Все пути ведут к тебе

      После промозглой погоды на улице в доме Вергилия было так тепло, что Данте готов был довольно простонать от ощущения комфорта. Теплый желтоватый свет гостиной и запахи еды окутали его уютом, вызывая сильное желание остаться тут и больше не выходить под тот дождь, который еще и усилился, барабаня тяжелыми каплями по стеклу.       — Как ты оказался в этом районе? — поинтересовался Вергилий, наблюдая, как Данте избавляется от своей мокрой куртки, оставляя ее на вешалке и сбрасывая грязные ботинки. — Сомневаюсь, что у тебя тут было какое-то дело.       Данте усмехнулся про себя. Как раз дело и привело его сюда, но не может же он признаться брату, что следит за ним. Вергилию это явно не понравится, несмотря на то, что это для его же собственной безопасности.       — Неужели я не могу навестить своего любимого брата? — наигранно обиделся Данте, ухмыляясь вразрез смыслу своих собственных слов.       Вергилий смерил его подозрительным взглядом, недоверчиво приподнимая бровь, но возражать не стал. Данте записал это в список своих маленьких побед, проходя мимо брата и по-хозяйски плюхаясь на уже знакомый диван. Мягкие подушки гостеприимно приняли его в свои объятия, и Данте подумал, что ему не так и много нужно для счастья. Краем уха он слышал, как Вергилий чем-то гремел на кухне, смежной с гостиной. Вслед за звуками до Данте начали доноситься и запахи, к слову, очень аппетитные. Желудок тут же заурчал, как бы сообщая, что для комфорта нужна еще одна небольшая деталь.       — Я так понимаю, ты голоден, — с легкой насмешкой в голосе заговорил Вергилий, давая понять, что все слышал. Конечно, ведь завывания раненого кита сложно не услышать.       — Не отказался бы от кусочка пиццы, — отозвался Данте, поворачиваясь на диване боком и выглядывая из-за его спинки, чтобы видеть брата, но тот успел сам подойти с тарелками в руках, от которых исходил горячий пар.       Данте поднял голову, чтобы видеть его лицо, и проследил взглядом, как Вергилий опустил тарелки на столик перед диваном и опустился в кресло рядом.       — Прошу прощения, но таких изысканных блюд у меня нет, — ответил он, и Данте видел в его глазах искорки насмешки. — Если бы я знал, что ты придешь, я бы подготовился тщательнее.       Вергилий сегодня явно был в хорошем настроении, и Данте не мог сдержать собственную ухмылку. Он придвинулся ближе к столу, как пес потянув носом аромат еды, прежде чем взяться за приборы. Ужин был достаточно простой, но даже обычные спагетти с фрикадельками показались Данте пищей богов.       — Не знал, что ты умеешь так вкусно готовить, — с набитым ртом заговорил он, наматывая спагетти на вилку. — Думал, тебе готовит домработница.       Вергилий усмехнулся. Он был полной противоположностью своему близнецу даже сейчас, аккуратно подцепляя приборами кусочки мяса, и выглядел, как аристократ, даже в домашней обстановке.       — Я дал ей пару выходных, — ответил он, промокая губы салфеткой и чуть отодвигая опустевшую тарелку. Увидев легкое разочарование в глазах Данте, Вергилий ухмыльнулся, забавляясь с такой реакции. — Надеюсь, я не разрушил твое новое впечатление о себе?       Данте мотнул головой, дожевывая оставшуюся пищу и откидываясь на спинку дивана. Тепло и сытость обволакивали его тело, и он готов был раствориться в мягких подушках.       — Если ты меня снова угостишь тем коньяком, то так и быть, я тебя прощу, — отшутился он, бросая хитрый взгляд на брата. Тот в ответ закатил глаза, но все же поднялся со своего кресла.       Данте проследил за ним, наблюдая, как Вергилий открывает створки своего мини-бара и достает оттуда пару стаканов и бутылку. Кубики льда, вытащенные из компактного холодильника, звякнули о донышко стаканов, а затем их тут же скрыла благородно янтарная жидкость.       — Из тебя бы вышел отличный бармен. — Данте принял стакан из рук брата, уже чувствуя терпкий запах коньяка.       — Это самая обычная подача для коньяка, — фыркнул Вергилий, делая глоток своего напитка и чуть опуская ресницы, смакуя вкус. — Ты вроде завсегдатай баров, а не знаешь элементарного.       Данте хмыкнул, решив, что брату не обязательно знать, что если он и выпивает в баре, то до состояния, что уже никакая подача не важна. Не хотелось слушать занудства Вергилия и нарушать его благосклонное настроение. Тот выглядел таким расслабленным и спокойным, и Данте осознал, что за все время их общения он не видел своего близнеца в таком состоянии. Вергилий все время был так напряжен и измотан, постоянно находился в движении, пытаясь разобраться с навалившимися проблемами. Без своего привычного строгого костюма, в легкой кофте с закатанными по локоть рукавами и в мягких штанах он выглядел непривычно по-домашнему. Вергилий сидел в своем кресле, подогнув под себя одну ногу и слегка покачивая стакан с алкоголем в руке, и Данте от такого вида становилось совсем уютно. Он бы хотел, чтобы так было всегда.       — Ты ведь следил за мной, да, Данте?       Голос Вергилия нарушил образовавшуюся тишину, и Данте вздрогнул. Неужели он так откровенно пялился на своего брата? Данте отвел взгляд, пряча его на дне стакана и допивая плескающийся в нем коньяк.       — Думаешь, на меня снова могут напасть? — продолжил Вергилий, и Данте почувствовал облегчение — может, брат и не успел заметить его бессовестные разглядывания.       — Я не могу исключать такую возможность, — ответил он, отставляя стакан с не до конца растаявшим льдом. — Может, на повторное нападение наш злодей не решится, но за тобой просто могут следить. Мы еще не выяснили, кто такая Глория на самом деле и зачем ей понадобились фальшивые документы.       Вергилий хмыкнул, на мгновение прикрывая глаза, будто обдумывая слова брата. Данте молча ждал, когда его близнец придет к какому-то внутреннему соглашению, разглядывая небольшую складку между его бровями.       — В следующий раз просто поделись своими планами со мной, — наконец-то озвучил свое решение Вергилий, тут же поспешно вставая с кресла и собирая грязную посуду со стола. Как же это было в его духе — скрывать свое смущение, когда приходилось соглашаться со своим глупым младшим братом.       Данте довольно улыбнулся, оборачиваясь, чтобы увидеть, что брат с видом делового человека решил мыть посуду. Он бросил ироничный взгляд на сиротливо стоящую рядом с мойкой посудомоечную машину, и тоже встал с дивана. Было понятно, что брату нужен был короткий тайм-аут, и Данте решил дать ему на это время. Только просто сидеть на диване ему уже перехотелось.       В доме Вергилия Данте был только один раз, и то они так быстро прошли на второй этаж, что Данте не успел ничего рассмотреть. Сейчас же ему представилась такая возможность, и он собирался ей воспользоваться. Интерьер гостиной был минималистичным, но в нем чувствовался стиль. Дизайнер, работавший над этим, явно заслужил свой гонорар, учитывая привиредливость Вергилия. Данте разглядывал все, что попадалось на глаза, не упуская возможности потрогать различные предметы декора, пока Вергилий не видит.       — Ого, это же отцовский Ямато, — все-таки не удержался от комментария Данте, стоило ему только оказаться у камина. Над ним в специальном креплении для коллекционного оружия висела катана, поблескивая золотыми элементами на рукояти. — Помню, он им очень дорожил.       Вода на кухне прекратила шуметь, и Данте обернулся, встречаясь взглядом с Вергилием, который вытирал мокрые после мытья посуды руки полотенцем.       — Семейная реликвия должна оставаться в семье, — ответил он, подходя ближе и тоже глядя на меч. Данте искоса посмотрел на брата, разглядывая его точеный профиль. — К сожалению, я смог сохранить только его.       Данте слышал сожаление в голосе брата и разделял его. Ему тоже нравилось коллекционное оружие отца, которое он так любил рассматривать еще с самого детства и мечтал, что когда он вырастет, то ему достанется хотя бы один меч.       — Это уже хорошо, — возразил Данте, с доброжелательной улыбкой заглядывая Вергилию в глаза. — Я помню, как ты в детстве хотел себе именно Ямато. Мечты сбываются.       Вергилий усмехнулся, и Данте показалось, что у него получилось подбодрить своего близнеца. По крайней мере во взгляде брата уже не было той легкой тоски. Но стоило только Данте моргнуть, как брат уже отвернулся, закидывая полотенце на плечо.       — Мне нужно поработать, — сообщил он, возвращаясь на кухню, чтобы окончательно убрать все по местам.       Данте бросил взгляд за окно, расчерченное крупными каплями дождя. На улице было уже темно, а разразившаяся ненастьем погода не внушала желание выходить из дома.       — Это же не намек, что мне пора уходить? — с надеждой в голосе поинтересовался Данте, жалобным взглядом смотря на Вергилия. — Ты же не выгонишь меня в такой дождь?       Похоже, что его вид был настолько забавным, что брат не смог сдержать смешка, позволяя улыбке коснуться его глаз.       — Ты тоже считаешь меня извергом? — усмехнулся он, выключая светильники в зоне кухни, отчего в гостиной стало немного темнее. — Я и не думал тебя выгонять.       