который знает, что жертва никуда не денется. Демон двигался плавно, и вокруг него, казалось, само пространство становилось гуще, вибрируя от тёмной энергии.       Сэнди внимательно наблюдала за ними, скрестив руки на груди. Фиона видела её боковым зрением, но не могла позволить себе обернуться. Они с Люцифером оказались в центре зала, по разные стороны от барьерной сетки Геральда — невидимой границы между светом и тьмой. — Ваша задача — создать общий резонирующий щит, — пояснил преподаватель. — Ангел создаёт каркас, демон — питает его структурой. Действуйте.       Люцифер надменно усмехнулся и даже не стал принимать боевую стойку: — Постарайся не развалиться, ангелочек. Я слышал, Фенцио учит вас, что демоны — лишь пустота. Посмотрим, хватит ли у твоего «света» сил, чтобы удержать хотя бы малую часть моей тьмы.       Фиона не ответила. Её ладони начали светиться мягким, холодным сиянием. Девушка вошла в резонанс с энергией барьера, выстраивая ровный, почти кристальный слой защиты. — Твоя тьма — это не сила, Люцифер, — голос ангелицы вырвался тихим, но твёрдым. — Это просто попытка прикрыть пустоту, которую ты решил компенсировать в себе, играя с судьбами других.       Люцифер прищурился и направил поток багровой энергии в её щит, проверяя его на прочность. Стена между ними задрожала, и по ней побежали трещины, похожие на молнии. — Ты о ком-то конкретном, или просто решила почитать мне мораль? — демон сделал шаг вперёд, надавив энергией так, что Фиону качнуло назад.       Внутри ангелицы что-то оборвалось. Девушка направила в щит всю свою ярость, всю накопившуюся горечь. Золотой свет вспыхнул почти ослепительно.       Барьер под их руками завыл, переходя на ультразвук. Люцифер явно не ожидал такого от «примерной ученицы». Он напрягся, его глаза почернели, проступая тьмой, которая должна была подавить Фиону, но девушка стояла твёрдо, впиваясь взглядом в его лицо. — Геральд, довольно! — рявкнул Дино с трибун, понимая, что энергетический резонанс выходит из-под контроля.       Барьер с грохотом лопнул, выпустив волну искр. Фиону отбросило назад, и она едва устояла на ногах, тяжело дыша. Люцифер остался на месте, сжимая руку в кулак. — Неплохо, ангелочек, — прошипел он, потирая предплечье. — Но злость — это дорога в ад. Уверена, что хочешь по ней идти?       Фиона не ответила. Лишь поправила сбившуюся тунику, чувствуя, как чёрное перо в кармане снова колется. — Избыток эмоций — враг резонанса, — сухо прокомментировал Геральд, делая пометку в журнале. — Люцифер, Фиона, сядьте. Если вы продолжите в том же духе, вы друг друга уничтожите. А это не есть равновесие.       Фиона вернулась на скамью, ощущая мелкую дрожь в коленях. — Следующие, — преподаватель обвёл взглядом аудиторию. — Ади. Сэми. Попробуйте показать нам, как это делается без лишней драмы.       Зал притих. Это была необычная пара: демон-провокатор, вечно балансирующий на грани фола, и один из самых спокойных и вдумчивых ангелов курса. Ади поднялся, картинно потягиваясь, а Сэми, пригладив тёмные волосы, бесшумно спустился к барьеру. — Готов, светлячок? — негромко спросил демон, когда они встали друг напротив друга. — Всегда готов, — Сэми едва заметно улыбнулся одними уголками губ.       Как только их ладони приблизились к барьеру, воздух в аудитории перестал вибрировать от напряжения. Вместо этого по комнате разлилось ровное, мягкое гудение. Золотая нить энергии Сэми вплелась в багровую энергию Ади так естественно, будто они практиковали что-то подобное каждый день. Щит не дрожал и не выл. Он светился тёплым янтарным светом, становясь прозрачным и прочным, как закалённое стекло. — Ого… — прошептала Лилу, подавшись вперёд.       