Сорок четыре

Азуми в очередной раз прикрывает ладонью рот, пряча зевок. Новые лекарства вызывают у неё сонливость, да и тревога за Томэй, что остаётся у неё всё чаще и чаще, отнимает силы. Она смутно отмечает непроходящее беспокойство из-за того, что отношения подруги скоро достигнут той точки, когда Азуми придётся переоборудовать свою мастерскую обратно во вторую спальню. Однако, сейчас ей хочется не думать об этом и как следует опереться на брата, чтобы задремать ненадолго. Азуми чувствует как её периодически качает из стороны в сторону, но она тщетно пытается создать иллюзию заинтересованности, не опираться на локоть Сачио. В отличие от её не самой уважительной реакции, лицо брата продолжает быть ярким примером заинтересованности в рассказе гида. — Великолепное произведение, не так ли? — спрашивает Сачио слишком ровным голосом и Азуми поспешно разлепляет глаза, улыбаясь как можно ярче. Традиционная японская живопись никогда не была в списках её интересов, к сожалению её семьи, и Азуми не спешила менять своё отношение. В частности, к укиё-э, которым из года в год наслаждается Сачио. — Да-да, приятно видеть столь известные «Знаменитые три красавицы», — она кивает, признавая картину. Может быть что-то из истории искусства она и запомнила. Кажется, ответ радует Сачио, и напряжение в уголках его губ ослабевает. Они неспеша переходят к следующему изображению и замирают снова. Экскурсовод продолжает страстно делиться историей жизни очередного художника эпохи Эдо, и Азуми знает— Сачио пристально вслушивается в эту речь. Не только лекарства и состояние подруги влияют на настроение Азуми, но и предстоящий тяжелый разговор с братом. Она стискивает зубы, чтобы не дать вырваться очередному зевку, и после оглаживает Сачио по руке. — Я отойду за кофе, хорошо? Может, и тебе что-нибудь взять? — Азуми старается расслабить лицо в легкой улыбке. За два десятилетия она изучила Сачио как облупленного, поэтому знает, что получить желаемое ей не составит труда. Будь то переезд в квартиру побольше или перерыв от утомительной выставки, которой они должны были наслаждаться вместе. Брат вздыхает, коротко целует её в висок и отвечает: — Иди, мне кофе не нужно. Азуми быстро кивает и спешит покинуть выставочный зал. Длинное узкое платье и каблуки льстят её фигуре, но они не предназначены для утомительной прогулке по Токийскому национальному музею. Ей же урок на будущее, что нужно тщательно уточнять о планах на день, чтобы не столкнуться с подобным снова. Вереница залов пролетает перед глазами и только ожидание холодного латте с кокосовым сиропом даёт ей силы.

***

Краем глаза Азуми замечает мужчину и спешит оглянуться. Делает глоток кофе, наслаждается холодом, текущим по горлу, моргает, чтобы убедиться в том, что ей не померещилось. Мужчина, сидящий за одним из столиков в кафе выглядит… неприлично хорошо? Даже идеально! Азуми выросла в обществе мужчин, носивших костюмы сшитые на заказ, но этот мужчина в сливовом… Она снова оглядывает его настолько, насколько позволяет его поза. Он даже не стоит, сидит, она не может оценить его в движении, но её рот внезапно пересыхает, несмотря на ледяной кофе, а пальцы чешутся. Если за взгляды предъявляли бы обвинения, то она могла бы быть осуждена за домогательства или каннибализм. Азуми отводит взгляд на свой стаканчик и поджимает губы, коря себя в чрезмерной реакции. Но мужчины с отличным вкусом являются такой редкостью в наши дни! Через минуту её взгляд неизбежно возвращается к мужчине: безупречная укладка (тут она с долей критики замечает, что слишком уж безупречная), длинные пальцы, обхватывающие стакан с его напитком, и даже платок в нагрудном кармане? Она прищуривается, в надежде, что это позволит ей разглядеть все детали, но это безнадежное дело. Зрение Азуми проверила только на прошлой неделе— идеальное. Тем не менее, в этот момент она завидует Джузо, который каким-то образом видит в разы лучше. Не наблюдай она как следователь ест, она могла бы заподозрить в нём гуля, а не человека. Особенно, с его жутковатыми привычками и манерой поведения. Но