Данте довольно заулыбался на слова своего близнеца, устремляясь вслед за ним, пока тот по пути выключал свет там, где он уже не понадобится.       — Я считаю, что ты лучший, — польстил он, не отставая от Вергилия в погрузившемся в полумрак этаже дома.       — Но сидеть со мной в кабинете ты не будешь, — осадил он Данте, даже не оборачиваясь к нему. Данте чуть не запнулся на тускло освещенной лестнице, на мгновение затормозив на месте.       — Беру свои слова назад, — заявил он, совершенно по-детски надув губы. — Мне же будет скучно.       — Для работы мне нужна тишина, — терпеливо начал пояснять Вергилий, как будто маленькому ребенку. Заметив, что Данте собрался возразить, он тут же опередил его: — Я знаю тебя, ты не сможешь сидеть рядом со мной молча.       Данте фыркнул, зная, что брат на все сто процентов прав. Но развлекать себя самому ему не особо хотелось.       — И чем ты мне предлагаешь занять себя? — поинтересовался он, все еще надеясь, что Вергилий передумает и пустит в свой кабинет.       — Ты вроде большой мальчик, сможешь найти себе занятие, — насмешливо отозвался Вергилий, останавливаясь у уже знакомой двери, ведущей в его рабочую обитель. — В твоем распоряжении весь дом.       И, не давая Данте возразить еще раз, он скрылся за дверью. Звук щелкнувшего замка четко дал понять, что аргументы больше не принимаются.       — Я съем все, что есть у тебя в холодильнике! — пригрозил Данте, больше стараясь оставить последнее слово за собой, чем по-настоящему угрожая.       Ответа не последовало, и Данте вздохнул, отворачиваясь от закрытой двери и разглядывая коридор. Нужно было действительно чем-то заняться. Данте задумался, но ненадолго. Раз он начал исследовать жилище своего брата, то зачем останавливаться на достигнутом? Пусть первый этаж он уже успел рассмотреть, то вот тут он побывал не везде. Например, в комнате Вергилия он еще не был. Если он там похозяйничает, то брат точно будет недоволен. А бесить своего близнеца — это призвание Данте.       Найти нужную комнату было совсем несложно. Он уже успел побывать и в кабинете Вергилия, и в гостевой спальне, так что третья дверь была той самой. Выключатель на стене включил несколько светильников на потолке, которые залили комнату неярким теплым светом. Интерьер здесь не сильно отличался от гостевой спальни, но все же ощущалось, что это была хозяйская комната. Взять в пример хотя бы огромную кровать, застеленную тонким покрывалом без единой складочки. Данте присвистнул и с удовлетворением пакостника плюхнулся на матрас, тут же утопая в нем и сминая все постельное белье. Эта кровать была в тысячу раз комфортней его собственной, скрипящей от старости, и Данте вдоволь повалялся на ней, наслаждаясь мягкостью матраса.       Но тут еще было столько мест, куда можно сунуть свой любопытный нос, что Данте пришлось встать. Полюбовавшись своим творением из смятых простыней, он двинулся дальше, открывая створки шкафов и находя там абсолютно неинтересные костюмы и рубашки.       — У тебя что, вообще больше нет никакой другой одежды? — в пустоту поинтересовался Данте, понимая, что вопрос не достигнет адресата.       Дальше в ход пошел столик у кровати. В одном из ящиков Данте обнаружил тонкую книгу в твердом переплете. Он узнал ее сразу, ведь Вергилий еще в детстве ни разу с ней не расставался, зачитывая ее до дыр с момента, как ему ее подарили. Данте провел пальцами по рельефной обложке, обводя контур буквы V. Когда он был ребенком, то не обращал на эту деталь особого внимания, но сейчас осознал, что этот подарок был сделан специально для брата на заказ. Он бережно вернул книгу обратно в ящик и выдвинул следующий.       — А ты у нас все же не прочь поразвлечься, — протянул Данте, и его губы сами растянулись в усмешке.       Естественно, что для взрослого мужчины нормально было хранить у себя презервативы и смазку, но Данте не мог упустить возможности понасмехаться над братом, пусть даже его и не было рядом. Хоть это было и не так интересно, чем когда Вергилий огрызался в ответ, придумывая встречные колкости.       Задвинув ящик, Данте обнаружил еще одну дверь, за которую можно было заглянуть. При осмотре оказалось, что это была ванная комната, более просторная, чем гостевая. Еще бы, ведь тут было то, что полностью завладело вниманием Данте. Огромное, черт возьми, джакузи, какие он мог видеть только в фильмах. Не избалованный роскошью Данте у себя дома мог довольствоваться только ванной, настолько маленькой, что он еле в нее помещался даже сидя. Естественно, у него не возникло никаких сомнений, что ему делать дальше.       