Фиона наблюдала за происходящим, затаив дыхание. Она видела то, чего, вероятно, не замечал Геральд: как кончики пальцев Ади на мгновение коснулись пальцев Сэми сквозь марево щита. Как Сэми на секунду закрыл глаза, полностью доверяя демону свою энергию. — Безупречно, — констатировал преподаватель с одобрением. — Резонанс стопроцентный. Посмотрите на них: они не борются с природой друг друга, они её дополняют. Это и есть истинное равновесие.       Ади и Сэми разорвали контакт одновременно. Демон по-хозяйски хлопнул ангела по плечу. Сэми лишь тихо кивнул и быстро вернулся на своё место, опустив взгляд. — Урок окончен, — объявил Геральд. — Свободны. Фиона, задержись на минуту.       Двери аудитории с тяжёлым скрипом открылись, выпуская шумную толпу учеников в коридор. В зале Геральда воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов и отдалённым гулом за окнами.       Фиона осталась стоять посреди комнаты, чувствуя себя невероятно уязвимой под пристальным взглядом преподавателя. Его суровое лицо в полумраке казалось высеченным из камня, но в глазах, вопреки ожиданиям, не считывалось гнева. Только холодная, проницательная усталость. — Ты ненавидишь демонов, — это не было вопросом. Геральд сложил руки на груди, а его тёмные крылья за спиной едва заметно шевельнулись. — Ты вложила в щит не энергию, а яд. Если бы я не вмешался и не сломал бы барьер, ты бы сожгла Люцифера изнутри вместе с собой.       Фиона сжала зубы, а перо в кармане опять неприятно кольнуло бедро, напоминая о себе. — Он провоцировал меня, — ответила девушка, стараясь говорить ровно. — Он считает, что все вокруг — лишь декорации в его игре. — Люцифер — эгоист, всё верно, — Геральд медленно обошёл кафедру и остановился в паре шагов от ангелицы. — Но это качество свойственно всем демонам. А гнев, который ты питаешь к ним, Фиона, делает тебя предсказуемой. Не позволяй никому выводить себя из равновесия. Пока ты злишься, ты не видишь главного, — он сделал короткую паузу, внимательно изучая лицо ученицы. — Ади и Сэми показали сегодня, что значит настоящий резонанс. Они не пытались подавить друг друга, не пытались доказать, чей свет ярче или чья тьма гуще. Они нашли точку соприкосновения там, где другие ищут повод для конфликта. Подумай об этом, прежде чем снова решишь сжигать всё вокруг. И, Фиона… — он на секунду задержал взгляд на её кармане, где находилось перо. — Не пытайся спрятать то, что уже стало частью твоей энергии. Это всегда чувствуется.       Девушка застыла. Сердце пропустило удар. Неужели он видел?       Фиона быстро поклонилась и практически выбежала из аудитории. В коридоре было пусто, лишь эхо собственных шагов отскакивало от стен. Ангелица свернула за угол, к выходу из крыла Геральда, и резко остановилась.       У стены, вальяжно прислонившись к холодному камню, стояла Сэнди. Её взгляд, тяжёлый и изучающий, впился в Фиону, как только та показалась в поле зрения. Демоница сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию. Чёрные крылья были слегка опущены, но в позе чувствовалось напряжение. — Ты была неплоха с Люцифером, должна признать, — начала Сэнди, оказавшись совсем рядом. — Хотя, если честно, это всё равно выглядело довольно жалко. Ты так старалась доказать свою значимость, что чуть не спалила собственный нимб.       Фиона ощутила, как внутри закипает привычное раздражение. Она скрестила руки на груди, пытаясь отгородиться от Сэнди. — А тебе нравится быть его марионеткой, да? — ангелица вложила в интонацию всё презрение, на которое была способна. — Ты вечно крутишься вокруг него, ловишь каждое слово, как голодная собака. Это так… в твоём стиле, Сэнди. Искать того, кто сильнее тебя, просто чтобы спрятаться за его спиной, потому что собственной силы тебе не хватает.       