мысли Азуми не задерживаются надолго на родственной душе, а возвращаются к мужчине, роскошнее которого она никого не видела за последний год. Даже его профиль! Она стискивает стаканчик, чтобы перенаправить внимание, удержать себя от недостойных вещей. Например, от нападения с отчаянным предложением стать её моделью, или просьбой встать, покрутиться, чтобы она могла оценить все детали и узнать, как она может найти его портного. Азуми закрывает глаза, поднося кофе к губам, глубоко задышав. Она уравновешенный человек. Повторяет эту фразу мысленно ещё дважды. Удар знакомого в нос? Это была сиюминутная, полностью обоснованная слабость. Да, несколько чрезмерная реакция, но Азуми становится лучше в контроле импульсов! Она не станет следовать заветам своих однокурсников и нападать на прохожих с мольбой стать моделью. Курсовая работа в этом году требует женскую фигуру, а не мужскую, но если бы она продемонстрировала изображение данного мужчины? Ей приходится сомкнуть веки покрепче, но разум уже направился в сторону потенциальных тем, способов реализации каждой из тем. Куратор бы принял смену темы и такой проект. Её мысли, как часто это бывает в последние дни, снова устремляются к Джузо. На таком ярком контрасте с этим вылизанным мужчиной, она с долей печали думает об родственной душе. Джузо явно не знает определения слов «мода» и «стиль» с его детскими подтяжками, закатанными до колен брюками и красными тапочками. А ведь Азуми менее года назад убила бы за мужчину со вкусом, как у этого владельца костюма. Она открывает глаза ровно в то мгновение, как заскрипел стул с другой стороны её столика. — О нет, — выдыхает Азуми с леденящим ужасом, глядя в улыбающееся лицо мужчины о котором она думала. В анфас он выглядит ещё лучше, чем в профиль, — Вам нельзя садиться! — Прошу прощения? — застывает мужчина, с померкшей улыбкой и Азуми спешит исправить ситуацию: — Нет-нет, вы можете встать? — Она опускает стаканчик и быстро поднимается с внезапно неудобного стула, — Я хочу разглядеть ваш костюм. Издалека он выглядел изумительно, я не могла это не заметить. Улыбка возвращается на его лицо ярче прежнего. Мужчина потворствует ей, встаёт прямо, даже крутится раз, пока Азуми завороженно наблюдает. Костюм сидел безупречно. Ей приходится сконцентрироваться на своей творческой части, чтобы не дать мыслям зацепиться на неуместных подробностях. В нагрудном кармане действительно был платок, а рубашка без сомнений тщательно накрахмалена. Всё в нём выглядит так безукоризнено, что ей кажется, что она смотрит на тщательно отретушированное фото. — Абсолютно великолепная посадка, — бесстыдно выпаливает она, протягивая руку, — Канари Азуми, рада познакомиться. Азуми приходится приложить усилие, чтобы не зажмуриться от ослепляющей улыбки. Часть её разума регистрирует отличные зубы. У мужчины с его профилем и прикус должен быть идеальным, и качество зубов. — Цукияма Шу, приятно познакомиться с вами, mon cher, — он берет её руку только для того, чтобы поднести к губам. По её позвоночнику пробегает неприятная дрожь от неуместного контакта, но она не комментирует это, сама поступила гораздо более неприлично. Его глаза сияют от удовольствия. Когда он опускает её руку и они возвращаются к своим стульям, Азуми с долей облегчения вцепляется в своё кофе. Цукияма не отводит взгляда и Азуми бессовестно уставилась на него в ответ. Если он хочет полюбоваться её шрамами, макияжем или чем-либо ещё, то почему она не может сделать ровно то же? Лицо у Цукиямы не было идеально симметричным— правая сторона челюсти чуть шире, чем с левой, глаза и брови были на одном уровне и одинаковых размеров. Азуми не находит его укладкой соответствующей её вкусу, но усилия оценивает. Учитывая его потворство, она уже строит несколько планов: несколько фото и она сможет использовать его в качестве фигуры для своих картин. Она уже видит его изображение в кресле, с чуть откинутой головой назад, полуприкрытыми глазами, и легкой улыбкой. Или же в профиль, профилем его можно наслаждаться часами, а укладку на картине и сменить можно.

