Судьбе свойственно ошибаться

День прошёл достаточно быстро, хотя почти все, что делал Дилюк, это полусонно отвечал на вопросы Кэйи, которые были очень притянуты за уши. Непонятно почему, капитан начал спрашивать Дилюка о любимых фруктах, книгах, временах года, а Рагнвиндр терпеливо отвечал, прикрыв глаза. Удивительно, но он чувствовал себя умиротворенно. Именно в этот день, он не ждал от Кэйи предательства, противомондштадских действий, а значит можно было не волноваться об этом хотя бы сегодня. Он ждал лишь очередного глупого вопроса до тех пор, пока не уснул на кресле около открытого окна. Альберих решил не будить названного брата, бросив тому на ноги тонкий плед. Такой Дилюк — спокойный, со слегка приоткрытыми губами, спящий, в конце концов — очень умиротворял. Пропал неприятный вязкий осадок вчерашней попойки, на душе было тепло и уютно. Но одновременно с этим, такой Дилюк казался далеким и, пока что, чужим. Будто Кэйя не должен был видеть его таким. Альберих задернул шторы максимально тихо, чтобы ненароком не разбудить винодела. За окном вечерело, солнце постепенно скрывалось за высокими мельницами, оставляя Мондштадт в синем полумраке. Бросил взгляд на Дилюка, лицо которого плохо освещалось, услышал тихий храп, слегка усмехнулся, отвернулся. Кэйя не жалел о том, что напился вчера. Он до сих пор (на самом деле, уже нет) был обижен на "вчерашнего" Дилюка. Сегодня Рагнвиндр был необыкновенно заботлив, если сравнивать с его обычным состоянием, и где-то в глубине души Кэйя надеялся, что это не только из-за того, что Альберих умудрился поцеловать Джинн, проявив безответственность, за что ему было безумно стыдно. Он готов извиняться перед Дилюком вечно, только эти извинения виноделу не очень нужны. Больше он не ошибется, на этот раз точно. Даже если очень захочется, любые губы, кроме губ Дилюка, для него теперь запретны. Альберих вздохнул, темные красные ресницы слегка подрагивали во сне, придавая Рагнвиндру некой беззащитности. Хотелось успокоить его даже сейчас, уверить, что все хорошо, обнять его, в конце концов, как обнимаются соулмейты, или хотя бы просто друзья. Вместо этого, Кэйя побоялся даже притронуться к нему. Он слишком дорожил даже той видимостью примирения, которая возникла между ними за этот день, и рушить все неосторожным движением.. Альберих, потянувшись, зевнул. И только сейчас до него дошло, как он хочет есть. При одной только мысли об ужине, в животе неприятно потянуло, и мужчина поплелся на кухню, параллельно беспокоясь за Дилюка. "Он ведь почти с утра тут торчит, и ни разу не жаловался. Боится попросить?" — Кэйя умылся, открыл полку с охлажденными продуктами. Долго думать о том, что приготовить, не пришлось. Мясо нарезано, пожарено, нанизано на тонкие деревянные шпильки вместе с томатами. Вкусно, сытно, и достаточно просто в приготовлении. После ужина, хоть и позднего, Кэйя подогрел немного молока, быстро сделал пару блинчиков, аккуратно выложил их на тарелку, укладывая сверху пару ягод. — Придется разбудить. Завтра совсем никакой будет, — вслух думал Кэйя, параллельно наливая в кружку молока. Его очень удивлял тот факт, что Дилюк действительно ни разу не напомнил Альбериху о еде. Хотя, он мог забыть о ней так же, как забыл о потребности в пище и Кэйя. Но значит ли это, что для Рагнвиндра день прошёл быстро, как он прошёл для капитана, за приятной беседой? Поставив небольшой поднос на столик рядом с креслом, Кэйя слегка наклонился к Дилюку, кладя руку тому на плечо. — Эй, Дилюк.. — темные брови свелись к переносице, ресницы Рагнвиндра задрожали, а рот слегка приоткрылся. Выглядел он забавно. Будто отчитывал кого-то во сне, а Кэйя его от этого отвлек. — Просыпайся, поешь блинчиков. Дилюк медленно открыл глаза. — Я уснул, — констатировал факт мужчина, потирая виски. Кэйя нервно сглотнул — мало ли Дилюк сейчас придет в бешенство от того что его разбудили. — Спасибо что разбудил. Мне нужно идти. Рагнвиндр подскочил с места, поправил жилет и бросил быстрый взгляд на растерянного Кэйю, а потом и на столик за него. — Блинчики? — каждое слово винодела сбивало Альбериха с толку. Он не ожидал, что Рагнвиндр настолько быстро проснется, всего лишь секунду Дилюк смотрел на него с туманом в