Сорок четыре

Из сна Джузо вырывает громкий стук в дверь. Просыпается он мгновенно, подрывается с постели и спешит открыть. Его потряхивает — сон был коротким и тяжелым. За дверью обнаруживается Шинохара Юкинори. Джузо этому не удивлен. Он молча впускает наставника в квартиру, не обращая внимания на, изумленный из-за отсутствия реакции, взгляд. Настроение крайне паршивое и причина в кошмаре: Джузо уже вторую неделю не видит снов от родственной души, и, на его памяти, это самый длинный срок без связи. Мерзкое чувство скребётся в груди, как скреблись крысы по соседству с Джузо, пока он жил у мамы. Он, пожалуй, боится того, что те солнечные сны не вернутся. Годы назад, ещё в приюте, он решил не искать свою мечту с длинными пальцами. Сейчас о прошлых решениях он невероятно жалеет. Джузо действительно думал, что такой беспомощный человечек, как она, сможет себя защитить при необходимости? Нет, он просто легкомысленно решил, что с ней ничего не случится. Джузо в спешке принимает душ, пока начальник ждёт его. Не желает весь день слушать ворчание коллег из-за опоздания, и выскакивает к Шинохаре с мокрыми волосами. Джузо не обращает внимания на мокрый воротник рубашки, а мужчина решает это не комментировать. Спустя пятнадцать минут, когда они шагают по чуть влажному асфальту, Шинохара наконец-то решается задать вопрос: — Джузо-кун, что-то случилось? — его голос пропитан участием, и Джузо становится ещё более мерзко. Он думает о мамочке. О том, что, узнай она причину его хандры, непременно наказала бы. Шинохара-сан не стал бы. Вместо этого, он бы внимательно выслушал и, может, даже захотел помочь, когда в таком настроении. В другом случае просто отчитал бы. Джузо тянет за нить на губе, наслаждаясь натяжением и решается ответить: — Я две недели не видел снов от родственной души, — выпаливает и мгновенно жалеет об этом. На него накатывает паршивое чувство потери контроля, схожее с тем, что он ощущал во время наказаний от мамы. Джузо морщится, передергивает плечами и вскидывает голову, чтобы взглянуть на лицо Шинохары. Наставник даже останавливается на мгновение и улыбается, но в его улыбка оставляет какое-то неприятное чувство. Джузо сжимает кулаки, царапая кожу ногтями, борясь с желанием отвернуться, спрятаться от такого взгляда. — Насколько часто ты видел сны раньше? — мягко спрашивает Шинохара, в его голосе сочится любопытство. Джузо уже ковыряется в швах на руке, прикидывая узор для новой вышивки. Отвечает он с неохотой, желая поскорее завершить диалог: — Каждую вторую ночь, — наставник тихо вздыхает и Джузо поспешно добавляет: — В последний раз я видел её на... занятии. Она рисовала, — одна из нитей наконец-то рвется, и он заканчивает, неожиданно жалким и слабым голосом: — Всё хорошо с ней было. Больше он не смотрит в лицо начальника. Знает, что увидит там осточертевшую жалость. Джузо думает о том, что она не смотрела бы на него с жалостью. Она должна знать его так же, как и он её. Он не в первый раз за это время отбрасывает мысль о её смерти. Обещает себе, что, когда она вернется, будет искать подсказки того, где она живет, где учится, в какие места ходит чаще всего. Найдет её и не отпустит. Токио, казавшийся месяц назад небольшой охотничьей площадкой, теперь предстоит перед ним в своем истинном виде — мегаполисе, в котором разыскать одного человека невероятно сложно. Шинохара больше ничего не говорит. Он понимает, знай Джузо, кто его родственная душа и где она, в таком состоянии он не был бы. У дверей в офис CCG он останавливается, чтобы положить руку на плечо подчиненного и тихо сказать: — Если тебе потребуется какая-либо помощь то, знай, что ты можешь обратиться ко мне.

