Il mae...

Тревожная безмолвная ночь опустилась на Средиземье, выпуская на свободу тёмных тварей, при свете дня скрывающихся во мраке нор и подземелий. Однако несмотря на опасность, таящуюся в тени, нельзя было отрицать неповторимую красоту этого многоликого времени суток. На черном, точно перепачканном смолью, небе одна за другой зажигались далекие звезды, образуя причудливые формы. Воздух наполняли различные приятные запахи: начиная от привычного хвойного и заканчивая легким цветочным. Хотя бои на лихолесских границах не прекращались ни на день, воздух чудесным образом не впитал в себя ни капли металлического запаха крови. Неподвижно застыли повидавшие не один век ели, опустив к самой земле свои огромные, похожие на лапы гигантского зверя, ветви. Замшелые толстоствольные дубы тихо стонали даже от малейшего прикосновения ветра, сетуя на долгую и уже ненавистную жизнь. Резво перескакивали с ветви на ветвь маленькие невзрачные на вид птички, так часто радующие своими печальными песнями лесных жителей. Рыжая лисица, преследующая какого-то крошечного зверька, ненадолго замерла напротив раскрытого окна, принюхиваясь к исходившим оттуда ароматам. Не учуяв ничего съестного, лесная охотница разочарованно махнула хвостом и, быстро перебирая лапками, засеменила по следу выбранной ею жертвы. Да, нынешняя ночь была бы прекрасна, если бы... если бы не сдавливающая грудь тишина. Что-то неправильное, неестественное, было в ней. Словно охваченный тяжким, оцепеняющим ожиданием, лес молчал, не отвечая даже на вопросы своего друга и Владыки. Отставив в сторону кубок с недопитым вином, Лесной король прикрыл глаза, словно пытаясь избавиться от невидимой боли. Неестественно бледное, подобно снегу, лицо искажает гримаса боли. Тонкая струйка крови стекает из чуть приоткрытых губ по подбородку. Рваные тяжелые вздохи и в полнейшей тишине, внезапно опустившейся на площадь перед королевским дворцом, кажутся едва слышными. По левому боку стремительно расползается темно-красное пятно... Воспоминания, пронзившие сознание раскаленной иглой, заставили Трандуила вздрогнуть и опустить протянутую к кубку руку. В груди свернулся тугой клубок страха. Взгляд небесно-голубых глаз, подёрнутых дымкой страданий, с трудом сосредотачивается на Лесном короле. Сердце того невольно замирает. Как бы ему хотелось забрать хоть малую толику боли сына. Молодой эльф резко вдыхает, пытается что-то сказать и тут же заходится в страшном клокочущем кашле, выплёвывая кровь. Лесной король, словно освободившись наконец от незримых пут, бросается к нему. Падает на колени рядом с носилками, сжимает горячую руку сына своей, а душу заполняет неожиданно-резкий страх. Страх навеки потерять теплоту этих светлых глаз. Страх навсегда лишиться возможности видеть Леголаса улыбающимся... живым. - Ada... - шепчет молодой эльф и, не имея больше сил бороться с болью, падает в темноту. Трандуил вскочил на ноги и стремительным шагом покинул покои. Не по силам отцовскому сердцу в неведении дожидаться утра...