Он раздевался уже на ходу, так и оставляя одежду на кафельном полу. Данте даже не стал дожидаться, когда джакузи наполнится водой, залез в нее сразу, как только открыл кран. Теплая вода постепенно обволакивала его тело, и он разлегся поудобнее, откидывая голову на специальную подушку на бортике. Под рукой тут же оказалась панель управления с кнопками и колесиками для регулировки непонятно чего. Забурлившая вокруг вода вызвала у Данте неподдельный восторг. Мягкие пузырьки ласкали кожу, и он довольно застонал — наверно так выглядит рай. Другие кнопки оказались различными режимами, и Данте не упустил возможности с ними поиграться, наконец-то найдя для себя подходящий. А первое же колесико приглушало свет в ванной, и Данте так и оставил легкий полумрак, окончательно расслабляясь в горячей воде. И тут же на него навалилась приятная усталость после этого дня, постепенно погружая в легкую дрему.       Данте не знал, сколько он так пролежал, нежась в чуть бурлящей воде. Его так разморило теплом, что он не сразу почувствовал прикосновение к волосам, слегка влажным от горячего пара. Тяжелые веки не хотели разлепляться, но Данте все равно открыл глаза, слегка мутным от дремы взглядом встречаясь с Вергилием. Тот сидел на краю джакузи и смотрел на него непривычным взглядом, в котором читалось что-то доселе неизвестное.       — Верджил, — позвал Данте почему-то шепотом, будто боясь нарушить что-то, чего он сам не понимал.       Рука брата дрогнула, еще сильнее путаясь пальцами в волосах.       — Я думал, ты уснул, — отозвался Вергилий, пряча свой взгляд за ресницами, которые в тусклом освещении оставили на острых скулах длинные тени.       — Можно и так сказать, — ответил Данте, чувствуя, как пальцы брата совсем невесомо, на грани ощущения, поглаживают его волосы. И это показалось приятным.       Но Вергилий не мог слышать его мыслей. В одно мгновение его рука исчезла, и Данте еле сдержал свое возражение. Брат сжал руками бортик джакузи, устремляя взгляд куда-то в пол.       — Прости, что разбудил, — тихо произнес он, в задумчивости покусывая губу. — Ты так притих, что я начал беспокоиться, что ты задумал мне напакостить за то, что не пустил тебя в кабинет.       Вергилий усмехнулся своим же словам, и Данте невольно отзеркалил его улыбку. В детстве мама точно так же определяла, когда стоит идти и проверять, что же устроил ее непоседливый младший сын, пока она была занята.       — Хорошего же ты обо мне мнения, — фыркнул Данте, чуть поворачивая голову набок, чтобы удобнее было рассматривать брата снизу. — Вообще-то я изменился.       — Стал еще более невыносимым? — поддел брат, но младший видел коснувшуюся его губ улыбку.       Данте чувствовал, как эта улыбка поднимает в его груди тепло, от которого предательски защипало глаза. Он опустил веки и отчаянно подался вперед, прижимаясь щекой к руке Вергилия, что лежала на краю бортика.       — Я скучал по тебе, — прошептал он, вытаскивая руку из воды и накрывая ладонь брата.       — Я оставил тебя всего лишь на час. — В голосе Вергилия слышалось удивление.       Данте покачал головой — конечно же Вергилий понял его неправильно, но так сложно было найти слова, чтобы объяснить, что он хотел этим сказать.       — Нет, брат, — вздохнул он, вновь поднимая взгляд на своего близнеца и собираясь с духом. — Я скучал по тебе с тех пор, как умерли родители и наши с тобой пути разошлись. Я думал, что успел привыкнуть к этому и смириться, но сейчас, когда ты снова появился в моей жизни, понял, что привыкнуть так и не смог.       Глаза снова зажгло, заставляя младшего прикрыть веки. Вергилий молчал, и Данте вновь открыл рот, собираясь оправдать свой внезапный всплеск эмоций.       — Молчи, Данте. — Вергилий так и не дал сказать ему больше ни слова, накрывая его рот свободной ладонью. — Я понимаю тебя.       Прикосновение ладони исчезло, и теперь вместо них губ Данте касались губы его близнеца. Данте тут же вскинул руку, цепляясь пальцами за кофту брата, боясь, что тот может отстраниться и уйти. Но Вергилий наоборот еще сильнее склонился к нему, неудобно выгибаясь и упираясь одной рукой в противоположный бортик джакузи, чтобы удержать равновесие.       Они целовались, не обращая внимание на неудобства. Ладонь Вергилия наконец-то нашла свое место в спутанных волосах Данте, и тот полностью растворился в этой близости. Мягкие губы касались его рта в коротких поцелуях, больше похожих на целомудренные, но было в них столько невысказанных чувств, что от этого кружило голову. Данте отчаянно цеплялся за своего близнеца, как за спасительную соломинку, раскрывая губы в немой просьбе не останавливаться, и Вергилий понимал его без слов.       