За кулисами

Кан Сэ Бёк не принимает участие в возведении так называемой баррикады. Она сидит на чьей-то кровати возле стены, сложив ноги по-турецки, и с каменным лицом наблюдает за тем, как Джи Ён с грохотом и руганью закрывает её — их обеих — от остальных с помощью кусков кроватей, разобранных в первой ночной бойне. За спиной — рисунок третьей игры, но Сэ Бёк не обращает на него никакого внимания, думая: сколько же сил в этой мелкой девчушке? «Видимо, дохрена» — заключает она, когда её новая (и первая) подруга заканчивает, отряхивает ладони друг о дружку и приближается к ней, улыбаясь так, будто и не таскала тяжёлые железяки, а поправляла книжки на полках. Вышло весьма неплохо. Вроде, достаточно надёжно. — К чему всё это? Мы могли просто присоединиться к Ги Хуну, — произносит наконец шестьдесят седьмая. Джи Ён приземляется напротив неё и, чуть изогнув бровь, спрашивает: — Неужто ты доверяешь ему? «Нашей команде»? — жестом изображает кавычки. Сэ Бёк задумывается: «Действительно... Чего это я?». И молчит. Где-то неподалёку члены шайки Док Су валяют дурака и ржут громко, мешая соперникам отдыхать. «Придурки». — Так я и думала, — вздыхает двести сорок и пытается ухмыльнуться, но получается плохо — больше походит на уже привычную улыбку, которую пока не видел никто другой из игроков или красно-розовых ребят, — А что насчёт меня? Не боишься, что я истыкаю тебя иголкой, пока ты спишь? — Ты-то? — хмыкает Сэ Бёк с беззлобной насмешкой. Джи Ён дуется, по большей части наигранно: — Я достаточно сильная, между прочим, — слышатся нотки вызова. Шестьдесят седьмая хочет сказать, что и так это знает, но ей не дают этого сделать: хватают за запястья крепко, но аккуратно, и опрокидывают на спину. Она приходит в себя за считанные секунды и смотрит неотрывно прямо в игривые глаза девушки над собой. Слабая ухмылка появляется невольно и уходит немного влево, когда она говорит: — Думаешь, я не смогу тебя скинуть? Двести сорок усиливает хватку, уже практически не боясь причинить боль: — Попробуй. И Сэ Бёк пробует. На пятой секунде убеждается, что «эта мелочь» далеко не слабачка. На десятой начинает побеждать, и уголки её губ растягиваются шире при виде растерянного выражения на лице Джи Ён, которое, впрочем, держится недолго — вскоре его заменяет знакомое хитрое, и девушка поменьше резко наклоняется, чтобы поцеловать чужие уста. «Что за чёрт?!» — Сэ Бёк замирает и пугается внезапной слабости во всём теле, из-за которой не может больше давать отпор; такой же неожиданный жар смущения на щеках смущает её ещё больше. Джи Ён ликует и всего лишь жмётся к ней несколько секунд, а когда отстраняется, её высокая подруга незамедлительно прячет глаза в сгибе локтя — с лёгкостью удаётся вырвать руки, но сопротивляться и дурачиться уже желания нет. Однажды возле клуба, ещё на родине в Северной Корее, Сэ Бёк пытался поцеловать подвыпивший паренёк, и тогда она с кулака сломала ему челюсть. С Джи Ён по-другому — ей челюсть ломать совсем не хочется. Вообще, с Джи Ён, почему-то, всё по-другому. Странно, но хорошо. Слишком уж. — Сэ Бёк? — со смешком выдыхает удивлённая двести сорок, но ответа не получает, и тогда наклоняется к уху, чтобы повторить, растягивая слова: — Э-э-эй, Кан Сэ Бё-о-ок. Ноль реакции. Девушка недовольно хмыкает. Спустя секунду-две нагло дует в ухо. Сэ Бёк дёргается и закрывает ладонью чувствительное место, открывая тем самым глаза. — Опа, сработало, — произносит Джи Ён так, будто не виновата, и лыбится, — Я победила. — Неужели? — старается говорить твёрдо шестьдесят седьмая — весьма успешно, и сама перехватывает чужие запястья. «Такие тоненькие» — отмечает она, и в