глазах. — Да, тебе. Только приготовил, — он подхватил тарелку под руку, протягивая родственной душе, которая оценивающе таращилась на еду, — Не бойся, не отравленные. Если хочешь, могу отку- — Да нет, просто удивился. Спасибо, — Дилюк опустил взгляд, Кэйя аккуратно передал тарелку Рагнвиндру, и тот стоя начал жевать. Кэйя усмехнулся, скрещивая руки на груди. — Ты можешь сесть. — Так тоже нормально, — винодел закатил глаза, смотря на молоко, стоящее позади Кэйи. — Держи, — Альберих протянул стакан, плюхаясь в кресло. На его удивление, жующий блинчики Дилюк, запивающий все это молоком, казался даже.. Милым? — Спасибо, Кэйя. Я помою посуду и пойду. Ты знаешь.. — Да-да, иди, — мужчина хотел сказать что-то вроде "будь осторожен", но решил просто улыбнуться, как он всегда это делал. Дилюк кивнул, и через несколько минут входная дверь тихо захлопнулась. "Вот бы всегда так было", — мигом пролетело в мыслях капитана, который, упав на кровать, тут же заснул. *** — Что? — Дилюк тыльной стороной ладони протер глаз. Ночь выдалась тяжёлая, в округах Мондштадта неспокойно. — Давай поужинаем сегодня? — Кэйя прислонился к барной стойке, закинув голову назад. Рагнивндр устало выдохнул, отложив сортировку вина. — Ты время знаешь? Практически весь день Дилюк провел за скучнейшими отчётами, между которыми он прерывался на размышления о том, что же произошло вчера. Он, несомненно, заботился о том, чтобы его родственная душа не убила их обоих. Но только ли об этом? Грузом на душе висели слова Кэйи о том, какую боль приносят ему фразы Дилюка, брошенные сгоряча. Но ведь он тоже живой человек. Рагнвиндр тоже может расстраиваться, сердиться, сомневаться, и винить его за это нельзя... Так думал сам винодел, пытаясь оправдать свое поведение, но толика стыда все равно неприятно саднила в любом случае. Кэйя делал больно много раз. Причем не физически. Альберих может убить все доверие, возникшее между ними за долгие годы. Он делал это, пытался исправить, а Дилюк, не хотя чувствовать эту обжигающую горечь, отталкивал его. Все стало сложнее, когда выяснилось, что они ещё и соулмейты. В голове винодела все окончательно запуталось, заставляя поразмышлять о том, о чем он думал уже тысячу раз. — Да-а, ночь уже. Надо домо-ой, — Кэйя раздражающе тянул гласные, прикрыв глаза. Дилюк налил ему только один бокал, но Альбериху и этого хватило для счастья. — Тогда завтра давай поужинаем, — он резко развернулся, от нетерпения постукивая пальцами по стойке. Дилюк развязал фартук, кладя его под стойку, стараясь избежать ответа. Если долго не говорить, то Кэйя наверняка и забудет, что спрашивал. Понимая, что совсем не видеться теперь не получится — уж слишком близко к сердцу Альберих принимает слова Дилюка касаемо родственности их душ (или делает вид, что принимает) — мужчина все равно хотел постараться свести их встречи к минимуму. Раза в неделю будет вполне достаточно.. — Э-эй, Мастер Дилюк, — он взмахнул ладонью вверх привлекая внимание. В таверне, кроме них двоих, спало ещё пару пьянчуг, которых винодел собирался нежнейшим образом выпнуть из заведения. После того, как разберётся с ещё кое-кем, конечно. — Ты же не пьян, прекрати вести себя так. Раздражает, — Дилюк бросил на Кэйю быстрый и полный негодования взгляд, возвращаясь к уборке на стойке. — Ладно, — скучающе бросил капитан, разглядывая соулмейта. Тишина и еле слышный сзади пьяный храп. "Ты пахнешь виноградом", — хотел сказать Кэйя, но посчитал, что это будет неуместно. — Ты красив, — да, так определенно лучше. Послышался усталый выдох. Дилюк слегка смутился, но скорее от того, что это было очень внезапно (и только поэтому!). — Поужинаем. Доволен? Кэйя победно хлопнул в ладони и рассмеялся. — Более чем! — мужчина встал со стула, подходя к занятым спящими столикам. Капитан Ордо Фавониус с ухмылкой на лице взял мужчин за вороты рубашек и буквально вышвырнул их, не забыв сказать "мы закрыты". На лице Дилюка впервые за весь день появилась легкая улыбка. *** Они договорились встретиться у Кэйи дома ближе к ночи — так совпало, что у Дилюка в этот день встреча с поставщиком вина в Ли Юэ, так что раньше прийти Рагнвиндр просто не мог, как бы Кэйя ни уговаривал остаться на подольше и обсудить все вдвоем. От одного упоминания