Гарри Поттер и Чумной Доктор

— Знаешь, что такое криминалистическая одорология? — Система знаний о запахах, применяемая в уголовном судопроизводстве. — Молодец! Теорию знаешь на превосходно! А на практике? Принюхайся. Знаешь, что это за запах? Запах пота, крови и бензина. Запах жжёной краски, палёных покрышек и горелого мяса. Запах безумия, ужаса и предсмертного отчаяния... Кстати, пончик будешь? — Не придумывай, Уизли, — покачала головой Грейнджер. — Да, здесь не так уютно, как в остальной части города, но и не столь ужасно. Обычный неблагополучный район пригорода Лондона. Такие есть везде. Рон скептически оглядел место, куда их привела дедукция Гермионы Грейнджер. Это был городок с каким-то цветочно-слащавым названием. Однако тихие улочки с одинаковыми домиками это одно, а старое, каменное, и серое здание с надписью: «Приют Святого Бенедикта Литтл Уингинга» это другое. От него вовсю несло какой-то безжизненностью, мраком, безнадёжностью, холодом, отчаянием. — Ты уверена, что нам сюда? Не верится, мне, что наш гениальный изобретатель вырос в таком месте. — Я разыскала информацию о родителях Гарри Поттера. В некоторых научных статьях было упоминание их имён. Лили и Джеймс Поттеры проводили узконаправленные исследования, публиковались в журналах, даже получили несколько наград. В разных областях, разумеется. Однако осенью 1981 года один их совместный эксперимент пошёл не так, и родители погибли. Их ребёнок Гарри чудом выжил под завалами. Сотрудники Министерства не смогли отыскать ближайших родственников волшебников, поэтому передали младенца тётке маггле со стороны матери. Далее в реестре был указан адрес этой женщины. А ниже он был исправлен на этот детский приют. — Скорее приют для детей преступников, — поёжился Рон. Место действительно было непрезентабельное. Похоже у детей с детства формируют депрессию. — Получается единственная его родственница отказалась от полуторагодовалого малыша. — Более того, она до сих пор живёт с мужем на соседней улице. — Вот мразь, — выругался Рон. И ему совсем было не стыдно. — Небось у самой тот милый цветочный коттеджик, машина на подъездной дорожке и субботние встречи в клубе садоводства. Ах, да, ещё милый сыночек, которому потакают во всех капризах и который вырос отпетым хулиганом. — Почти угадал. Ребёнок был. Да только вот погиб в детстве. Сейчас эта пара воспитывают уже третьего малыша из этого самого приюта. Считают, что это божье наказание за их прошлые дела. — Иногда мне кажется, что ты жук-анимаг, который летает по всяким щелям и разнюхивает сенсации, — покачал головой Рон. — …Гермиона? Грейнджер? Ты же несерьёзно? — Я не стану отвечать на нелепые догадки аврора дуболома. Идём внутрь. Девушка мотнула своим длинным тёмным хвостом (оказывается это её натуральные волосы только в выпрямленном состоянии) и постучала в обитую железом дверь. Она не могла поверить, что тот богатый, ухоженный и успешный мужчина изобретатель вырос в таком мрачном месте. Она не рассказала Рону только об одном: сотрудники Министерства приходили к нему в приют, чтобы измерить уровень магии и вынести вердикт достоин ли он школы волшебства или нет, и в его личном детском деле был написан отказ. Значит мальчик не учился магии у богатых родственников волшебников. Скорее всего он отыскал вход на магическую улицу и занимался сам в той самой библиотеке, которая была ему дорога. Гермиона не могла не восхититься его трудолюбием и упорством. Их встретила уже довольно пожилая женщина, представившаяся директрисой миссис Мелиндой Мом. Та не сразу поняла, что хотят от неё два журналиста, но пара купюр помогла освежить женщине память. И всё равно воспоминания о Гарри Поттере были очень зыбкими. — Смутно-смутно помню. Сами понимаете, детей тут всегда хватало. И дай Бог нормальными бы были. Либо хулиганы отпетые, либо как Поттер ваш. — А что с Поттером? — Жил он в комнате на чердаке. Один. Никто не хотел делить с ним комнату. Отщепенцем был. Замкнутый, нелюдимый. Вечно шлялся по приюту как приведение. Друзей не было и вовсе. Никак мальчики не могли найти общий язык. Да я их понимаю. Играл всегда сам с собой, рисовал картинки всякие. А иногда начнёт разговаривать с пустотой… аж страшно становится. Поэтому-то и позволяли ему гулять постоянно. На пустырь бегал каждый день. Чем там занимался — одному Богу видано. И всё бы ничего, как случился тот пожар. Единственный кто уцелел — это Поттер. В горячке несколько дней провалялся, бредил что-то про то что предупреждал и не хотел… кто его знает. Мальчишки пытались обвинить бедняжку в убийстве, но следствие показало, что это Дурсль поджёг что-то зажигалкой отца