За кулисами

— Значит поцелуй меня, — требование, граничащее с мольбой. Двести сорок целует. Ей отвечают почти сразу, неуверенно, неумело, но совсем не плохо, волнительно очень. Это длится полминуты, и после того, как они останавливаются, чтобы поглубже вдохнуть и выдохнуть, Сэ Бёк, неожиданно для обеих, обнимает Джи Ён за шею и сама притягивает к себе. Двести двенадцать грозится навалить кучу прямо на полу. — Перестань хихикать, — ворчит Джи Ён, но Сэ Бёк не перестаёт, и тогда ей приходится толкнуться коленом повыше. Сэ Бёк стонет кратко прямо в губы Джи Ён, которая решает не медлить и углубить поцелуй. Срабатывает — смешки полностью стихают, и у Сэ Бёк в грудной клетке что-то щекочет, когда она ощущает влажную мягкость другого языка своим. Ей это в новинку, но ужасно нравится. Вскоре она уже сама, редко и ненавязчиво, двигает тазом навстречу ноге между собственных бёдер — и звуки снова глушит поцелуй, пока волны мурашек накатывают на всё тело, от щёк до голеней, заставляя дрожать не только руки. «Как же хорошо» — тает контроль над собой. — Всё ещё нет? — спрашивает Джи Ён, дыша часто вместе с Сэ Бёк почти в унисон. Последняя трётся, мотает головой с закрытыми, зажмуренными даже глазами, и поворачивает голову влево. Как намёк. Двести сорок с довольством хмыкает и припадает к её шее, чтобы оставить ещё один багровый след. Обе физически чувствуют бешеный стук сердца друг друга и представляют завтрашние подколы двести двенадцать и полный неловкости взгляд четыреста пятьдесят шестого, но им плевать. Пока Сэ Бёк продолжает двигаться и восхитительно постанывает для Джи Ён, всё остальное не имеет значения: ни жестокие смертельные игры, ни огромная свинья-копилка, ни мир за пределами этого злополучного места. Ничего. Есть только они. Здесь и сейчас. Длинные пальцы путаются в мокрых каштановых волосах (они впервые за всё время здесь приняли душ), когда Джи Ён спускается губами ниже, чуть торопясь, и накрывает ими сосок, играет с ним языком, скребёт зубами несильно. Рот ощущается не менее приятно, и Сэ Бёк немножко прогибается в спине — внизу живота словно пожар. Она трогала себя пару раз, и это было «ну, прикольно», но то, что творится сейчас, отнюдь не такое. В разы лучше. Девушка и подумать не могла, что прикосновения другого человека могут быть настолько великолепны. Хотя, наверное, дело в том, что человек этот — Джи Ён. «Да, определённо, дело именно в этом». Кан Сэ Бёк никогда не влюблялась. Не до того ей было со всеми этими побегами с Севера, семейными драмами и тупоголовыми гангстерами. Она видела фильмы, читала книги, слушала песни, и примерно представляла, какова влюблённость. Но никогда не испытывала её на себе. Кажется, до этого момента. И это оказалось потрясающе. Однако, страшно. И непонятно: почему? То ли потому, что можно сдохнуть в любую минуту, то ли от того, что это делает её уязвимой перед Джи Ён. Точнее, если говорить начистоту, она сама отдаётся этой уязвимости. Добровольно отдаётся Джи Ён. Дрожь усиливается, когда согревшаяся маленькая ладонь скользит вниз по плоскому животу шестьдесят седьмой. Её перехватывают, стоит фалангам забраться под резинку форменных штанов. Голос кричащего на Ми Нё Док Су слышится будто из-под толщи воды. Слов не разобрать, но никому это и не нужно. Кроме мягкосердечного Ги Хуна, пожалуй, который спешит на помощь истеричной двести двенадцать. — Хочешь что-то мне сказать? — пытается выдать издёвку двести сорок, но выходит как-то чересчур хрипло; приходится прочистить горло, сморщившись от собственной маленькой слабости. К счастью Джи Ён, Сэ Бёк хрипит ещё больше, да так будоражаще, что у первой что-то скручивается внизу живота и тянет сладко; атмосфера между ними накаляется. Если продолжения не будет, она умрёт от перевозбуждения, не дождавшись нового раунда. — Нет. — Тогда почему...? — Джи Ён ненапористо пытается продвинуться рукой ниже — ей не позволяют. — Это... — Сэ Бёк ловит в темноте чужой карий взгляд (по крайней мере, ей так кажется) и смущается пуще прежнего; запястье сжимает как