***

Разговор с Цукиямой Шу мог бы затянуться, если бы Азуми не поспешила вернуться к брату после первого же звонка. Уже на выходе из музея, Сачио, в своей джентльменской манере, предлагает ей локоть. Азуми не возражает, дорога до машины кажется пыткой для уставших ног. Единственным утешением служит то, что они скоро будут в ресторане, где встретятся с Юсукэ и обсуждать напряженные моменты в присутствии младшего ни она, ни Сачио не будут. Несмотря на прекрасную погоду и отличный обстановку, тишина между ними кажется тяжелой, полной ожиданием предстоящего непростого разговора. — Ты не хочешь мне ничего рассказать? — голос Сачио слишком спокойный для такого вопроса и Азуми быстро заглядывает в его лицо: брат хмур и заметно напряжен. Она подавляет вздох и обращает внимание на окружающую местность: ровные дорожки, толпу иностранных туристов и большой фонтан. В этот субботний день территория музея переполнена людьми. Азуми снова обращает внимание на брата и отвечает достаточно коротко: — Хочу, — она прижимается чуть ближе к нему, чтобы пропустить спешащую парочку и старается мягко уточнить, — Расскажу в машине? Сачио так и не смотрит на неё, его взгляд так устремлен вперед, будто важнее ничего встретить он не сможет. Лицо так и не разглаживается. — Зачем так долго ждать, можешь начинать сейчас.— Голос Сачио смягчается и Азуми морщится, услышав знакомые зловещие нотки. Точно так же говорит и она, и отец, и даже Юсукэ, — Мне очень интересно, почему ты решила отказаться от услуг нашего семейного доктора и сменила больницу. Ещё неделя и об этом тебя буду спрашивать не я, а родители. Каблук попадает в небольшую ямку в дорожке и Азуми всем сердцем надеется, что обувь сломается, брат будет отвлечен этим событием и забудет о неприятном разговоре. К сожалению, она всего лишь спотыкается. Сачио накрывает её ладонь, лежащую на его локте, своей собственной. Большая, и безусловно горячая, рука брата, что в детстве несла утешения, теперь кажется оковами. Азуми молчит, собираясь с мыслями. Она предпочла бы другой разговор: например, о том, что Сачио имеет постоянный доступ к её местоположению и заметил, что она была в первом районе одним днём, но даже не зашла к нему в офис. Или в пятнадцатом одним вечером, а ведь она там никогда не появляется! Разговор о Джузо давно назрел, ей стоило бы первым делом сообщить о нём родителям, прервав долгое молчание, но как же она хотела отсрочить этот момент! Не только Джузо относился к их связи, как чему-то драгоценному. Она перебирает всевозможные варианты, но в итоге приходит к тому, что брату можно дать облегченную версию. Может отцу написать лишь сообщение с именем? Этого должно будет быть достаточно, малодушно думает она. — Моя родственная душа —следователь CCG, — тихо признается. Её переполняет нервное желание покрутить кольца, но приходится ограничиться сжатием ткани платья на бедре, — У них строгие протоколы безопасности, касательно связи. Так что я теперь отношусь к их больнице. Принимаю лекарства, что ограничивают связь. Азуми облизывает сухие губы, жалея о том, что не подправила макияж, и подражая брату, смотрит на дорогу. Вот чуть левее на лавочке сидит девушка, с откинутой головой назад и вытянутыми ногами в черных туфлях. Явно жертва такой же неожиданной прогулки. Они покидают территорию музея в тишине, но Азуми не нужно слышать, чтобы чувствовать, как у брата зреют новые вопросы. Он помнит, как хорошо он помнит, как она впервые начала просыпаться с визгами. Он точно помнит, как его младшая сестры впервые начала избегать, бояться их мать. Сачио заговаривает только тогда, как они оказываются в салоне его автомобиля. Азуми вцепляется в кожаное сидение подушечками пальцев и разглядывает приборную панель, будто размышляя над музыкой. — Следователь CCG? — в итоге говорит Сачио удивленно, — Этого я точно не ожидал, имото. Учитывая… все обстоятельства. Сачио тянется, чтобы пристегнуть ей ремень и заглядывает в глаза. Он напряжен как никогда прежде. Азуми приходится приложить усилия, чтобы нервно не выпалить все подробности. Вот что бывает, когда твоей самой доверенной фигурой является очень опекающий старший брат. Она расслабляет руки, перемещает их на колени, будто пример образцовой барышни с картинки. Брат отстраняется и машина наконец-то трогается с места. Азуми набирает побольше воздуха, прилагает усилия, чтобы легкомысленно прощебетать: — Да, совсем недавно начал работу. Но протоколы такие протоколы, знаешь как это бывает, — из её горла вырывается смешок, совсем не весёлый. Она крутит запястьем, словно в демонстрации и