Судьбе свойственно ошибаться

Кэйя выделил для Дилюка свой любимый диван, перенесенный из гостиной в спальню. Конечно, виноделу предложили поспать прямо в кресле, но тот, вспомнив как болела после недавнего вечера спина, почти тут же согласился на перетаскивание дивана. Зачем его нужно было переносить — Дилюк не уточнял. Капитану так будет спокойнее, а Рагнвиндр уже и не сильно возражал его компании. Не в одну кровать же прыгать. — Задерни шторы, иначе луна будет светить прямо в лицо, — бросил зевающий Кэйя, направляющийся в душ. Дилюк ненадолго остался один. Ему всегда есть над чем подумать, и сегодняшняя — совместная с Кэйей — ночь не была исключением. Сегодня было хорошо, тепло. Не было удушающего чувства злости, желания уйти или поязвить. И Рагнвиндр понимал с чем это связано. Всю неделю Кэйя был... Таким как раньше. Дилюк испытывал слегка смешанные эмоции, связанные с этим. С одной стороны — невероятную лёгкость, счастье, спокойствие, а с другой — страх того, что все в этом мире все-таки циклично. Что Кэйя — тот самый человек, который лишь сделал вид, что поменялся, оставаясь самовлюблённым лжецом. В душе будто шептались обиды прошлого, стараясь напомнить Дилюку о том, что после затишья всегда идёт буря. Дилюк решил отогнать эти мысли подальше. Сейчас хочется верить в лучшее, почувствовать себя, наконец... Любимым? Рагнвиндр точно не знал, или попросту не хотел этого признавать (по крайней мере, точно не вслух). Винодел покрутил в руках подушку, слегка сдавил ее, после положил на край дивана и ударил снова. Мягкая. В детстве Кэйя жаловался Дилюку на то, что подушки на его кровати слишком жёсткие и спать на них просто невозможно, в итоге засыпая у Рагнвиндра на груди или около рук. Послышался щелчок и дверь в ванную открылась — Кэйя уже переоделся в пижаму и сейчас расчесывал единственную длинную прядь. — Черт, — внезапно вспомнил Дилюк, слегка хмурясь — я же не брал сменную одежду, так и знал, что... — У меня дома полно всяких кофт, которые я не ношу, — перебил его капитан, легко улыбаясь и подходя к достаточно широкому шкафу. Чуть заглянув в него и увидев, сколько наспех засунутой одежды (а от того и мятой), было в ящиках, Дилюк даже возражать о правдивости слов родственной души не стал, со спокойной душой выдыхая и благодаря Кэйю, пока тот пытался найти что-то более менее домашнее среди кучи рубашек. Через полминуты он достал обычную бежевую футболку и свободные штаны. Любая вещь Альбериха будет Дилюку немного велика — не так страшно. Ещё раз неуместно поблагодарив Кэйю, Рагнвиндр хотел взъерошить его волосы, улыбнуться, возможно даже обнять. Вместо этого он смутился, отворачиваясь, ругая самого себя. Только он здесь не делает никаких шагов к сближению — от этого становилось совестно. — Ладно, я в душ, — все же сказал Рагнвиндр, сжимая пальцами футболку. Кэйя не стал ему мешать — лишь ухмыльнулся. Холодная вода всегда хорошо приводит в чувства. Одновременно с этим в голову лезет куча ненужного. Дилюк устал за сегодня, но он бы точно не предпочел вечерней компании Кэйи сон. В любом случае не выспится, а так хоть проведет время с единственным человеком (помимо Аделинды и Эльзера) в Мондштадте, который вообще в нем заинтересован как в личности, а не как в очередном очаровательном носителе Глаза Бога, не как в человеке, у которого в руках вся винная индустрия. Сейчас Альберих бы точно ему возразил. Винодел улыбнулся, подставляя бледное лицо под слабые струйки воды. На полках у Кэйи куча всяких баночек — Дилюк искренне надеялся, что если он воспользуется одной из них после дня под палящим солнцем, капитан не сильно расстроится. Как и ожидал Дилюк — одежда была велика. Гораздо лучше, чем спать в рубашке (или вовсе в нижнем белье), поэтому не критично. Рагнвиндр глянул в зеркало — синяки под глазами больше, чем у него, были разве что у Джинн, которая иногда сутками не спит. Распустив волосы и положив черную ленту где-то на полке над зеркалом, мужчина наконец вышел из