***

Через две ночи Джузо просыпается с криком. Воздуха не хватает. Тело горит. Больно-больно-больно — он царапает свои руки, впивается ногтями в кожу, неосознанно разрывая швы, чтобы убедиться в отсутствии боли. Хрипло дышит, понимая, что то были не его руки, то была не его боль. Но эти не его чувства словно засели глубоко внутри, так и не ушли. Он прослеживает пальцами те места, где он, нет, она ощущала это: живот, грудь, руки. На его собственной коже — старые шрамы, оставленные мамой, людьми, которых он убил. Нет ничего, принадлежащего ей. Остатки сна уходят быстро, не воспоминания. Джузо закрывает глаза, и картина всплывает быстро, ярко, чётко: ноги, все в порезах, но явно не в свежих, уже местами покрытых корочкой. Одно бедро перебинтовано, через повязку сочится кровь. Небольшой участок темного белья, а выше, на животе, ещё порезы. Аккуратные и неглубокие, нанесённые на потеху, не для убийства. Джузо не увидел окружающую комнату, только небольшой участок деревянного пола в пятнах крови. Помнит чувства: прохладная стена за спиной, а ведь сейчас зима! Скованные над головой руки, как они горели на запястьях от оков. И самые свежие раны на груди, крест на крест. Именно эта рана заставила её кричать так сильно. Джузо с облегчением думает об этом, о горячей крови, что стекала по её груди вниз к животу. Эта боль, эта кровь подтверждает то, что она жива. В памяти не отпечаталось ни каких-либо фраз, ни голоса похитителя его родственной души. Как скоро он наиграется? Как скоро она наскучит ублюдку и сладкая мечта Джузо умрет? Умрет ровно тем же образом, каким умирал любой человек, которого убил Джузо? Джузо рычит и распахивает веки так широко, что сумей глаза вывалиться — сделали бы это. Его переполняет ярость, желание погрузить Скорпиона в чужую плоть. Он не может найти ублюдка, но поохотиться на гулей всё ещё в состоянии. Утром его вынуждают написать четыре отчета и объяснительную. Два часа Шинохара стоит над ним и следит за выполнением работы.

***

Следующие два месяца он чувствует себя всё хуже. Сны возвращаются лишь дважды. Точно такие же, как первый: его родственная душа кричит, Джузо вспоминает, что такое боль и устраивает внеплановую зачистку улиц ночного города. Ему становится легче, когда звон её криков заглушаются чужими визгами. Он абсолютно беспомощен — сколько он не шептал, едва ли не молил увидеть сон, где родственная душа даст ему подсказку, укажет на того, кто мучает её — ничего. Шинохара Юкинори с каждым днём становится всё более обеспокоенным. Он просит рассказать Джузо всё, что он знает о своей родственной душе, малейшие подробности, что Джузо мог бы вспомнить за все годы их связи. Одним днём, его наставник приносит фотографию и называет имя. Джузо обнаруживает, что не в силах расстаться с глупым куском бумаги. Он никогда не задумывался над тем, как выглядит его родственная душа. Считал это неважным. Ему было достаточно знать: она рисует каждый день. Лучше всего ей удаются портреты. Она может находиться в зоопарке часами, перенося на бумагу слонов. Несколько раз в неделю ходит в приют для животных, жертвует им деньги и всякую тарабанщину. Играет на пианино, в детстве на большом, сейчас на глупом пластиковым, сама с собой ругается из-за этого. Он гладит лицо на фотографии, разглядывает сияющие золотые глаза, кудрявые волосы, и всё становится хуже. Теперь у неё есть имя, она стала как-никогда материальной, а он не знает, как ей помочь. Джузо старается не думать о том, что родственная душа может умереть. Каждый день эта мысль стесняет его грудь, обжигает так, как ничто прежде. Это чувство заставляет его пылать к ней глубочайшей ненавистью. Это чувство заставляет его жаждать её, как тогда, в детстве.