Лицо демоницы на секунду изменилось. В зелёных глазах вспыхнул огонь, но девушка не отстранилась. Напротив, сделала ещё один шаг, заставляя Фиону отступить и упереться спиной в холодный, шершавый камень стены. — О, а вот и твоя настоящая сущность прорезалась, — Сэнди тихо рассмеялась. — Ты просто завидуешь, Фиона. Завидуешь, что у меня есть выбор — быть с кем я хочу, делать что я хочу. А ты? Ты — безвольная кукла в руках Фенцио. Ты зажата настолько, что вот-вот лопнешь от собственной правильности. Тебе не скучно быть святошей, Фи? Дышать по расписанию, молиться по графику и бояться собственной тени? — Я не святоша! — ангелица вскинула голову, и их лица оказались на расстоянии пары дюймов. — Я выбираю порядок, потому что это единственный способ не превратиться в то… в то, во что превратилась ты! Грязная, шумная, пустая. — Пустая? — Сэнди резко подалась вперёд, прижимая ладони к стене по обе стороны от головы Фионы. — Не лги себе. Ты ненавидишь меня, потому что хочешь быть такой же как я. Вне всех ваших чёртовых ангельских правил.       Фиона резко оттолкнула демоницу, едва не задыхаясь от нахлынувшего возмущения. — Не смей, — голос ангелицы задрожал. — Никогда больше не смей приближаться ко мне!       Девушка развернулась и, даже не оглянувшись, почти побежала по коридору. Она неслась, не разбирая дороги, пока прохладный воздух высокогорных переходов не ударил в лицо. Остановившись у балюстрады, Фиона вцепилась пальцами в резные перила так сильно, что костяшки побелели.       Ангелицу трясло. От странного, пугающего трепета, зародившегося под рёбрами в ту секунду, когда Сэнди прижала её к стене. Кожа на щеках горела, будто от невидимого ожога, а в ушах набатом отстукивал пульс.       Но хуже всего было то, что запах демоницы — смесь горькой полыни, дождя и чего-то необъяснимо притягательного — словно въелся в одежду Фионы, пропитал крылья.       «Это просто гнев», — твердила себе девушка, заставляя лёгкие расширяться в глубоком вдохе. — «Она демон. Она специально провоцирует меня, чтобы разрушить мою защиту. Это её природа — искушать и пачкать».       Фиона закрыла глаза, пытаясь вызвать в памяти строгий лик Фенцио или слова утренней молитвы, но вместо этого перед внутренним взором стояли потемневшие зелёные глаза Сэнди. Ангелица резко оттолкнулась от перил, поправляя смятую тунику. Нужно было идти дальше. Тьма внутри неё не должна одерживать победу.       Следующим в расписании значилось «Изучение человеческих пороков» с Мисселиной. Фиона вошла в класс одной из первых и приземлилась на самое неприметное место с краю, надеясь затеряться среди других ангелов. Она достала чистый пергамент и принялась записывать тему лекции с фанатичным усердием. — Сегодня мы разберем природу гордыни, — мягко начала преподавательница, прохаживаясь между рядами. — Это самый тонкий из грехов. Он маскируется под достоинство, под верность принципам…       Фиона записывала каждое слово, не поднимая головы, даже когда в класс с шумом ввалилась группа демонов. Она слышала смех Мими, ворчание Ади и… Сэнди. Ангелица почувствовала, как волоски на затылке встали дыбом. Даже не глядя, она уловила, что демоница прошла мимо её ряда. Знала, что та, возможно, сейчас смотрит на её напряженную спину с торжествующей ухмылкой.       «Пиши. Просто пиши», — приказала себе Фиона.       