ванной. Красные волосы липли к мокрой шее. Неприятно. В спальне темно, даже слишком, и пару секунд Дилюк пытался привыкнуть к этой черноте. — Ты чего стоишь? — устало пробормотал лежащий в кровати Кэйя. Его глаз теперь будто светился среди всей черной давящей темноты. — Пытаюсь не споткнуться о собственные ноги, — несколько аккуратных шагов, Рагнвиндр нащупывает спинку дивана и расслабленно на него падает. — Упускаю шанс посмотреть на Дилюка после душа, вот отстой.. — винодел промолчал, мысленно проклиная эти глупые и непонятные фразочки. — Прости меня ещё раз. Рагнвиндр непонимающе хлопнул ресницами. — Я уже простил, все бывает. Ты был пьян. — Не за это, Люк. Ах, да. Было ещё кое-что. Кое-что, что сломало их отношения, просто перерубило на две части. Винодел сделал глубокий вдох. — И за это тоже. Я тогда.. Тогда чуть не убил тебя. Можно сказать, мы квиты?... Кэйя несколько секунд думал над услышанным, после тихо рассмеялся. — Ну ты и сравнил конечно, — винодел наигранно цокнул. Он прикрыл глаза, но был уверен, что взгляд Кэйи был направлен прямо на него. — Если бы я тогда.. — Не нужно, Люк, — Рагнвиндр вздрогнул, — Мы оба наломали дров, — мягко сказал Кэйя. Его голос сейчас казался слишком успокаивающим, не хотелось, чтобы он замолкал. Тишина душила. — Но почему-то мне кажется, что дальше будет лучше. Я слишком наивен, как думаешь? — Вовсе нет. Я надеюсь на это, — Дилюк наконец решается открыть зажмуренные глаза и тут же встретился с полуприкрытым взглядом Кэйи. Минута в молчании — глаза медленно привыкают к темноте. Казалось, Дилюк даже мог различить то, как медленно поднималась и опускалась грудь Кэйи. — Ты снял пижаму? — Я у себя дома не могу поспать без футболки? — в шутку спросил Кэйя. На деле ему было слишком жарко, он всегда почти до носа натягивал одеяло во сне и на утро просыпался потным. — Не знаю.. — Дилюк пожал плечами, кладя руки себе на грудь. Сердце бьётся медленно. С Кэйей хорошо. И от этого в очередной раз становилось страшно. В голове винодела уже не в первый раз проносится "а может?..", и с каждым следующим он все больше в это "а может" верит. Кэйя ничего не говорил, наконец прикрыв глаза. Рагнвиндр очень хотел поговорить, каждую минуту смотрел на капитана полузажмуренными глазами, и не находя взаимности, закрывал их. Дилюк мял простынь, перебирал пальцы, пытался считать до ста, представить спокойный эпизод из недавнего прошлого — ничего не получалось. Все мысли занимал Альберих. — Все хорошо? — голос родственной души звучал очень хрипло. Альберих по прежнему не открывал глаз, обнимая самого себя в полусне. Выглядело.. Забавно и печально одновременно. Будто Кэйя не должен лежать там один, а в его руках должна быть любимая женщина, которая в ответ обнимала бы капитана худыми руками, щекоча длинными волосами широкую грудь. Дилюк, слегка хмурясь, резко мотнул головой, прогоняя все эти мысли. Кэйя — его родственная душа. Не какой-то девушки, или не какого-нибудь мужчины. Ему просто нельзя — это утешало. А Рагнвиндр... Он просто будет рядом. Постарается помочь Кэйе, когда это будет нужно, утешить, обнять, погладить по волосам. — Люк? Слышу, что ты не спишь, — Кэйя перевернуля на спину, складывая руки в замок у себя на груди. Дилюк не отрывал от него взгляда, в ночной темноте, когда единственным источником света был слабо светящий фонарь, который к тому же был скрыт плотными шторами, Кэйя казался таким красивым и по-детскому... Добрым? Переживание в его голосе, поза сна, прядь, которую он всегда закалывал, чтобы не лезла ночью в рот — все напоминало об юности. Об их юности. — Прости меня, — дрожащим голосом выдал винодел кладя ладони на глаза и массируя веки. Нельзя. Нельзя так долго смотреть на людей. Кэйя лежал неподвижно, Дилюк слышал лишь собственное дыхание, и почти физически ощущал спокойствие, которое шло от Альбериха. Капитан тяжело вздохнул. — Хватит... Мне становится стыдно, когда извиняешься ты. Дилюк почти извинился снова, тяжело вздыхая, еле удерживая