Перевертыш

— Мы не можем быть вместе… — И ты вот так просто предлагаешь забыть все что с нами произошло? Только потому, что твои родители против нас?! — Майкл, прошу… Локи кое-как разлепил глаза, повернул голову на звук, не понимая, что происходит. Какой, к чибису, Майкл? Что за… Когда мутнота из глаз ушла, Лофт только вздохнул. Вчера, чтобы успокоиться он включил телевизор и лег на диван размышлять. Что иронично, обычно на этом диване лежали его пациенты. Видимо, он вчера здесь и уснул, забыв выключить телевизор и вместо новостей сейчас там крутят одну из многочисленных мелодрам. Бог лишь хмыкнул на эту нелепость на экране. Ему бы их проблемы. Подумаешь, родители не одобряют. Его вон, весь мир не одобряет. И он в подушку уж точно от этого не хнычет. Локи нащупал пульт и выключил телевизор. Вернув голову в исходное состояние, он всматривался в свое размытое отражение на натяжном потолке и пытался отогнать от себя накатившие на него воспоминания. Нет, не подумаешь. Его, признаться, и правда волновало то, что он чужой даже здесь, в захудалом Мидгарде. Для Асгарда он предатель, для землян он злодей и захватчик. А про другие миры даже вспоминать не хотелось. Локи пытался отвлечься от всего этого, абстрагироваться. Уничтожить того себя и создать нового. Перестать быть предателем Локи и стать обычным человеком Алексом. Но у него не получалось. Он не мог забыть ее. Точнее, не не мог позволить себе забыть ее. Единственную, кто принимала его таким, какой он есть. Кто не смеялся над ним из-за того, что он другой. Не смотрела на него полным презрения взглядом. Мама. Самому себе врать бесполезно. Как бы не хотелось ему забыть ее, отречься, он не мог. Ведь тогда бы это значило то, что он должен стереть из памяти все: их уроки магии, их посиделки в библиотеке, ее мягкие руки, которые расчесывали его вечно завивающиеся волосы, ее сияющее от гордости и радости за него лицо, когда он дарил ей иллюзорную бабочку, что покорно сидела у него на ладошке. Если он забудет это, то окончательно скатится во тьму и ничто его больше не спасет. Фригга была его светом. Она любила его любым, прощала ему все шалости, дарила ему любовь, которую он как ни старался, не мог получить от Одина. Мама была той, перед кем не нужно было прятаться за иллюзиями, это было бесполезно. Многие его планы не увидели свет лишь по одной единственной причине: мама расстроится. А он себе этого позволить не мог. Века сменяли друг друга, а он так и не научился выдерживать это грустный взгляд голубых глаз. Локи давно отказался от отца, который теперь для него ни кто иной как просто Один, царь Асгарда и Всеотец. Локи отказался от брата, пусть и считал, что Тор первый отказался от него. Еще тысячелетие назад, когда из младшего брата он превратился в его тень и слугу. Когда громовержец променял его на таких похожих на него друзей, когда начал вместе с ними смеяться над ним, а не защищать от злых языков. Когда стал виноват во всех бедах. Когда самолично бросил его во тьму. Локи потерял брата уже давно, но из-за своей природной упертости верил, что все еще сможет быть как раньше. Он продолжал прикрывать им спины не смотря на то, что взамен получал лишь упреки и издевки, он защищал брата и его друзей перед Одином, когда их вылазки в другие миры становились известны двору, он молчал, когда его подвиги присваивали Тору. Он даже уже почти смирился с ролью паршивой овцы при дворе. Локи не желал трона. Он не хотел править, но и позволить Тору взять в руки Гунгнир он тоже не мог. Это дурень разрушил бы Асгард даже не за сотню лет, а всего за год! А год для асов даже не срок. Локи мог бы смирится с тем, что будет всегда тем, кто идет после брата, но позволить разрушить место, где жила его мать он не мог. Мама была ему дороже и отца и брата. И он ни капли не раскаивался в том, что сорвал Тору коронацию. Тор был не готов править, а Локи был не готов смотреть как разрушается Асгард из-за вечных войн и пиров. А потом вскрылось то, что скрывалось веками и его жизнь, и так не самая веселая, окрасилась в самые темные цвета за секунду. Тогда хотелось кричать. Громко, срывая голос, чтобы его слышал каждый, рыдать, плюя на то, что воин не знает, что такое слезы. Пазл сложился окончательно. Он не похож на асов, потому что он им не является, но и на йотунов он тоже не похож. Он принц без королевства, он Бог без дома. Он принадлежит двум мирам, но миры его отвергают. Он был рожден, чтобы умереть. Один плевал на его попытки доказать что он тоже достоин быть хотя бы просто его сыном, что он достоин быть асом. Ради его одобрения он убил собственного отца! Что еще нужно было сделать для того, что бы его признали? Ну что, Хель его дери, ему было еще нужно?! Он уничтожил его злейшего врага, и если бы Тор ему не помешал он бы стер с ветвей Иггдрасиля этот полный монстров мир! Так почему же он все равно слышал в ответ лишь «нет»? — Чего тебе было еще нужно, Один? Локи не мог сдержать эмоции. Он сам удивился тому, как хрипло прозвучал его голос сейчас. С какой целью его забрали? Чем он мог быть полезен Всеотцу? Почему он сделал его вторым принцем, а не пристроил на воспитание к каким-нибудь асам, что работали прислугой во дворце? Локи мог с уверенностью заявить, что он точно не смог бы воцариться в Йотунхейме. Да вы посмотрите на него! Великан на него наступит и не заметит, что убил собственного царя. Лофт тяжело вздохнул и поднялся с дивана. Все, минутка самобичевания прошла, пора возвращаться в реальность, в которой проблем тоже было не мало. Причины Одина может объяснить только он сам, а разговаривать, как и встречаться с ним, он не намерен больше никогда. Даже если он и найдет способ как связаться с Асгардом и при этом не загреметь на виселицу, то сообщение получит только Фригга. А остальные не заслужили любоваться его божественно каллиграфическим подчерком. Так-то.