разговоров о родственности душ, в горле образовывался комок, который просто мешал говорить и думать, а в мыслях было лишь отрицание происходящего и страх. Страх опять быть брошенным и страх смерти. Кэйю никогда ничего не удерживало на одном месте или человеке — так думал Дилюк. Встреча выдалась изнурительная: человек, с которым говорил винодел, явно не совсем понимал что вообще от него хотят, или просто перенервничал, в итоге постоянно заикаясь и, грубо говоря, откровенно тупя. Ночь прохладная, освежающая, голова, заваленная глупыми и неуместными вопросами иностранного поставщика, переставала зудеть. В Мондштадте, тем не менее, было не так темно. Многочисленные фонари хорошо освещали узкие улочки (об этом позаботилась Магистр), до сих пор горели некоторые окна. Одно из таких окон вело в спальню Кэйи Альбериха. Рагнивндр коротко постучал в дверь, поправляя перчатки, сжимая ткань у себя на руках. Послышалось усталое "иду", а ещё через несколько секунд на входе стоял сам Капитан Кавалерии в своей домашней простой рубашке, заправленной в узкие штаны, и сильно утягивающем корсете. Дилюк же, не изменяя себе, оделся как обычно. — Я уже думал не приедешь, — Кэйя улыбнулся, приглашая гостя внутрь. Рагнивндр закатил глаза, проходя и снимая массивное пальто. — Тебе идёт эта рубашка. "Лишь бы польстить", — подумал про себя Дилюк, но все равно сухо поблагодарил соулмейта, ещё раз бросая завистливый взгляд на фигуру того. Узкие бедра, талия, широкая грудь, высокий рост — несомненно, это у Кэйи было не только от природы, он много трудился над этим телом, но Рагнивндр все равно каждый раз думал про себя, почему генетика наградила его ростом ниже, чем у названного брата (причем на целых десять сантиметров!). Альберих смущённо засмеялся, резко вильнув бедрами, и Дилюк поднял взгляд. — Мои глаза чу-уть выше. — Хотел сказать.. — Рагнивндр помялся, думая, стоит ли ему сейчас соткровенничать и делать родственной душе комплименты. — Неважно, прости. Ты уже накрыл на стол, или тебе помочь? Альберих выдохнул, и в этом выдохе слышалось разочарование. — Все уже давно готово, но еда, к сожалению, остыла, — он обернулся, глядя в проход, и жестом приглашая винодела наконец-таки войти. — Я не думал, что под словом "ночь" ты подразумевал пол первого. Дилюк чувствовал себя виноватым. Если быть честным, он сразу по прибытию отвлекся на слаймов около винокурни, потратив целый час. Час, в который Кэйя, наверняка ещё не такой уставший, ждал его. — Прости за то, что так задержался, — он ещё крепче сжал ладони. Кэйя улыбнулся, от слов соулмейта на душе стало легче. Конечно, Кэйя не станет сердиться. Лишь посмотрит очень уставшим взглядом, со сложенными на груди руками, думая о том, какой же Дилюк, всё-таки, ребенок. Мужчина живёт прошлым. И Альберих не осуждал его за это — наоборот, хотел помочь выбраться из подобного состояния. Состояния, когда любое действие в свою сторону кажется фальшивым, сильно ранящим, калечащим душу и внутреннее спокойствие. Дилюк всегда искал стабильности. — Я налил тебе виноградного сока. Думаю, ты против не будешь, — Кэйя сел напротив соулмейта. Тот сидел слегка нахмуренным, снова был погружен в свои мысли. Альберих очень хотел щёлкнуть его по носу или ущипнуть, чтобы тот наконец вернулся сюда, к нему, а не витал в облаках. В голове у Дилюка, каким бы парадоксальным это не казалось, был Кэйя. Рагнивндр старался общаться с ним, будто ничего никогда не случалось, будто того дня не было, но он всегда чувствовал либо горечь, либо вину и стыд перед капитаном. Одна только мысль о том, что он мог натворить тогда, сейчас приводила в ужас. И хоть Кэйя сидит прямо перед ним сейчас — хоть и недовольный, хоть и слегка сонный — постоянное беспокойство овладевало им из разу в раз, из встречи в встречу. — Спасибо, — тихо пролепетал Дилюк, отчего-то смущаясь. Они очень давно не ели вместе. Иногда встречались около "Хорошего охотника", но обычно Рагнвиндр сбегал, доедая шашлычки на ходу и из-за этого часто поперхиваясь. На столе было немного еды, но все выглядело очень вкусным — мятный салат, две тарелки с пастой и цыпленок. — Если бы ты пришел на час раньше — было бы вкуснее, когда еда горячая — всегда лучше, — на выдохе сказал