Гарри Поттер и Чумной Доктор

— Знакомьтесь, Грегори Гойл. Монополист на рынке отходов. Более того, этот бизнес, эта ниша была создана специально для него. Вы отчисляете налоги и платите ему за то, что он губит наш мир. Его свалка — самая масштабная во всей Британии пагубно влияет на экологию и здоровье целого района. Только вот все просьбы и петиции обычных жителей всегда игнорировались, а свалка меж тем продолжала расти. В эфире, проводимом Чумным Доктором, за которым в этот раз следили тысячи людей, появилась газета. Не «Ежедневный Пророк» поскольку туда не пустят в печать что-либо оскорбляющее нынешнюю власть. Это была одна из тех газеток, которых рано или поздно выживут с рынка. А затем взгляд переместился на привязанного человека к столбу. Толстый трусливый коротышка в очках и халате трясся от страха. Совсем недавно он обвинял самих жителей Лютного переулка в их нечистоплотности. — Дети рождаются с отклонениями, люди страдают от страшных болезней. Город задыхается… И всё благодаря ему. — Прошу, пощадите меня. Я всё сделаю. — Сотни людей погибли из-за твоих свалок, лишились домов, работы и средств к существованию. Теперь эта участь ждёт тебя, Гойл. — Мы можем договориться! — Нет, — прошептал Доктор и выпустил пламя. Картинка подёрнулась пеленой и всё померкло. «Очередное убийство Чумного Доктора поражает своей жестокостью». «Борец за справедливость или страдающий манией величия психопат?» «Криминальные элементы начинают чувствовать свою безнаказанность. На улицах возникают массовые беспорядки». «Аврорат делает всё возможное, но преступность продолжает расти». Такими заголовками пестрели все газеты и радиопередачи после очередного карательного рейда Чумного Доктора. Всё больше и больше людей воспринимали появление народного мстителя с восторгом. Некоторые дельцы уже стали делать костюмы и маски Чумного Доктора. Адекватные люди понимали, что он начинает переходить черту. А старшее поколение даже засуетилось: как бы не начался очередной террор нового Темного Лорда. Но даже историки, собирающие консилиумы, дабы пообсуждать обмусоленную тему, склонялись к тому, что почерк отличался от прошлого Тёмного Лорда и целью помощника закона становились богачи у власти, кто однажды избежал суда. «В этом стыдно признаться, но всё же — серийный маньяк стал суперзвездой». Люди не только не ненавидели "злодея", но и наоборот: Чумной Доктор приобрёл армию последователей, а его маска стала символом гражданского протеста. — Ты сошёл с ума! — Гарри нервно прохаживался по своему кабинету посреди ночи, как только Том соизволил явиться домой. — Зачем ты убил Гойла? Ты видел, что творится на улице? Том, они же тебе подражают. Неужели ты хочешь развязать гражданскую войну, как и много лет назад? Ты должен остановиться. Или я тебя остановлю. — И что же ты сделаешь? — насмешливо приподнял уголки губ Риддл. Он и сейчас посреди ночи выглядел с иголочки. А в другое время был со всеми приветлив… но под личиной харизматичного джентльмена скрывался лик жестокого маньяка. — Я? Я лишу тебя поддержки. Я закрою возможность обмена информации между пользователями. Тогда никто больше не будет смотреть тебя. Чего ты добиваешься, Том? Прошу, скажи мне. Если ты хотел помочь мне, воздать тому уроду по заслугам, то можно было ограничиться одним лишь Флинтом. Зачем ты пошёл дальше? Гарри подошёл к Тому вплотную и в нос ударил его свежий одеколон. Кончики пальцев на ногах подогнулись. Поттер ни за что не хотел, чтобы его друг узнал, что он, Гарри, испорченный. Он жёг в себе эту детскую, эту блядскую жажду обладания. Любить его не только как друга всегда было гангреной гарриного сердца и язвой подсознания, когда каждый вдох рядом с ним был равен ножевому ранению куда-то в подреберье. Потому что тот рай, который Гарри познал с Томом, был более возвышен и глубок, сродни укрытию от всех невзгод. Мужчина хотел, чтобы всё прекратилось. И в то же время не хотел, чтобы его Том исчезал. — Ты правда готов пожертвовать делом всей своей жизни, ради кучки зажравшихся ублюдков? Гарри, пойми, свержение правительства, даже бескровное, не может обойтись без последствий. Революция — не банкет, не литература и не живопись. Революцию не сделаешь элегантно, тихо, деликатно, нежно и аккуратно. Революция — это мятеж, акт насилия, с помощью которого один класс свергает другой. — Я… я могу сообщить обо всём аврорату. Том отошёл на другую сторону комнаты. — Только не забудь сказать, что ты знал обо всё с самого начала. И сознательно промолчал, когда к тебе приходили. — Том, пожалуйста, я прошу тебя, нет… умоляю, слышишь? — Гарри встал перед ним на колени, вцепляясь в чёрные брюки. — Остановись! — Нет. Гарри остался сидеть в одиночестве на холодном полу, вздрагивая от подступающей истерики.