она продолжает, — Он как раз познакомил меня со своим руководителем на днях, мне объяснили всю ситуацию. Она не упоминает юриста, зная, что это вызовет вспышку ярости у Сачио. Как бы не были Канари богаты и влиятельны, законы связанные с гулями и CCG вполне однозначны и строги. Сачио потребуется пару дней, чтобы выяснить подробности, вспылить и придти к выводу, что она сделала всё правильно. Мысли Азуми неизбежно возвращаются к Джузо, она вспоминает его большие алые глаза, пальцы на её колене, тепло духовки за её спиной. Её разум одержим эти больше, чем стоит. Ей следует познакомить их, она знает, но как же Азуми жаждет отсрочить это мгновение! Она не понимает, как предсказать реакцию Джузо, как провести гладко первую встречу. Джузо знает, где она живёт и судя по первому его появлению в её квартире, он не будет появляться у её дверей ещё не раз. Может ей стоит переехать? Сачио будет рад, если в её доме будет консьерж и лучшее видеонаблюдение. А может ей стоит обсудить с Джузо то, что ему не стоит появляться в её квартире. Никогда. Она даже представлять не хочет выражение лица Сачио, когда он оценит Джузо во всем его великолепии: от нелепого внешнего вида с этими подтяжками, до постоянно расширенных зрачков и обильного количества нательного шитья. Любой студент творческой направленности, находящийся под смесью запрещенных веществ и вдохновения, будет выглядеть настоящим образцом приличия по сравнению с Джузо. И это с условием того, что он не первый человек с нательным шитьем, что она встречала. Однако, никто не вышивал себе на лице! — Я назову тебе имя, — решает Азуми с полным мучением в голосе, когда они уже находятся на пороге ресторана. Она радуется тому, что связь с Джузо сейчас перекрыта и он не сможет узнать о том, как она выдает его брату. Сачио любезно открывает перед ней дверь, сверкая глазами в её сторону. — Но только в понедельник, сейчас я хочу насладиться обедом с моими братьями, — малодушно добавляет она и спешит внутрь ресторана. Помещение перед ней погружено в легкий полумрак, над их головами качаются бумажные фонари. Азуми прищуривается и не дожидаясь Сачио, спешит вглубь заведения. Там, в самом углу, за низким столиком их уже ждёт Юсукэ. Его лицо напряженное, будто он не меню изучает, а задания на экзамене. Однако, эти чувства смываются, когда он замечает их с Сачио. Юсукэ подскакивает, чтобы поклониться им и Азуми с тоской замечает, что он стал ещё выше. Как себя он чувствует, зная, что его старшие предпочитают друг друга и так мало обращают внимания на него? Она приветствует Юсукэ в ответ и спешит в уборную, чтобы тщательно вымыть руки дважды. Чувство грязи словно плотно прилипло к ладоням. Когда она возвращается к братьям, они уже оба сидят за столиком. Азуми снимает туфли, чтобы опуститься на циновку напротив младшего брата и нежно улыбается ему. Узкое платье стесняет её движения, но Азуми старается занять приличную и одновременно комфортную позу. Она изучает меню меньше, чем следует, уже зная, какой выбор отдаст блюдам и больше обращает внимания на Юсукэ. Он выглядит ещё более взволнованным, чем прежде, с лёгким румянцем на щеках и взглядом, что постоянно блуждает между ней и Сачио. Официантка в кимоно тихо появляется рядом с ними и принимает заказ, после чего тишина за столом становится ещё гуще. Этот обед должен стать одним из самых неловких за последнее время, признает Азуми с грустью. К её удивлению, обстановку облегчает вибрация мобильного телефона со стороны Юсукэ. Взгляд Азуми, как и Сачио, мгновенно впивается в подростка, который яро краснеет, прижимает ладонь к карману, но не спешит его вынуть для ответа. Азуми переводит взгляд на Сачио, чтобы встретить зеркальное отображение удивления на лице старшего брата. У Юсукэ никогда не было проблем с тем, чтобы пообщаться с друзьями за столом со старшими. И Юсукэ никогда не реагировал так. Азуми наблюдает, как на лице Сачио начинает зарождаться улыбка и спешит спросить младшего брата: — Юсукэ-чан, ты можешь ответить, знаешь ведь? — старается мягко спросить Азуми, но предвкушение в её голосе очевидно. И использование суффикса «-чан» определенно не помогает. Она не отрывает взгляд от румяного лица младшего брата, но чувствует, как глаза Сачио впиваются ей в лицо. Официантка прерывает их, поднося чай, но охотничью натуру Азуми уже не спугнуть. Пока им разливают напиток, Азуми обменивается взглядами с Сачио, с помощью выражений лица объясняя ему, что ей нужно выведать все детали. Прилагать усилия в этом деле даже не приходится. Юсукэ молчит, отпивает свой чай и прокашлявшись