и дом-то и вспыхнул. Со временем конечно слухи улеглись, но Поттер до выпуска своего так и не обзавёлся друзьями. Даже более того, пропадал целыми днями на пустыре том и стал ещё более странным. — А что насчёт некого Тома? Говорят, что он был его другом. — Поттера-то? Не может быть. Не было у него друзей и точка. Он и в школу-то не ходил, учился на дому. Смышлёный был, это правда. А в городе всем была известна его репутация. Тем более не было у нас никакого мальчика с таким именем. Я бы запомнила. Томом звали моего отца. Да, такая вот история. Дурсли, кстати, святые люди, после той трагедии не озлобились на мир, а принялись помогать сиротам. В Роне скопилась какая-то детская обида и злость на этих двуличных людей и сотрудников приюта, что он не вытерпел и ляпнул: — А вы в курсе, что Дурсли были родственниками Гарри Поттера и именно они сдали его к вам? — Да кто ж не знал, — пожала плечами миссис Мом, — Петунья весьма узнаваема даже под чёрной вулью. Но мы не можем винить женщину в том, что у неё не было средств воспитывать подкидыша. Тем более с гнильцой. Гермиона с силой сжала руку Рону, чтобы тот ещё что-нибудь не ляпнул и оседлала своего коня журналистики, спрашивая женщину про других воспитанников, их успехи и провалы и есть ли у приюта какие нужды, которые могло бы удовлетворить государство. В конце концов они решили провести небольшую экскурсию по зданию. Большинство детей всё равно находились в школе. Они посетили комнату-чердак с заколоченным окном. Сейчас та пустовала, но до сих пор там стояли две кровати. Одна пусть старая, но целая, а у второй не было спинки и были покосившиеся ножки. Видимо, кто-то поставил сюда сломанную. Противоречивого материала было собрано достаточно. Рон с Гермионой собрались уходить, как их окликнул незнакомый мужской голос. Им оказался мужчина чуть старше сорока. — Вы, ребята, я слышал, журналисты. И про Поттера что-то вынюхивали. — Не вынюхивали, сэр, а собирали необходимую информацию, — важно ответила Гермиона. — И не только о нём. Ваша директриса рассказала о многих детях с тяжёлой судьбой. — А, что, хотели что-то добавить? — нахмурился Рон. — Агась. Если вам есть что предложить. Гермиона шумно выдохнула, но протянула ещё одну купюру. — Поттер этот — чокнутый убийца. Так и знайте. Миссис Мом была права, когда сказала, что дети его сторонились и даже подозревали. Мальчик всегда был с жестокими наклонностями. Дружить не умел, а шутил грубо и жёстко. Пока однажды не спалил троих детей, мой младший брат был одним из них. Да-да, я о пожаре о том. — Почему вы уверены, что это маленький мальчик виноват? Мы уже услышали версию о зажигалке. — Да не работала та зажигалка. Рон — мой младший братик, хвастался мне в тот злосчастный день, что его другу Дадли отец подарил свою старую зажигалку, уже пустую, но шибко раритетную. А знаете что… погодите-ка минутку… Работник приюта по имени Джон Рассел юркнул в какую-то каморку, а после вынес им упругую папку. — Вот, я собирал материалы по этому делу много лет. Хотел справедливости. Хотел, чтобы преступника, настоящего преступника наказали. А никому и дела не было. Сейчас тот небось жрёт икру ложками да в золоте купается. Так всегда было. А вам… я вижу, что вы журналисты, вам я хочу доверить самое ценное, что у меня есть. И надеяться, что правда восторжествует. Рона не интересовали бумажки и статьи газет. Он просмотрел несколько фотографий — серых и без движения, где маленький мальчик в очках хмуро смотрел исподлобья на камеру и сидел около дерева, держа в руке змею, улыбаясь как-то безумно. И наткнулся на тетрадку в чёрной обложке. Тоненькая, исписанная детским почерком. А затем он увидел рисунки: ворон в огне и дом объятый пламенем. Потом другой, уже более крупным планом, голова птицы с красными глазами. Детский прототип Чумного Доктора. «Он преследует высшую цель и убивает ради своих идеалов». «Может он был одиноким ребёнком?» «Дело в том, что в детстве я всегда завидовал сверстникам». «Миссионер. Святой человек. Тот, кто это сделал — настоящий герой». В голове не укладывалось. Не хотелось укладываться. Гарри Поттер понравился Рону. Он чувствовал в нём какую-то родственную связь. Да, они были разными, но оба в глубине души были хорошими и справедливыми людьми. Рон следующие два дня сидел у себя в квартире, собирая доказательства. Гермиона так и не увидела ту тетрадку, сосредоточившись на фотографиях и каких-то газетных вырезках. Уизли не стал говорить репортёрше о своих подозрениях. Дело не в том, что он ей не доверял. Просто работа — это работа. Ничего личного. Сначала он должен убедиться во всём сам. Да, так будет правильнее.