Влажный язык скользнул по нижней губе, касаясь ровной кромки зубов, и наконец-то проник в рот. Их губы сомкнулись в настоящем поцелуе, и Данте невольно простонал, пытаясь приподняться из воды, чтобы быть ближе к Вергилию. Пальцы брата в волосах чуть дрогнули, сжимая влажные пряди, и он сбивчиво выдохнул через нос, лишь сильнее углубляя поцелуй. Это не было похоже на тот раз, когда они целовались впервые. Тогда в их крови бушевал адреналин, разбавленный приличным количеством алкоголя, но сейчас это были чистые чувства, которые они так долго скрывали даже от самих себя. Данте плавился в этих прикосновениях, ластился к руке брата, как огромный кот, только вместо мурлыканья из его груди вырывались тихие стоны.       Постепенно остывающая вода в джакузи мерно плескалась от его движений, лаская тело вместе с прикосновениями Вергилия. Пальцы брата скользили по отросшим волосам, касаясь влажной шеи, гладя чувствительную кожу в такт движениям их губ. Эти прикосновения пробирали все тело Данте, соскучившееся по ласке, сладкой дрожью. Волны жара охватывали его, скапливаясь тяжелым теплом внизу живота и заставляя тихо скулить прямо в губы брата. Это было невыносимо.       Всплеск воды показался оглушительным на фоне звуков их сбитого дыхания и тихих стонов. Данте охнул от неожиданности, обхватывая Вергилия за шею, чтобы удержать равновесие. Крепкие руки брата держали его за талию, не давая соскользнуть обратно в воду. Данте только крепче прижался, на этот раз самостоятельно беря инициативу в поцелуе. Казалось, что он никогда не сможет насытиться губами Вергилия, с каждым прикосновением еще больше подсаживаясь на это удовольствие.       — Верджил, — хриплым шепотом выдохнул он между поцелуями и поймал руку брата, кладя ее на свою грудь и направляя ее ниже. — Я больше не могу.       Короткие ногти брата царапнули место под солнечным сплетением, вызывая у Данте новую волну мурашек. Острые зубы Вергилия ощутимо прихватили губу, слегка оттягивая ее, прежде чем окончательно разорвать поцелуй.       — Тогда пойдем в спальню, — таким же голосом с нотками хрипотцы отозвался он, слишком медленно отстраняясь и поднимаясь на ноги.       Данте потянулся вслед за ускользающим прикосновением, как за магнитом, прикусывая губу и плавно вставая из джакузи во весь рост. Капли воды щекотали кожу, лишь усиливая контраст с прохладным воздухом после горячей ванны. Но не это вызвало у него приятную дрожь. Взгляд Вергилия был темный от сдерживаемого желания, что его обычно прозрачно-голубые глаза теперь казались абсолютно черными. И от этого взгляда внутри Данте что-то вздрогнуло, охватывая тело истомой. Он, как зачарованный, переступил бортик джакузи, опуская одну мокрую ступню за другой на мягкий коврик на полу.       Они встретились вновь на полпути друг к другу, прижимаясь телами и сливаясь в поцелуе, в котором больше не осталось прежней тягучести. Они целовались так, будто хотели испить друг друга без остатка. Намокшая кофта Вергилия липла к коже Данте, но они были так заняты своей страстью, что просто игнорировали такое мелкое неудобство.       — Что ты со мной делаешь, Данте? — Горячий шепот брата обжигал губы, и Данте сходил с ума от желания, глядя на Вергилия сквозь дрожащие ресницы.       — Я не знаю, — честно ответил он, разбавляя слова короткими, но пылкими поцелуями. — Но мне не хочется останавливаться.       Вергилий хрипло выдохнул, утыкаясь лицом в шею Данте и прячась в изгибе, где она плавно переходила в плечо.       — Только попробуй. — Это должно было быть угрозой, но голос брата сочился сдержанной страстью.       Данте рассмеялся, запрокидывая голову, и тут же поплатился за это. Укус обжег болью открытую шею, и смех Данте утонул в неожиданно громком стоне. Брат больше не давал ему поблажек. Точно такой же кусачий поцелуй занял его рот, позволяя только стонать в губы Вергилия и сбивчиво дышать, чтобы не умереть от нехватки кислорода.       Путь до спальни был коротким, но Данте успел чуть ли не упасть, поскользнувшись на мокром полу, и только крепкие руки его близнеца не позволили ему покалечиться. Мягкая кровать ударила его под коленями, и Данте только и успел вскрикнуть от неожиданности в очередной поцелуй, цепляясь за кофту Вергилия и утягивая его за собой.       