***

Рон разнообразия рядом решил зайти в кофейню неподалёку и заказать завтрак может быть даже такой, каким кормили их в Хогвартсе. Но не успел он сесть за столик и озвучить заказ официантке, в кафе ураганом ворвалась кудрявая фурия по имени Гермиона Грейнджер. — Хей, Лаванда. Как дела? Как Майкл? — Герми! Какой сюрприз. Давно нас не навещала. Рон, было подумавший подкатить к блондинке официантке с пышными формами, тут же выкинул эту идею в трубу. — Тебе как обычно? — Ага. Старый добрый хогвартский завтрак. — Да, детка. Они у меня выходят на славу. Эх, Хогвартс-Хогвартс. Рон удивлённо приподнял брови. Неужели эта фифочка Грейнджер тоже сидела с ним на уроках? Небось закончила факультет всезнаек. Рон особо не интересовался своими однокурсниками — знал парочку парней с Гриффиндора и пару смазливых девиц с Хаффлпаффа. Грейнджер он, хоть убей, не мог вспомнить. Он попытался прикрыться меню, но было поздно. Та уже его обнаружила. — Оу, мистер аврор, ну здравствуй, — она нагло подсела к нему за столик. — Ага. И тебе не хворать. Как жизнь? — Твоими стараниями весьма неплохо. — Отлично. Так ты… что-то хотела? Грейнджер встряхнула своими волосами и чуть склонила голову набок. — Раз уж мы встретились, позволь загладить свою вину и угостить тебя завтраком. — Позволяю. Лаванда принесла им обоим вкуснейший омлет с беконом, свежайшие булочки и какао. Они завтракали в тишине, хотя Рон, несомненно, видел, что её мучает что-то. — Ну? И что ты успела выяснить? Гермиона Грейнджер просияла своей белоснежной улыбкой. Рон слегка поморщился и отчего-то подумал, что без очков ей было бы лучше. — Он относится к особому типу. Иногда их ещё называют миссионерский тип. Он преследует высшую цель и убивает ради своих идеалов. А для чего трансляции, спросишь. Сублимация. Значит ему не хватает внимания. И он компенсирует это за счёт того, что многие люди наблюдали за ним во время его мести. — Да, у таких психов всё из детства идёт. — Может он был одиноким ребёнком? Или сиротой? Слушай, нам нужно достать… — Забудь. Пытаться его вычислить бессмысленно. Улик нет. Сообщников нет. Его можно перехватить только во время следующего убийства. — И ты, конечно, уже провёл исследования. Флинт испортил жизнь одному человеку. Амбридж десяткам. Гойл сотням. Значит следующую жертву должны ненавидеть… практически все. Кто бы это мог быть? — Да у нас столько охреневших богачей, что я бы на их месте заперся в бункере и не высовывался. — Точно! — вдруг просияла она снова. — Сегодня же открытие казино «Золотой Дракон». Детище Малфоя. Там будет большинство из этого списка богачей. Пойдём вместе? Рон расхохотался, чуть не подавившись какао. — Какой вместе? Мы с тобой никто друг другу. Спасибо, милочка, за информацию, но я работаю один. — Но мы могли бы компенсировать недостатки друг друга. — Это какие ещё? — приподнял одну бровь Рон. — Ты действуешь не по уставу. — Эй, — Рон было поднялся, но снова сел за стол, — посмотри, по городу ходит псих в костюме и орудует огненными заклинаниями высшего уровня. И вот ты его по уставу ловить собралась? Да я от старости помру прежде чем закончу собирать бумажки. Если я буду ловить злодеев по правилам, я никогда никого не поймаю. А знаешь почему? Потому что у них нет никаких правил. — И чем ты тогда от них отличаешься? — Гермиона посмотрела ему прямо в глаза. — Ты вчера избивал людей, чтобы добить информацию, а завтра что будет? — Буду опять лупить людей. — Но тогда граница между тобой и преступным миром стирается. — А я тебе скажу, где мои границы проходят. Я людей не убиваю. — Это пока. Кинув деньги на стол, мужчина отсалютовал опешившей журналистке и покинул кафе. Не хотел Уизли признавать, но Грейнджер подала ему зацепку. И заставила кое о чём задумать, о чём ему совершенно не хотелось думать.