Кэйя, ковыряясь вилкой в свой тарелке с пастой. Разговор сошел на нет. — Я могу подогреть, — Дилюк взглянул на соулмейта из под красной челки, и тот сразу ухмыльнулся — будто только этого и ждал. — Было бы чудесно. Я тут не помощник. Дилюк привстал, наклоняясь поближе и беря тарелку с цыпленком в одну руку, другую располагая сверху. — Только не сожги, умоляю, — Кэйя чуть отодвинулся назад, балансируя на двух ножках стула и с лёгкой осторожностью смотря на сосредоточившегося соулмейта. Рагнивндр постарался прикрыть глаза, сосредоточиться на том, чтобы не выпускать пиро — лишь сильно нагреть ладони, и у него это без проблем получилось. Конечно, подогрев не совсем равномерный, но это лучшее, что он мог сделать. Кэйя ещё раз улыбнулся, замечая исходящий от тарелки пар. Та же махинация была проделана и с пастой. — Благодарю, Дилюк. Что бы я без тебя делал. — Ел холодную еду в одиночку. — Звучит ужасно, знаешь ли, — Дилюк тихо рассмеялся, увидев то, как Кэйя на него посмотрел. То ли обиженно, то ли насмехаясь — в любом случае выглядело забавно. Услышав такой родной смех, Кэйя не мог не подумать о том, как же он рад, что не заснул в ожидании и что в принципе пригласил Дилюка. Все ожидания стоили этого момента. Капитан нежно посмотрел в глаза родственной души — теплые, отливающие спокойствием — и Рагнвиндр смутился, глядя в ответ. Теперь тишина не казалась неловкой — наоборот, слова бы все испортили. Это определенно шаг вперёд, возможно даже два. Альберих впервые за несколько месяцев не думает о том, как подбирать фразы, чтобы они не звучали даже чуть двусмысленно, а Рагнвиндр не думает о том, как эту двусмысленность найти в любом жесте капитана. Все так, как было раньше. — Как ты понял, что твой соулмейт — я? — расслабленно спросил Дилюк, подпирая щеку ладонью, спустя некоторое время. За окном тихо стучал по асфальту летний дождь. Альберих зевнул, потянулся и встал со стола. Рагнвиндр лишь одарил его вопросительным взглядом. — Потому что я дурак, — Дилюк нервно усмехнулся. Такой ответ его явно не устраивал. — Можно чуть конкретнее? Капитан постукивал пальцами по спинке деревянного стула, подбирая слова, пока Дилюк всматривался в уже донельзя знакомые черты лица. Сейчас Кэйя очень красивый — пронеслось в голове винодела и он тут же улыбнулся собственным мыслям, отгоняя их подальше. Это на него так действует виноградный сок, атмосфера или сам Кэйя? — Я действительно глупец. Думал, что моим соулмейтом обязательно будет девушка, — Альберих крепко сжал несчастную спинку пальцами, глядя прямо на Дилюка. А Дилюк улыбался. Очень глупо, и так, будто пил сегодня не он. — И вправду ужасно глупо, — он потер переносицу, опуская внезапно потяжелевшие веки. Кэйя кивнул. — Но когда ты понял, что им может быть и мужчина, то сразу подумал обо мне? — Я сразу понял, что это ты. Если бы это было не так, то мое отчаянное тело уже бы сбросилось от безумия в Сидровое озеро. Дилюк расслабленно выдохнул. Он никогда не думал о том, что его родственной душой может быть Кэйя. Возможно, юный Рагнвиндр и думал, но нынешний — нет. Вечно погруженный в свои проблемы, он даже девушки, подходящей под описание "комфортного" человека не вспоминал. А назвать парня, с которым в последний раз беседовал Дилюк не нервничая, назвать было ещё сложнее. Сердце сжалось от мысли о том, как быстро винодел мог найти Кэйю, если бы не был настолько упрямым все эти года. Если бы видел дальше собственного носа. — Устал? — Безумно, — сразу же ответил Рагнвиндр, не открывая глаз. Нужно идти домой, на винокурню, поспать хотя бы несколько часов, а потом с новыми, едва восполнившимися, силами рассматривать похожие бумаги, листать чеки за последние несколько месяцев, снова все сверяя, говорить с Эльзером, обсуждая новые сорта, думать о новых возможных сотрудничествах... — Оставайся на ночь, — мягко произносит Альберих, оказавшийся рядом слишком неожиданно. Рагнвиндр вздрагивает, ощущая тепло, исходящее от разгоряченного алкоголем тела, чувствуя, как дрожащая рука мягко гладит волосы. Кэйя ощутимо нервничал, тяжело дыша. Дилюк не смог отказать, прислушиваясь к собственной душе. Не хотелось уходить. Ничего не хотелось. Лишь сидеть здесь вечно, вслушиваясь в размеренные вдохи капитана.