Вергилий, взъерошенный, с возбужденным блеском в глазах, смотрел на него сверху, будто видел в последний раз. Его пальцы тыльной стороной огладили контур лица Данте, отодвигая непослушные прядки и возвращая их к остальным, разметавшимся по темной простыне серебристым ореолом. От такой нежности у Данте закружилась голова, и он на мгновение прикрыл глаза, чтобы справиться с этим чувством. Одна только мысль, что он лежит перед своим братом полностью обнаженный и возбужденный, заводила его еще сильнее.       — Сними ее, — хрипло выдохнул Данте, вцепляясь пальцами в кофту на брата, стоило только ему наклониться за новым поцелуем.       Глухой и недовольный рык, почти животный, раздался из горла Вергилия, и Данте удивленно уставился в его темные глаза. Таким несдержанным Данте его еще не видел, но сейчас его близнец как будто потерял рассудок от страсти. Свою кофту Вергилий почти сорвал с себя, стаскивая через голову и встряхивая волосами, которые совсем потеряли свою привычную укладку и теперь были точно такими же, как и у самого Данте.       Руки Данте скользнули на широкую спину брата, стоило ему только склониться обратно, и крепкие мышцы под прохладной кожей так приятно перекатывались под ладонями, что Данте вновь застонал в поцелуй. Его тело само подавалось вперед, выгибалось навстречу ласкам Вергилия, когда его крепкие ладони с нажимом прошлись по бокам, останавливая свой путь на бедрах. Большие пальцы гладили выпирающие бедренные косточки, и Данте пробила щекотная дрожь, тугим возбуждением скручивающаяся внизу живота.       — Не мучай меня, Верджил, — простонал он в губы брата, сильнее впиваясь пальцами в его напряженные плечи и закидывая одну ногу на его бедро. — Мне кажется, я сейчас умру, если ты ничего не сделаешь.       — Терпение никогда не было твоей сильной стороной, Данте. — Голос Вергилия был хриплым и глубоким, его бархатистые нотки проникали прямиком в самое естество Данте, заставляя сходить с ума.       Чуть прохладная рука накрыла возбужденный член, и Данте вскинулся от столь яркого ощущения, подавляя собственный крик. Пальцы Вергилия крепко обнимали возбужденную плоть, с нажимом ведя вверх, пряча налитую головку за тонкой кожей и выдавливая на кончике крупную каплю смазки. Все тело Данте задрожало от тягучего движения, и он отчаянно цеплялся за брата, будто тонул в этом возбуждении. Его глаза сами закатились от удовольствия, прикрытые слипшимися в стрелки ресницами, оставляя полагаться только на тактильные ощущения. Плавные движения руки брата качали его на волнах возбуждения, заставляя подаваться навстречу и шептать его имя, вплетенное в стоны. Данте слышал точно такое же сбитое дыхание Вергилия, опаляющее его кожу у самой шеи, он чувствовал его горячие губы, касающиеся самых чувствительных мест. Данте казалось, что в этот момент он весь — одно сплошное чувствительное место. Любые прикосновения Вергилия вызывали у него бурю ощущений, и, казалось, еще немного, и он может кончить.       — Ах, Верджил… — горячо выдохнул он, кусая губы и тут же перехватывая руку брата в попытке остановить его. — Подожди.       В ответ на него уставились два подернутых пеленой возбуждения глаза. Казалось, Вергилий совершенно не понимал, что Данте от него хочет. От такого взгляда по телу Данте пробежались мурашки, и он сжал в пальцах серебристые пряди на затылке брата, чтобы не дать ему разорвать зрительный контакт. Если он это допустит, то его близнец больше не остановится — Данте чувствовал это всем своим существом.       — Если ты продолжишь, то я больше не смогу сдерживаться, — объяснил он, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться.       — Разве это плохо? — Во взгляде брата появилось недоумение, хоть голос и оставался таким же хриплым от возбуждения.       Данте выдохнул, облизывая в миг пересохшие губы. За плечами у него был совершенно разнообразный опыт, и буквально недавно он мог бы с уверенностью сказать, что попробовал многое, но Вергилий одним своим присутствием рушил эту уверенность, открывая новый уровень сексуального опыта и новое представление о собственном брате.       — Хочу кончить вместе с тобой, — прошептал он, обвивая руками шею Вергилия и притягивая его ближе к себе, чтобы уткнуться носом в его шею.       Глухой стон брата раздался над самым ухом, а затем новый укус пронзил тело горячей болью, перетекающей в удовольствие. Вергилий резко отстранился, и Данте распахнул глаза, иррационально испугавшись, что тот сейчас исчезнет, будто его и вовсе не было. Брат стоял на кровати на коленях, возвышаясь над Данте. Его стройное мускулистое тело уже поблескивало от пота, лоснясь в тусклом свете ночных ламп на потолке. Легкие домашние штаны не могли скрыть его возбуждения, привлекая взгляд Данте маленьким мокрым пятнышком на тонкой ткани, где ее натягивала головка члена. Рот тут же наполнился слюной, и Данте прикусил губу, протягивая руку и с благоговением накрывая ладонью горячую даже через одежду плоть.       — Данте, — со стоном выдохнул Вергилий, и Данте видел, как задрожали его светлые ресницы, а член под ладонью дернулся от прикосновения.       Младший огладил твердую плоть, наслаждаясь этим ощущением, и, не удержавшись, коснулся подушечкой пальца влажного пятна. Брат вздрогнул, прерывисто простонав, и Данте быстро подцепил резинку его штанов, спуская их с бедер и позволяя тяжелому от возбуждения члену Вергилия выскользнуть на свободу. Данте хотел уже было почувствовать эту тяжесть в своей ладони, но брат перехватил руку Данте на полпути.       — Ты хотел сделать это вместе, — хрипло прошептал он, более аккуратно беря в руки запястье брата и проводя по нему большим пальцем, задерживаясь на точке, где заполошно бился пульс.       Данте заглянул в его поблескивающие от желания глаза, расслабляясь и откидываясь на спину в смятые простыни, принимая аргумент брата. Вергилий вновь скользнул голодным взглядом по телу близнеца, а затем через силу отвернулся, соскальзывая с кровати и чуть ли не выдергивая ящик, в котором ранее Данте обнаружил смазку.       Пока брат отвлекся, Данте перебрался на центр кровати, утопая в мягких подушках и наслаждаясь тем, как гладкие простыни приятно ласкают разгоряченную и чувствительную кожу. Рядом с его бедром приземлился уже знакомый тюбик, а уже через мгновение матрас просел под весом нависшего над ним Вергилия. Данте обвил его шею руками.       — Можешь не сдерживаться, — прошептал он на ухо брату, чувствуя, что может не выдержать долгую подготовку. — У меня уже достаточно опыта.       В груди Вергилия заклокотал глухой рык, и Данте поспешил обнять ладонями его лицо и заглянуть в глаза, успев заметить в них искры ревности. Он даже не успел удивиться тому факту, что брат его вообще ревновал, как тот впился в его губы грубым поцелуем. Данте принимал от него и эти чувства, ведь они принадлежали Вергилию, который всегда скрывал их под семью замками. Когда-нибудь он выяснит все причины, но сейчас они оба были так возбуждены, что нарушать это состояние было кощунством.       Ладонь Вергилия, теперь уже нагревшаяся от прикосновений к горячей коже Данте, прошлась по его груди, задев напряженный от возбуждения сосок. Данте хрипло охнул и выгнулся, только способствуя тому, чтобы рука брата соскользнула ниже, щекоча напряженный пресс и задевая дорожку светлых коротких волос, ведущих к паху. Пальцы дразняще обвели покоящийся на животе тяжелый член, вырывая из Данте новый стон, и скользнули под яйца, чтобы мягко надавить самым кончиком между ягодиц. Данте дернулся, невольно подаваясь вперед, будто пытаясь насадиться на палец, но тот исчез в это же мгновение.       Многообещающий звук открывающейся крышки заставил Данте открыть глаза, чтобы увидеть, как брат с сосредоточенным лицом выдавливает прозрачный гель из тюбика. Он выдохнул, закидывая руки за голову и впиваясь пальцами в наволочку попавшейся под руку подушки. Все его тело выгнулось в соблазнительную дугу, разводя бедра шире, будто раскрываясь перед Вергилием и приглашая его. Перед таким мало кто мог бы устоять, и брат не был исключением.       Холодные от смазки пальцы вновь скользнули между ягодиц, надавливая на тугое отверстие, заставляя мышцы расступиться под напором. Данте зажмурил глаза, и протяжный стон, сорвавшийся с его губ, тут же поймал Вергилий, впитывая его через поцелуй.       Данте утонул в близости своего брата. Его длинный палец настойчиво проникал внутрь, надавливая на упругие стенки и с точностью проезжаясь по простате. Данте вздрагивал от каждого такого прикосновения, чувствуя, как внутри него плавно скользит палец, как Вергилий сладко терзает его рот в поцелуе, будто желая утопить в приятных ощущениях. И Данте даже не замечал, сколько пальцев уже в нем, только сильнее подаваясь навстречу со стонами и расслабляясь, чтобы дать своему близнецу понять, что он уже давно готов. Даже если это не совсем так.       — Ну же, Верджил, пожалуйста, — шепотом, не доверяя своему голосу, умолял он между поцелуями, запуская пальцы в серебристые пряди на затылке брата и сжимая их. — Не тяни.       