спрашивает: — Онэ-сан, — нервозность Юсукэ достигает новых вершин и Азуми скрывает свою собственную улыбку за чашкой чая. Сачио похож на застывшую скульптуру рядом с ними, но он вслушивается в каждое слово, — Онии-сан, у меня к вам вопрос. Вопрос об отношениях. Взгляд Юсукэ продолжает блуждать, а пальцы находят салфетку, которую он принимается активно комкать. — Отношения? — эхом переспрашивает Сачио, и Азуми уже не может скрывать улыбку. Обед принимает активный оборот, которого она не могла ожидать. Возможно, ей стоило назвать бы имя Джузо, чтобы старший брат к концу дня достиг максимального уровня стресса за последний месяц. Она забавляется этой мыслью, когда взгляд Сачио находит её. Его следующий вопрос адресован Юсукэ, но смотрит он на неё: — Отношения с девушкой? Это был не упрёк в её сторону, а маленький подкол, но тем не менее Азуми прищуривается в его сторону. Юсукэ энергично кивает, не заметив мимолетного напряжения между старшими и принимается быстро объяснять: — Да, она не моя одноклассница, но мы учимся в одной школе. И она начала посещать клуб каллиграфии, а вы знаете, что я часть этого клуба. По настоянию мамы, конечно, а не по моему желанию, но вы знаете маму, ей очень тяжело противиться, — его лицо краснеет ещё больше, — Она очень милая и умная, и у неё такой жуткий смех, мне очень…- он запинается и опускает глаза к салфетке, — Мне очень её смех нравится. — Ты хочешь ей признаться, — с умилением в голосе произносит Азуми и быстро обменивается взглядами с Сачио. Их младший брат влюблен, определенно сильно влюблен. Где ты ещё услышишь от парня его возраста, что ему нравится жуткий смех девушки.— Но ты боишься доставить ей дискомфорт? — Вдруг она откажет мне, — с тоской в голосе отвечает Юсукэ и его рука скрывается под столом на секунду, ровно к карману его брюк, где должен быть телефон, — Или её могут начать дразнить, или меня могут начать дразнить, или ей просто будет неудобно. Официантка возвращается с блюдами и принимается расставлять тарелки по столу. Они благодарят её, но продолжают разговор, не начиная прием пищи. — Предложи ей позаниматься вместе в библиотеке, используй проект клуба в качестве предлога, — советует Сачио и его лоб хмурится в задумчивости, — Можешь сделать ей небольшой подарок, но пока вы наедине, чтобы не смущать окружающими людьми. Что-то соответствующее её интересам: книга, кисть, чернила. Понаблюдай за её реакцией. — Но подарок не должен быть излишне личным, — бодро добавляет Азуми, пока дело не приняло не тот оборот, — Лучше, чтобы этот подарок был связан с тем, что ты узнал лично от неё, а не подслушал или вроде того, — Юсукэ надувает щеки, но Азуми не дает ему ответить, — При любом другом раскладе это будет жутко, понимаешь? После этого дай ей возможность подумать, не жди ответа сразу. Ты должен показать ей, что не давишь на неё, девушки это очень ценят. Юсукэ опускает глаза, кивает и они все обращаются к еде. Пауза воспринимается всеми тремя, как какой-то момент отдыха. Ни с ней, ни с Сачио, она уверена, родители не вели подобных разговоров. Азуми пользуется возможностью украсть кусочек запеченного тунца с тарелки Юсукэ и это, кажется, даёт ему желание продолжить разговор. — Онии-сан, а у тебя есть девушка? — неожиданно вкрадчиво спрашивает Юсукэ и Азуми прикусывает губу, чтобы не дать появиться улыбке. Преимущества быть бисексуальной, решает она, заключается в том, что твоя родня опасается спрашивать об отношениях, боясь услышать, что ты снова будешь встречаться с девушкой, поэтому все подобные вопросы адресуются в сторону твоих братьев. Она пристально смотрит на Сачио, в ожидании его ответа, но он умудряется её удивить. — Я был дважды на свидании, — делится Сачио, но его взгляд устремлен прямо, не глядя ни на кого из них, — организованных свахой и если всё сложится благополучно, то после следующего мы решим жениться. Азуми так и застывает, широко раскрыв глаза и потеряв кусочек овоща по пути ко рту. Реакция Юсукэ не лучше, он издает какой-то жуткий хрип и лишь это помогает Азуми отвлечься от старшего брата. Она быстро проверяет Юсукэ, тот оказывается в порядке, прежде, чем вернуться к старшему. — И ты не думал сказать об этом раньше? Обычно ты никогда не заходил дальше первого организованного свидания, — возмущение в её голосе абсолютно, и Азуми зло заканчивает, — Онии-сан, это перебор! — Это совершенно неромантично, онии-сан, — неожиданно вмешивается Юсукэ, покачивая головой. Каждое его слово полно разочарования, он даже палочки откладывает, — Вы же общались друг с другом так мало. Как ты можешь решить, стоит