может, когда говорит: — Это просто игра для тебя? Джи Ён впадает в ступор после резкого укола вины. Она правда хотела, чтобы так выглядело, но ни за что не имела этого ввиду. Сэ Бёк всхлипывает. Видимо, представление двести сорок довело равнодушную ко всему и всем девушку до слёз. Хотя, половине их «команды» было известно, что она довольно чувствительна. Ну, как половине: Джи Ён и Ги Хуну. Может быть, и Сан Ву. Не важно, на самом деле. То, что сейчас действительно важно — это плачущая шестьдесят седьмая, которую нужно успокоить как можно скорее. — Сэ Бёк... — свободную ладонь Джи Ён укладывает на горячую щёку подруги, вытирает большим пальцем слезу; не принимает больше попыток залезть в трусы, неуверенной немного выглядит, — Мне жаль, что тебе пришлось считать так из-за моего спектакля. Она говорит это честно, поглаживая её по щеке и в очередной раз отмечая про себя, насколько же её веснушки прекрасны. Их не видно нормально, но одного знания о том, что они есть, достаточно, чтобы подумать об этом. Девушка никогда не видела таких у корейцев и в принципе у представителей народов Азии. А тут такое чудо! Джи Ён с первого взгляда посчитала ещё, что Сэ Бёк безумно красива. — Тогда это что-то значит для тебя? — Сэ Бёк хочется сквозь землю провалиться, но глаз она не отводит — то ли сделать это невозможно, то ли просто не хочется совсем. — Как и для тебя, — Джи Ён улыбается чуточку — искренне так, и улыбка буквально слышится в её словах; верят ей беспрекословно. Хватка ослабевает — не проходит и минуты. Двести сорок мнётся поначалу, заведомо безуспешно пытается высмотреть хоть толику сомнения на веснушчатом лице, однако все подозрения рассеиваются, когда ладони трясущихся рук ложатся на её собственные щёки и тянут вниз для поцелуя. У шестьдесят седьмой получается уже лучше, намного даже, и она вновь запутывается пальцами в наполовину высохших волосах, шумно выдыхая носом. Кто-то дерётся, визжит Ми Нё. Джи Ён успевает подумать, что это Док Су пинает Ги Хуна, потом забивает на это полностью, а через мгновение и вовсе забывает абсолютно о том, что тут есть люди помимо них — пальцы находят курчавые жёсткие волоски на лобке, и Сэ Бёк опять отворачивается. Дышит она теперь ещё более неровно, как и Джи Ён, которая почёсывает их немного поначалу, целует в щёку и в шею, в плечо, нежно так, расслабить старается. И когда с бёдер Сэ Бёк спадает последнее напряжение, она решается идти дальше — вниз, где оказывается горячо и влажно. Сэ Бёк не знает, почему доверилась так быстро этой ехидной девчонке с пирсингом в носу (который ей очень идёт). Она всё ещё пытается найти ответ на этот вопрос, нехотя правда, и не замечает момента, когда мысли эти переливаются в «какая же милая у неё чёлка» и тихий несдержанный смешок. Джи Ён будто читает её, как открытую книгу, но со зрением не очень, а она без очков, ведь последнее слово всегда за Сэ Бёк — самостоятельно её узнать не получится. Но двести сорок и не спешит, да и её узнавать не торопятся. И это прискорбно немного, если честно, ведь неизвестно, сколько времени у них осталось. Однако, ни одна, ни вторая о таком не задумываются сейчас. Для Джи Ён такое — обычное дело. Для Сэ Бёк же ново, но она не против. Наоборот — за то, чтобы жить в этот самый миг. Потому что рядом Джи Ён. Она не придаёт значения тому, что её могут заколоть иголкой, или завтрашней усталости, которая, вероятнее всего, помешает в игре и в конечном счёте убьёт её. Она посылает к чёрту брата и маму, покойного отца и весь мир, потому что рядом Джи Ён — язвительная миниатюрная девушка с забавной чёлкой и очаровательной улыбкой, которую она повстречала каких-то несколько дней назад и которую толком-то не знает. Вот так просто. Средний палец раздвигает половые губы. Медлительно. Дразняще, может показаться, но нет. Двести сорок осторожничает, следит за реакцией — хочет сделать всё идеально. Ведь с шестьдесят седьмой иначе нельзя, ни в коем случае. Только аккуратно, ласково очень, с разрешения, безо всякого притворства и каких-либо игр. Сэ Бёк же такая хрупкая — сломается ещё. Джи Ён этого ни за что не допустит. Наоборот — заполнит собой трещины, разгладит их. Починит. Вылечит. В спектакле напоказ всё было не так — наигранное стремление к никому ненужной победе. Правда же кроется в благих намерениях, истинных чувствах и желаниях — за кулисами. Сэ Бёк стонет чересчур громко, когда чувствует давление на клитор, и ей приходится укусить себя за запястье, чтобы заглушить последующие звуки. Сильно довольно — след точно останется. У Джи Ён сердце сжимается от услышанного, стучит часто-часто, в виски отдаёт. Она замирает ненадолго, в руки берёт себя быстро и начинает круговые движения, опускается ртом к груди. Запутавшиеся пальцы за волосы тянут несколько болезненно, но терпимо, когда твёрдый сосок обхватывают губы. Сэ Бёк притягивает ближе, прижимает почти к себе, с ума сходя от покусываний и размеренного скольжения внизу. Обеим крайне жарко. Когда количество засосов, рассыпанных по небольшой груди, достигает нужного, по меркам Джи Ён, числа, сама она целует ниже, к животу спускается, чтобы и на нём оставить пятнышек, что неделю потом будут тускнеть, пока не пропадут совсем. Если Сэ Бёк выживет. На данный же момент она вдыхает сквозь зубы и выдыхает так же обрывисто, затем мычит недовольно, когда тёплая рука покидает её нижнее бельё. — Что ты...? — шепчет она в непонимании, прикрытыми глазами уставившись на двести сорок, которая ухватывается за край её штанов и спрашивает негромко: — Можно? — поднимает голову и потягивает резинку в немом объяснении. Пальцы выпутывается из каштановых волос резковато, подрагивают до сих пор, как и всё тело. В голове Сэ Бёк — туман, но она достаточно скоро осознаёт сказанное подругой и снова закрывает предплечьем глаза, не выдерживая возросшего смущения. Она думала, что смущаться сильнее не сможет — ошиблась. — Это обязательно? — интересуется девушка. Слова слетают с её пересохших губ еле слышно, но Джи Ён улавливает каждую букву, складывает их вместе и опять слабо улыбается, прекращая дёргать резинку. — Нет, — наклоняется обратно, чтобы поцеловать участочек возле выпирающей тазобедренной кости, и продолжает, оставляя ещё несколько влажных отпечатков на противоположной стороне и под пупком, — Просто хочу, чтобы тебе было приятно. Я не буду, если ты боишься. — Не боюсь, — говорит шестьдесят седьмая; голос всё так же подводит её, но фраза звучит решительно. Она до безумия возбуждена, и готова сделать всё, что понадобится, лишь бы двести сорок касалась её вновь и вновь. Последней необходимо убедиться — а то мало ли. — Это «да»? — она беспрепятственно устраивается между ног Сэ Бёк. Та кивает, на удивление, без колебаний: — Да. Джи Ён в который раз сглатывает и крепче берётся за штаны. Приспускает, тормозит мгновение-второе, и тогда Сэ Бёк приподнимает зад, чтобы помочь ей и отогнать последние крохи сомнений. Штаны покидают её сразу вместе с трусами, пока девушка самостоятельно избавляется от футболки и лифа. Прохлада трогает кожу, пускает новые мурашки. Она не успевает сдвинуть ноги — Джи Ён шустро укладывает её одежду у стены и возвращается. — Ты тоже сними, — хрипло требует Сэ Бёк, поднимает руку и неожиданно смело дёргает лямку лифчика. Его обладательница сбрасывает с себя ткань с некоторым остервенением — её желание тоже хлещет через край. Штаны отправляются прочь с той же скоростью, и вот ладони Джи Ён уже скользят по внутренней стороне бёдер Сэ Бёк, раздвигая пошире. Приходится согнуть ноги в коленях, и когда это происходит, дыхание Джи Ён щекочет мокрые складки. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Вдох... Выдох. У Сэ Бёк крышу сносит, и она не выдерживает — свободной рукой тянется к макушке Джи Ён, за волосы хватается и подталкивает к себе её голову. Та ухмыляется уже и довольно хмыкает, бросает краткий взгляд в темноте на подругу, что по-прежнему прячет глаза, и послушно проводит языком от сочащегося входа до набухшего клитора. Вкус горьковатый, с кислинкой, хороший — Джи Ён смакует его, пока в её сознании эхом звучит ещё один стон Сэ Бёк. Она опять заглушает его укусом — два синяка на запястье обеспечено. Джи Ён собирает ароматные капельки с бёдер, подбородком ощущает промокшую простынь, языком изучает кожу вокруг и половые губы, каждую из которых по очереди нежит во рту. Так проходит какое-то время — то ли пять минут, то ли все полчаса, — в которые Сэ Бёк дышать начинает ещё более шумно и рвано, мечется, отпускает волосы и вцепляется в подушку. А по их истечению подаётся вперёд, чтобы Джи Ён повторила то, с чего начала — и она повторяет. Затем сосредотачивает движения на клиторе, из-за чего Сэ Бёк приходится снова затыкать себя. Скорее всего, обе не выспятся. Вверх-вниз — счёт времени утерян. По кругу — драку прервали солдаты. Девушка чередует, усиливая давление постепенно. Несколько стонов всё же срывается, но им плевать. Да и остальным игрокам, о которых напрочь забыли — тоже. А красно-розовым ребятам и подавно. Кончик языка уходит вниз весьма внезапно, и у Сэ Бёк перехватывает дыхание, когда он входит внутрь. Руки возвращаются к волосам, ноги раздвигаются максимально широко, стопы гладят неконтролируемо чужие бока — этого недостаточно. Джи Ён и сама понимает без слов, поэтому возвращается к клитору, но на этот раз присасывается к нему, воздействует более интенсивно. Глаза Сэ Бёк распахиваются, когда один палец входит в неё. Слезятся, когда к первому присоединяется второй. Она не помнит, когда ей в последний раз было так хорошо. А после третьего толчка понимает, что никогда. Двигается в ней Джи Ён медленно, осторожно, ищет правильное направление и находит быстро. Она ртом периодически отрывается ненадолго, чтобы глотнуть воздуха, пока темп постепенно нарастает. Ей кажется, будто они знакомы уже сто лет, а не четыре дня, кажется, что они на Чиджудо, а не в собственной могиле. И Сэ Бёк кажется так же. Обе даже почти верят в это, ну или хотят верить, поскольку в этот миг сладкая ложь лучше горькой правды. Миг ведь этот просто волшебный, и портить его нельзя. Вдруг он последний в их жизнях? Сэ Бёк сползает с подушки и в пояснице слегка прогибается, постельное бельё сминает, а Джи Ён нащупывает её твёрдый живот и щеками чувствует, как трясутся бёдра — она близка. Осознание этого побуждает её двигать рукой ещё быстрее, даже чуть грубо, но не слишком, и Сэ Бёк, по всей видимости, так даже больше нравится. Она жмурится, брови сводит, лицом утыкается в подушку — на запястье не осталось уже свободных для укусов мест. Джи Ён совершает последние толчки, резкие, на всю длину своих небольших пальцев, давит сильнее на клитор, втягивая и водя по нему кончиком напряжённого языка, и в конце концов немного сгибает пальцы прямо внутри — этого становится достаточно, чтобы Сэ Бёк кончила. Девушка сжимается вокруг двух фаланг, импульсами многократными, тесно-тесно, а когда это потрясающее, словно нереальное чувство начинает постепенно отступать, двигается навстречу из последних сил, чтобы поймать его последние яркие остатки. Джи Ён, наконец, выходит из неё, краткими чмоками одаривает бёдра, охваченные крупной дрожью после оргазма, и поднимается выше, несколько спешит, чтобы поцеловать её, лениво и тягуче. В головах обеих — ватная пустота, а мышцы размякают от приятной усталости. Дыхание сбитое к чёрту, но в норму приходит стремительно — вскоре они уже могут более менее нормально дышать через нос. Когда это происходит, Джи Ён садится кое-как, накрывает их одеялом и ложится обратно на бок, обнимает крепко, ногами аж, и ладонь на правую грудь кладёт. А Сэ Бёк и не против совсем. Наоборот — только за. Засыпая, она слышит шум моря, который не доводилось ей на самом деле слышать вживую никогда — на видео с Ютуба разве что. Сэ Бёк представляет невольно, что лежит с Джи Ён на берегу, где нет ничего, кроме безмерного нерушимого счастья и бесконечного спокойствия. И это кажется ей самым лучшим, что может случится. А на следующий день сердце Сэ Бёк падает в пятки, когда Джи Ён впереди делает последний выбор перед финишем и под звон разбитого стекла летит вниз с моста.