Выскользнувшие пальцы оставили после себя ощущение пустоты, заставляя Данте невольно заскулить, но вновь щелкнувшая крышка вызвала у него дрожь предвкушения. Он завороженно следил, как член брата скользит в его ладони, блестя от смазки, скульптурно выделившей каждую набухшую венку. От предвкушения Данте застонал и прикрыл глаза, пережимая свой собственный член у основания, чтобы не кончить прямо сейчас.       Вергилий бесцеремонно шлепнул его по руке, откидывая ее и нависая над Данте. Казалось, в его взгляде больше не осталось ничего, кроме нечеловеческого желания, и это охватило Данте волной такого же дикого возбуждения.       — Я хочу, — только и смог выдавить он, обхватывая ногами талию брата, чтобы тот не медлил и поскорее уже вошел в него.       Гладкая головка уперлась между ягодиц, и Данте заерзал, чувствуя, как она скользит по пульсирующему отверстию. Одно движение, и его рот приоткрылся в беззвучном крике. Член брата был гораздо больше пальцев, растягивал мышцы до предела, заставляя их неконтролируемо сжиматься, еще плотнее обхватывая твердую плоть. Вергилий тяжело дышал над ухом Данте, проскальзывая руками под его талией и обнимая, прижимая к себе. Младший в ответ обвил его шею, утыкаясь в растрепанные волосы и смаргивая влажную пелену с глаз. Сейчас они были единым целым — два тесно переплетенных друг с другом тела, максимально близкие и открытые друг другу. Данте казалось, что даже их души соединились вместе благодаря этим эмоциям. Он прикрыл глаза, чувствуя, как небольшие капли скатились из уголков глаз, щекоча виски.       — Тебе больно, Данте? — Шепот Вергилия горячо обжег ухо, а его губы коснулись влажной дорожки.       Данте мотнул головой, открывая глаза и глядя на брата.       — Не останавливайся.       Первый толчок заставил Данте вскрикнуть от неожиданности, напополам смешанной с острым удовольствием. Вергилий крепко прижимал его к себе, покрывая поцелуями лицо, касаясь губами мокрых ресниц и наконец-то проникая языком в приоткрытый рот. Данте отвечал ему со всей своей страстью, отдавая брату все, что только мог. Плавные движения бедер Вергилия укачивали его на этой мягкой постели, с каждым толчком погружая в марево удовольствия, туманом заволакивающее его сознание. Он впервые смог так перед кем-то раскрыться, расслабиться и полностью позволить контролировать ситуацию. Ведь это же был брат, самый близкий человек, который с самого детства был его второй половинкой, точной копией его самого. Ему Данте мог доверить что угодно, даже самого себя. И теперь он знал, что и Вергилий тоже мог довериться ему.       Зажатый между их телами член Данте уже сочился смазкой, скользя чувствительной головкой по твердому прессу Вергилия, пачкая кожу липкой жидкостью. И это только усиливало возбуждение, вырывая новые стоны, которые брат тут же ловил поцелуями с губ, и Данте растворялся в этих ласках. Его короткие ногти отчаянно скребли по спине Вергилия, когда тот особо глубоко толкался в его тело, заставляя сжиматься еще сильнее. Казалось, с каждой секундой удовольствия становится все больше, что скоро его уже невозможно будет сдерживать.       — Верджил, я больше не могу, — выдохнул Данте и повернул голову набок, что очередной поцелуй брата пришелся на скулу. — Я сейчас кончу.       Вергилий судорожно втянул носом воздух, утыкаясь лбом в лоб своего близнеца.       — Не сдерживайся, Данте, — прошептал он, и по его голосу было слышно, что он тоже еле сдерживается.       Его движения стали резче, хаотичнее, его ладонь проскользнула между их телами, сжимая истекающий смазкой член, и Данте закричал, дугой выгибаясь в его руках. Перед его глазами потемнело, в фокусе осталось только светлое лицо Вергилия, точно так же искаженное удовольствием, как и его собственное. Все тело Данте звенело от напряжения, натянутое, как тетива лука. Он выгибался в руках брата и чувствовал, как внутри у него становится горячо и мокро.       Они оба замерли в объятиях друг друга, деля на двоих один оргазм. Их тела заражались приятной дрожью, когда напряжение резко спало, уступая место расслабленности. Дыхание Вергилия касалось губ Данте, и он наслаждался моментом, когда они дышали друг другом. Они не делали ничего, просто лежали, но этот момент казался Данте самым нежным и чувственным. Он не удержался и высвободил одну руку, проводя ей по волосам Вергилия, пытаясь вернуть его прежнюю прическу, но пряди все равно падали на лоб.       — Я тебя люблю, — на грани слышимости прошептал он, глядя, как ресницы брата дрогнули, открывая прозрачные голубые глаза. — Всегда тебя любил.       Вергилий молчал, но Данте знал, что его близнец чувствует то же самое. Когда-нибудь он услышит от Вергилия ответные слова.