себя от этого. Сложно. Как же сложно. Но сейчас Рагнвиндр почти уверен — ему необходим Кэйя, иначе он до конца своих дней будет одинок, навсегда останется грубым и не разбирающимся в людях. — Ты был влюблен раньше? — прервал нависшую тишину винодел, прикрыв глаза и перебирая пальцами пряди волосы, которые лежали на плавно вздымающейся груди. Мужчина сам не понял, к чему этот вопрос был. Очень хотелось знать. Дилюк хотел узнать все о Кэйе. Теперь. Капитан молчаливо думал, подложив ладони под голову, а затем тихо рассмеялся. Рагнвиндр искренне надеялся, что это не из-за абсурдности вопроса. — Возможно. Я не знаю. Я чувствовал себя любимым достаточно часто, но дарить такую же любовь в ответ почти никогда не пытался. — Почти? — зацепился за одно слово винодел. Кэйя усмехнулся. — Когда я был помладше.. Ребенком лет четырнадцати, я думаю, мне нравился один человек. Очень сильно, — Альберих выдержал необходимую Дилюку для осознания паузу, медленно продолжая. — Я считал его идеальным, невероятным, но свои чувства меня раздражали. Они были неправильными. Боялся, что если я признаюсь человеку о зарождающейся влюбленности, меня прогонят с позором куда подальше. Но, — Рагнвиндр затаил дыхание, — я так и не признался тебе, Люк, — и резко выдохнул, распахивая глаза. — Что? — он подскочил с места, пялясь уже привыкшими к темноте глазами на Кэйю. Тот грустно улыбался, по-прежнему глядя в потолок. — Почему ты не сказал? — А когда я должен был сказать? По-моему это была детская влюбленность, и, может быть, я бы смог разобраться в своих чувствах окончательно, если бы не.. Ну. Ты понимаешь. Дилюк обреченно вздохнул. — Два года?.. Детская влюбленность? Ты сам в это веришь? — Мне было больно, Люк, — Рагнвиндр нервно сглотнул подступающий к горлу ком, сжимая свои же запястья, не отрываясь глядя на Кэйю. — Но, наверное, так даже лучше. Виноделу стало стыдно и немного.. обидно. Он мог объяснить накатывающее чувство вины, но не мог даже слова сказать о эмоции, которая была в сердце. Печаль. Отчаяние. Ревность?.. — Я не знаю, я... Тогда я бы принял твои чувства. Мне было так приятно рядом с тобой, — говорить тяжело, слова застревали в глотке и вырывались с невероятной тяжестью, — Прости меня, я поступил неправильно. Прости, Кэйя, — снова отворачиваясь начал Дилюк. Стыдно. Очень стыдно. Он глотал воздух, глаза неприятно щипали, словно в них кинули горстку песка. Получается, Рагнвиндр все испортил?.. В этом нет никакой вины Альбериха. Если бы он был внимательнее. Если бы не списывал краснеющие рядом с Кэйей щеки на простуду, температуру. Если бы смотрел на вещи не только под прямым углом. Если бы, если бы, если бы.. Дилюк пропустил момент, когда Кэйя встал с кровати, подойдя прямо к дивану. Мужчина был слишком увлечен собственным успокоением от грядущей истерики. Смуглые руки легли на взмокшую спину, щека прислонилась к красным волосам. Рагнивндр замер. Запястья аккуратно легли на чужие плечи, голова устроилась у основания шеи. Тепло. Но все равно неспокойно. Дилюк чувствовал дыхание Кэйи. Такое же сбивчивое. Может, Альберих тоже вот-вот заплачет? Среди кучи отрицательных эмоций, боли, вины, давящей на мозг тишины, Дилюк смог отыскать нечто столь важное для него — Кэйя сейчас рядом. Сейчас он его не оставит, а винодел из-за всех сил постарается быть около Альбериха всегда. Если капитан его сам после этой ночи не выгонит. — Я сейчас очень счастлив, — дрожащим голосом, но мягко улыбаясь сказал он, слегка отстраняясь. — Мы впервые вышли на это. Думаю, можно отметить ещё одним ужином, — тихо хмыкнул Кэйя, взъерошивая чужие волосы. Дилюк вымученно улыбнулся, наконец успокоившись. Альберих снова лег в свою кровать, накрываясь одеялом. Дилюк про себя отметил, что ему всё равно, спать раздетым или одетым — все равно укроется по подбородок. Рагнвиндр глубоко выдохнул, бросая последний быстрый взгляд на засыпающую рядом родственную душу, прежде чем отвернуться и почти тут же уснуть. В спокойствии и умиротворении.