ли на ней жениться? А вдруг ты её не полюбишь? Азуми молчит на эти слова, не желая объяснять младшему брату то, что в таком браке вряд ли какая-либо любовь возникнет. Она понимает, почему Сачио решил заняться этим вопросом таким образом: ему уже почти тридцать, для презентабельного образа ему пора жениться и завести парочку детей. Их родителям уже почти по шестьдесят и они желают увидеть хорошую женщину рядом с старшим сыном и наследником, которая поднимет престиж семьи и позаботится о репутации, когда они уйдут на покой. Сачио тяжело вздыхает и тянется во внутренний карман пиджака за телефоном. После некоторого времени в поисках, он протягивает устройство Азуми. Она внимательно рассматривает изображение: симпатичное молодое лицо, явно ровесница брата, карие глаза с густыми ресницами, темные прямые волосы, заправленные за уши. Фотография не охватывает её наряд полностью, но даже этого хватает, чтобы Азуми смогла оценить формальное платье. Она передает телефон Юсукэ, который так же критично принимается изучать фото. — Уму непостижимо, — качает головой Азуми и нервно дергает себя за кудрю, — Дважды, дважды! Ты знаешь всё о моей жизни, но я даже не в курсе твоих намерений жениться так скоро, — Азуми обвиняюще тыкает в сторону Сачио пальцем и заканчивает, отбросив вежливое обращение: — Рассказывай о ней, Сачио. — Она закончила Токийский университет на факультете литературы, — ровно говорит Сачио и в его голосе нет лишних эмоций. В девушке он не слишком заинтересован, — Она управляющая фондом поддержки литературного образования, — Азуми кивает, не нуждаясь в продолжении этого. Фонд однозначно имени её семьи, самый классический вариант, — Мы оба увлекаемся укиё-э и предпочитаем отдых на горнолыжных курортах. Я думаю, мы могли бы провести зимой неделю в Нагано. — После слов об укиё-э всё стало понятно, — бормочет Юсукэ и возвращает телефон Сачио.— Ты не рассказывал родителям о ней, — проницательно замечает их младший и Азуми щурится. Если старший брат действовал через сваху, ему даже рассказывать не нужно, после следующей встречи родители и так всё узнают. — Радовать раньше времени их не нужно, — так и отвечает Сачио, пряча мобильный телефон обратно в пиджак, — Отец предпочёл бы, чтобы моя жена стала домохозяйкой, но она желает остаться на своей работе. Её зовут Кобаяси Аи, — многозначительно добавляет Сачио и Азуми чувствует как его взгляд устремляется к ней. Однозначный намек на то, что она сама упрямо не выдает одного человека. Она малодушно не смотрит в сторону старшего брата, поддерживая иллюзию того, что она в глубокой задумчивости. — Ему не понравится это. Фонд имени её семьи, а не нашей, — качает головой Азуми, но мысленно поддерживает эту девушку, — Когда ваше следующее свидание? Нам скоро придётся собраться всей семьей в честь этого, нужно будет перекрасить волосы, — спрашивает Азуми, снова дёрнув кудрю. Как бы зелёный ей не нравился, перед встречей с семьей невесты придется привести себя в приличный вид, чтобы не позорить собственных родителей. Рисковать потерей трастового фонда из-за цвета волос она не желает.

***

Джузо тихо прокрадывается в чужую квартиру, прислушивается. Комплект ключей, которыми он запирает за собой входную дверь, ему даже принадлежать не должен, но Азуми-тян неосмотрительно хранила их в гостиной, где оставила Джузо на пару минут, так что было бы абсурдным не воспользоваться возможностью! Он щурит глаза, услышав тихое дыхание, но ему на встречу выходит всего лишь Юки. Шпиц дружелюбно тычется мордой Джузо в ноги, и он присаживается с улыбкой, чтобы почесать животное между ушей. Джузо нравится структура шерсти, нравится радость "моральной поддержки", что бы это не значило, однако, пёс даже о нарушителе уведомить не может. Джузо поднимается обратно, подхватив на руки Юки, сбрасывает тапочки и бесшумно крадётся по квартире. В свой предыдущий визит он успел осмотреть только гостиную — там и нашёл ключи. Джузо поправляет завертевшегося шпица, освобождая одну руку, чтобы почесать между ушами, и тот благополучно затихает. Заглядывает на кухню, жалюзи подняты и он видит комнату просто отлично! Есть ещё одна дверь, которая ведёт в комнату со всякой дребеденью для уборки, как он знает из воспоминаний Азуми. В эту сторону он даже не смотрит. Но ничего интересного на кухне не находит. Все поверхности сияют чистотой, даже грязной посуды в раковине не найти. Единственный небольшой беспорядок — на коврике под мисками Юки, явно питомец пьет неаккуратно. Холодильник усеян фотографиями Азуми с разными людьми, но только несколько для