***

Бартон был в бешенстве. И это очень мягко говоря. У него все нормально с психикой! Он чувствует себя нормально! Он здоров, черт вас дери! Но начальство так не считало, и именно поэтому он сейчас сидит без миссий, от которых его отстранили (если уж на то пошло, то он больной на голову, а не на руки, черти!), угрюмо пялится в потолок в башне Старка. Вчера его заставили записаться на прием к психиатру! Единственное, что ему удалось выторговать у директора Щ.И.Т.А. — найти ему доктора самому. Сколько бы ему не обещали полную конфиденциальность встреч со штатным доктором, Бартон прекрасно знал, что его походы к специалисту по мозгам скрыть от других работников не удастся. А это все Локи виноват! Вот этого безумного водите по врачам, а его не надо! Не он же на площади про свободу с помощью рабства вещал! Вот-вот. — Ты же помнишь, куда тебе завтра нужно? — Нат подошла бесшумно. Клинт обернулся, чтобы показать свой полный боли и грусти взгляд, но шпионка только хмыкнула и обойдя мебель, села рядом. — Помню. — Тогда запомни еще кое-что. Если ты решишь профилонить и смыться, то тебя все равно найдут. Точнее, тебя найду я и очнешься ты уже на сеансе. Клинт поморщился и вздохнул. — Именно поэтому меня держат в башне Старка? — Именно поэтому. Бартон усмехнулся и поднялся на ноги, направляясь на кухню. Ему точно нужно выпить. На пьяную голову бежать никуда не хочется. — Злая ты, Наташа. — Обещаю, буду бить тебя в пол силы. — Хорошо, тогда мы обойдемся без комы. Наташа лишь фыркнула и поплелась вслед за другом. Пить в компании все же веселей. По крайней мере, так ты не походишь на законченного алкоголика. Или на Старка.