Кончик пера скрипел по пергаменту, выводя безупречно ровные буквы. Девушка так погрузилась в процесс, так отчаянно пыталась замуровать себя в коконе из определений и догм, что не заметила, как Мисселина приблизилась к её столу. — Фиона, дорогая, — преподавательница коснулась её руки. — Ты записываешь одно и то же предложение по кругу.       Девушка вздрогнула и посмотрела на свой лист. Весь пергамент был испещрён одной единственной фразой из лекции, повторённой десятки раз: «Грань между светом и тенью тонка, как лезвие».       В классе повисла неловкая тишина. С задних рядов донёсся короткий, узнаваемый смешок Сэнди. — Извините, — прошептала Фиона, ощущая, как краска стыда заливает шею. — Я просто… задумалась. — Иди умойся, милая, — с сочувствием произнесла Мисселина. — Вчерашняя гроза на всех подействовала странно.       Ангелица поднялась, не глядя ни на кого, и почти вылетела из аудитории, ненавидя себя за слабость, за этот балласт, который, вопреки всем молитвам, становился всё тяжелее.       В пустом коридоре Фиона прислонилась лбом к прохладному витражу. «Я справлюсь. Я ангел. Я буду Серафимом», — шептала она самой себе, но адское перо в кармане, прижатое к бедру, казалось, насмехалось над её решимостью.       Однако девушка упорно продолжала стоять у витража, пока холод стекла не начал проникать под кожу, вытесняя остатки жара, оставленного близостью Сэнди. — Я не позволю тебе сломать меня, — прошептала ангелица в пустоту коридора.       Она вернулась в аудиторию, когда лекция была уже в самом разгаре. Сэнди даже не шелохнулась, когда Фиона проскользнула на своё место, но ангелица чувствовала её присутствие каждой клеткой тела.       Следующие часы превратились в пытку: девушка вгрызалась в учебники по теологии, в конспекты по истории небесных сфер, в сухие цифры расчётов энергетических потоков. Она училась с яростью самоубийцы, стараясь вытеснить образ демоницы научными формулами.       Когда прозвенел колокол, возвещающий о конце учебного дня, Фиона была выжата досуха. Ей было жизненно необходимо заземлиться, найти то, что казалось привычным и понятным. И она знала, кто ей нужен.       Дино нашёлся в саду Мисселины. Сидел на каменной скамье, задумчиво разглядывая серебристые цветы, которые распускались только ближе к вечеру. При виде девушки ангел мягко улыбнулся и тут же поднялся с места, умиротворённо махнув белоснежными крыльями.       Они гуляли до самой темноты. Фиона не рассказывала ему о пере, не говорила о Сэнди. Но поделилась своими эмоциями от давления Фенцио, поведала о странном чувстве неполноценности и о том, как трудно держать «свет» в себе, когда вокруг всё кажется таким хрупким. Дино слушал, вставляя короткие, ободряющие фразы. Рядом с ним мир снова становился чёрно-белым, упорядоченным и правильным. — Спасибо, Дино, — сказала напоследок Фиона, когда они подошли к общежитиям. — Мне правда нужна была эта прогулка.       Ангел тепло улыбнулся и двинулся в сторону мужского крыла, а девушка направилась к своей келье. Она шла медленно, наслаждаясь тишиной спящей школы.       Однако, завернув за угол в узкий коридор, который вёл к её жилому блоку, Фиона замерла. Впереди, в глубокой нише, где стояла массивная статуя первого Серафима, происходило что-то странное. Статуя, изображавшая фигуру с простёртыми крыльями, почти полностью скрывала проём, но из-за неё доносились приглушённые шорохи, тихий шёпот и прерывистое дыхание.       Фиона прижалась к стене, чувствуя, как внутри разгорается пульсирующий жар. Она не должна была подглядывать. Должна была просто уйти в свою комнату и закрыть дверь на все засовы. Но ноги, словно против воли, сделали шаг вперёд, в густую тень, отбрасываемую статуей.       