Джузо оказываются смутно знакомыми. "Любит фотографироваться"— решает он, вспоминая снимки в гостиной. Его внимание привлекает одно из изображений — совсем новое, учитывая цвет волос Азуми и шрамы. Он видел её нежные, яркие улыбки, но никогда — смех. Здесь её нос сморщен, глаза закрыты, ничего общего с тем, что он видел в ней раньше. Юки начинает пыхтеть, поэтому Джузо рассеянно начинает его гладить свободной рукой, размышляя. Когда пёс утихает, он всё же снимает фото с холодильника, прячет в карман штанов, и поправляет соседние изображения, магниты, маскируя пустое место. Фотографий десятки — Азуми даже и не заметит пропажи! А Джузо уже понаскучила единственная фотография, что с ней есть. В гостиной появились некоторые изменения, рамки с фотографиями исчезли, а на их месте оказалось большое полотно с каким-то пейзажом. Наверное, одно из творений Азуми. Джузо его осматривает пару раз, а когда не может узнать вид, просто пожимает плечами и торопится дальше. Как бы ему не терпелось увидеть спящую Азуми, он знает, что содержимое шкафчиков в ванной гораздо интереснее. Здесь ему приходится прикрыть за собой дверь, ведь крошечного окошка над ванной недостаточно для полноценного освещения. У неё чисто, маниакально чисто, даже в ванной. Никаких забытых вещей, опрокинутых баночек на раковине или на полках над ванной, всё аккуратно настолько, что Джузо тошно становится. По гостиной хотя бы можно было сказать, что там кто-то живет, ванная же похоже на картинку одного из журналов, которые листает Червяк-кун. Он заглядывает за зеркало и удивленно вздергивает брови от обилия разноцветных баночек, кремов для кожи лица. Рядом с зубной щеткой и пастой находится маленький таймер. Цокает языком и хихикает, признается тихо Юки: — Азуми-тян очень уж старается быть красивой, правда? — Джузо не задерживает свое внимание на этом, и находит на самой верхней полке то, ради чего и затеял эту вылазку: таблетки. Рецептурные препараты отличаются от обычных, упаковкой, и Джузо опускает пса на пол. Хлопает того по спине, и принимается за изучение лекарств. Названия длинные, совершенно бестолковые, и Джузо стонет, когда понимает, что так легко ему не разобраться. Поэтому он открывает каждую упаковку, чтобы проверить сколько таблеток осталось, в поиске тех, что должны быть самыми новыми. Это оказывается не тяжело, поэтому он фотографирует упаковку, навык, что он недавно освоил и возвращает всё на место. Джузо старается играть роль хорошего мальчика и не хочет, чтобы Азуми-тян его заметила правда? Но он присаживается рядом с Юки, и шепчет ему: — Рей-чан очень постарался, да? А вот Азуми-тян оказалась очень плохой девочкой, ты так не думаешь? — пёс не реагирует на его слова, только тыкается мордой в его ладонь в поисках ласки. Джузо хихикает и потворствует питомцу в этом. В его груди очень тесно, так неприятно, что ему приходится сжать челюсти, заскрипеть зубами в поисках облегчения. Он думает зайти в комнату Азуми, разбудить её, засунуть пальцы ей в горло, чтобы вызвать рвоту и следить-следить-следить за ней, чтобы она больше не смела принимать подобную погань. Джузо думает о том, что ему стоит навестить проклятого докторишку, что выписал недавно это последнее лекарство. Он знает, что Азуми не должна знать подробностей о его работе, но Джузо совершенно не беспокоит распоряжения руководства. — Что должен делать Рей-чан с Азуми-тян, не знаешь? Мне так нравилось видеть её воспоминания, она такая забавная, правда? — Джузо продолжает свой монолог и в конце концов подскакивает. Он зависает напротив зеркала, так и не отодвинув его, рассматривая самого себя: глубокие тени под глазами, нездоровый цвет лица, свежие швы, только решил узор сменить. Он прикасается к бедру, где под одеждой, под кожей покоится несколько крошечных имплантов. Вот это, решает Джузо, необходимое лекарство. А то, что Азуми принимает— чушь полная. — Рей-чан ведь нравится Азуми-тян, да? — он спрашивает своё отражение и взъерошивает волосы. Улыбается безумно отражению и решает оставить таблетки там, где они есть. — Она просто ошиблась, глупая же совсем. Не знала, что это расстроит, — убеждает своё отражение сопровождая кивком каждое второе слово, вспоминает слова Шинохары и заканчивает, — Но Джузо будет снисходителен к ней, верно ведь? Простит ей ошибку и убедит в том, что эта дрянь ей не нужна. Джузо опускает взгляд к пальцам своих рук, шевелит ими и соглашается с собой. Азуми перестанет принимать эту отраву, а руководству необязательно сообщать о том, что она делает или не делает. Джузо выключает свет, и покидает ванную.