груди что-то ёкает, пока бровь двести сорок вновь приподнимается. «Опять эта хитрющая моська» — настораживается Сэ Бёк, и не зря — Джи Ён снова лезет целоваться. Однако, реакция первой чуть ли не молниеносна. — Осторожнее, — остриё иглы замирает в сантиметре от глаза Джи Ён, которая, помедлив чутка от шока, садится ровно и принимается лихорадочно хлопать себя по карманам, а затем, не найдя того, что искала, с новым удивлением выдаёт: — Когда успела?! — У меня умелые пальчики, — бросает шестьдесят седьмая, не задумываясь. Двусмысленность ловит одна двести сорок. Шестерёнки скрипят в её мозгу, пока она не начинает отчётливо ощущать свой ускорившийся пульс в висках. «Извращенка, блин» — бранит себя, сглатывая, и в следующие секунды решает, что готова осуществить свою идею несмотря на риск быть побитой. Цифры по нулям — гасят свет. Полумрак мгновенно окутывает их, но ничего страшного. Так даже лучше. — У меня тоже, — значительно тише говорит Джи Ён и смело проводит ладонями по бокам Сэ Бёк, накрывает ими её грудь — маленькую, но очень мягкую — и сжимает, проводит большими пальцами по соскам, что скрыты под двумя слоями ткани. Всё происходит так быстро, что единственное, что слетает с уст шестьдесят седьмой — это тихий полустон, который она, краснея по-новой, глушит, закусывая нижнюю губу. Её ослабевшие руки снова хватаются за тонкие запястья, но не убирают. — Что ты делаешь? — шепчет. Вместо ответа Джи Ён стискивает её затвердевшие соски между средними и указательными пальцами. Руки Сэ Бёк начинают подрагивать, и она закрывает лицо ладонями. В голове — каша, уши горят, и она хочет, чтобы двести сорок остановилась и не останавливалась. — Ну что? — интересуется последняя, когда аккуратно вклинивает колено меж бёдер девушки и наклоняется к ней ближе, ложится даже почти на неё, — Теперь я победила? Шестьдесят седьмая отрицательно мотает головой, и через мгновение ощущает неглубокое дыхание на тыльной стороне своих ладоней. Тепло. Сейчас она видит себя чертовски уязвимой, но это Джи Ён, и она не понимает, почему вдруг не против всего этого. От соприкосновения их тел становится ещё жарче, и ей — обеим — хочется избавиться от футболок, чтобы это чувствовалось ярче. Двести сорок первая поддаётся желанию и остаётся в одном спортивном лифчике. Сэ Бёк по-прежнему неподвижна, поэтому взволнованная Джи Ён осмеливается задрать её верхнюю одежду, тем самым оголив грудь. Шестьдесят седьмая теряется, снова вздрагивает и прикрывает её руками — двести сорок успевает лечь обратно на неё, и теперь их губы находятся в опасной близости друг от друга. По крайней мере, опасной для Сэ Бёк, из-за чего она отворачивается вправо. И тихонько, «так мило» мычит, когда Джи Ён щекотно облизывает открытый участок её шеи и с приятной болью впивается зубами в кожу. Внизу двести двенадцать опять истошно орёт — просится в туалет. У неё диарея. — Ну а сейчас? — также переходит на шёпот Джи Ён, однако ответ получает вновь немой и отрицательный. Посмеивается она почти беззвучно и тянется левой рукой к закрытой правой груди. Преграду преодолеть не получается. — Не надо, — просит Сэ Бёк — не слишком убедительно. Джи Ён не слушается и предаётся секундной радости, когда успешно проникает под крупную ладонь своей прохладной, поменьше, и довольно сжимает полушарие. — Хватит, — повторяет шестьдесят седьмая, — Прекрати. — Прекращу, когда признаешь мою победу. — ...Ни за что. Пальцы щипают соски грубее, чем до этого. Сэ Бёк похныкивает, и в следующий миг видит лицо Джи Ён близко-близко. — Значит не прекращу, — беспокойное дыхание касается губ шестьдесят седьмой, и тогда она сдаётся: — Значит поцелуй меня.