В полумраке девушка увидела два силуэта и прищурилась, пытаясь разглядеть лица. Сердце в моменте, казалось, решило пробить грудную клетку от осознания того, что именно происходило у подножия статуи.       Это были Ади и Сэми. Демон стоял вплотную к ангелу, его руки властно, но в то же время удивительно бережно сжимали талию Сэми. Ади, обычно насмешливый и резкий, выглядел совершенно иначе: в его глазах, отражавших слабый свет луны, сквозила почти благоговейная нежность. Он плавно наклонился, и его губы коснулись шеи ангела, чуть ниже линии подбородка.       Фиона не могла пошевелиться. Она видела, как голова Сэми запрокинулась назад, а его безупречные тонкие пальцы вцепились в куртку демона, комкая её. Из горла ангела вырвался тихий, прерывистый звук — не то стон, не то возбуждённое, беспомощное хныканье. Сэми дрожал, прижимаясь к Ади всем телом. От такого зрелища у Фионы перехватило дыхание.       Это было прямое нарушение всего, чему их учили. Никакого равновесия. Только чистое, необузданное влечение, которое стирало границы между светом и тьмой.       Ангелица должна была отвернуться, должна была убежать, не дожидаясь разоблачения, но стояла, как вкопанная. Картина происходящего перед глазами резонировала с её собственным состоянием — с той самой «неупорядоченностью», которую в ней искал Фенцио, и с тем опасным током, что остался в крови после стычки с Сэнди.       Ади прижал Сэми к холодному камню статуи, и его рука скользнула под подол рубашки ангела, заставляя того вздрогнуть и прогнуться в пояснице. — Ади… — выдохнул Сэми с таким неприкрытым обожанием, что у Фионы затряслись колени. Пальцы ангела беспорядочно ерошили рыжие волосы Ади. — Ади, пожалуйста…       Демон резко вскинул голову и пробормотал Сэми прямо в губы, срываясь на рычание: — Замолчи, светлячок… Нас кто-нибудь услышит.       Сэми тихо усмехнулся и тут же вцепился в воротник демона, чтобы притянуть его ещё ближе к себе. — А ты заставь… — прошептал ангел, глядя на Ади с вызовом, в котором тонула вся его дисциплина. — Заставь меня замолчать.       Демон издал низкий, гортанный звук, который больше походил на довольный рык, и впился в губы Сэми долгим, требовательным поцелуем, в котором не было места ни ангельской сдержанности, ни демоническому цинизму. Это казалось столкновением двух стихий, от которого у Фионы зазвенело в ушах. Она смотрела, как тело Сэми обмякло в руках демона, как он ответил на поцелуй с той же отчаянной жадностью, окончательно теряя контроль.       Девушка чувствовала себя воровкой, чья душа медленно окрашивалась в цвета этой запретной сцены. Пальцы непроизвольно впились в ткань собственной туники.       Ади вновь приложился губами к коже Сэми, на этот раз ниже, к ключице, и ангел издал ещё более отчётливый, полный невыносимого удовольствия звук. Сэми, который всегда казался олицетворением света, сейчас выглядел абсолютно сломленным, полностью отданным во власть демона.       Тяжело дыша, ангел приоткрыл веки. Его взгляд, подёрнутый туманом страсти, беспорядочно блуждал в полумраке, пока не замер прямо на Фионе.       На долю секунды в глазах Сэми отразился чистый ужас. Он резко дёрнулся, отталкивая от себя Ади. В ту же секунду демон проследил за его взглядом, разворачиваясь в сторону незваной гостьи. — Кто здесь? — голос Ади прозвучал хрипло и опасно, как рычание зверя, застигнутого врасплох.       Фиона поняла, что скрываться больше нет смысла. Сделала шаг вперёд, и свет факелов, долетавший из главного коридора, выхватил её лицо из темноты. Наступила тишина, прерываемая лишь тяжёлым, учащенным дыханием Сэми, который судорожно пытался поправить сбившуюся одежду, испуганно глядя на девушку. — Фиона? — тихо выдавил из себя ангел.