***

Азуми просыпается с хрипом и скользит с кровати на пол. Её колени больно касаются деревянного пола, но она не замечает боли, прижимается лбом к холодным половицам и глубоко дышит. Ей тошно, как же ей тошно и жутко. Рядом лает Юки, но она не находит в себе силы обратить внимание на шпица. Повторяет занемевшими губами: — Юки, пол, дерево, колени, боль, холод, — она повторяет это несколько раз пока ей не становится лучше. Поднимается, оставшись сидеть на коленях и наконец-то обращает внимание на скулящего пса,— Всё хорошо, милый, иди сюда. Пёс радостно спешит к ней и принимается активно облизывать её лицо. Это окончательно приводит её в чувство и Азуми тихо смеётся, осознав происходящее. — Это просто кошмар,— шепчет она ему и улыбается,— Я принимаю лекарства, это не его воспоминание. Имя Джузо на её губах теперь кажется чем-то зловещим и страшным. Но она не должна винить его в том, что он стал причиной её кошмара. Азуми сама слишком часто думала о нём, как можно винить в этом кого-то ещё? Она отпускает Юки, поднимается с пола и оглядывает себя. Она знатно приложилась коленями, замечает, будут синяки. Ей нужно тщательно вымыть руки, очень тщательно. В этот раз её сны обошлись без убийств, но липкое чувство грязи, крови на ладонях, под ногтями, всё равно присутствует. — Я приведу себя в порядок и мы пойдем на прогулку, хорошо?— спрашивает Азуми Юки и проверяет будильник. Солнце уже взошло, но проснулась она на час раньше обычного. Но что поделать? Пока Азуми чистит зубы, ровно по таймеру, обращает внимание на содержимое полочек за зеркалом. Проверяет каждую упаковку, каждую таблетку, стремясь сравнить это со своим сном. Таймер пищит и Азуми качает головой. Она никогда не хранила запасные ключи в гостиной, почему она так силится приписать свой сон к тому, что это не просто сон? Но тем не менее, проверяет гостиную для того, чтобы точно убедиться в нереалистичности сна. — Я схожу с ума,— она признается терпеливо ожидающему Юки, когда возвращается в спальню и начинает собираться на прогулку.— Мне стоит не ждать пока ситуация у Томэй-тян накалится, а пригласить её переехать ко мне в ближайшее время. Представь, Юки-тян: я схожу с ума, когда ты рядом, а если бы тебя не было?— она спрашивает пса, будто он даст ей ответ, но ответом ей служит лишь размахивание хвостом. Перед выходом из спальни Азуми всё же решает проверить нижний ящик её рабочего стола. Ничего особенного, там всего лишь документы на квартиру, страховка, рецепты на лекарства и два запасных комплекта ключей. Она присаживается перед этим ящиком, убеждая себя в том, что это не стоит того. Она нашла самое главное расхождение со своим сном, место хранение ключей ведь отличается. Почему-то всё равно мнётся. Это так странно, так необычно. Почему ей снится не человек, что оставио шрамы на её коже? Почему ей снится не Хитоми? Почему именно Джузо? Сачио теперь знает имя Джузо, скоро узнают об этом и родители. Она боится их реакции? Джузо жестокий, не понимает границ, может даже чудовище, но он не стремится причинить ей боль. Ему нравится наблюдать как она вздрагивает, как улыбается, как дискомфортно ей становится. Нравится наблюдать за её воспоминаниями. Его интересует она, её жизнь больше, чем любого мужчину, с которым она не делит кровь. Может, за исключением Кэта, но Кэт всегда исключение. Азуми могла перекрыть их связь, доступ к памяти друг друга, да. Пошёл бы Джузо на что-то, что могло бы заставить его потерять её? Она думает об этом недолго, пока беспокойные руки играются с кудрями. Вспоминает большие возбужденные глаза, красные швы под веком и темные круги. Капризный изгиб губ, снова швы, и вкрадчивый шепот, когда его пальцы скользнули меж её собственных. Решает. Понимая последствия, он бы не пошёл на проникновение в её квартиру. Безусловно хотел бы, минимум ради того, чтобы увидеть её испуг, но не сделал бы этого. Джузо не знает, где она хранит ключи, Джузо не был в её спальне, Джузо нет смысла красть у неё ключи, когда у него достаточно сил выбить её входную дверь. С большими шансами её ключи могли бы оказаться у Томэй, если она их в этом ящике не найдет! Азуми слишком много обращает внимания на светлый цвет мебели, стол её изготовлен из хорошего дерева, а не из дешёвых материалов, которые теперь используют в массовом производстве. Два верхних ящика отведены под канцелярские принадлежности для учебы и запасные комплекты цветных карандашей для творчества. Нижний является тем, который ей нужен. Юки лает раз и Азуми приходит в себя, закатывает глаза, называет себя мнительной. Её рука всё же тянется к этому проклятому ящику. Она находит только один запасной комплект ключей.