Преступление и наказание

*** Ичимару полагал, что, после того, как он своими руками оборвал жизнь Айзена, его теперь уже ничем не удивишь. Но как же так? Сейчас он был поражён едва ли не больше, чем тогда. Рукия. Кучики Рукия... Она здесь! Лишь прутья камеры отделяли их сейчас друг от друга. { Преступление четвёртое } На секунду Гин усомнился: а что если он попал под Абсолютный Гипноз? Однако тот, кому принадлежала эта техника, уже покинул пределы этого мира. Да, так и есть – он же сам его угробил... Поймав себя на этой мысли, Ичимару слегка изогнул губы в горькой усмешке. Тем временем, Рукия продолжала глядеть на него абсолютно бесстрастно, ни на секунду не отводя взгляда. Если подумать, то он впервые видел её такой. Как правило в его присутствии Рукия вся тряслась, как осиновый лист, но виду не показывала – отчаянно храбрилась. А теперь она смотрела на него как никогда спокойно, с холодной решимостью. Красивая она всё-таки. Ичимару не проронил ни слова, но от себя правды скрывать не стал. Сколько они так простояли, всматриваясь в лица друг друга? Наконец, Гин оправился от потрясения и обратился к Рукии с насмешкой в голосе: - Ба – ! Смотрите, кто пришёл! Уж не Рукия-чан ли? Что, не так уютно, как в поместье Кучики, да? Или ты искала свою комнату и случайно повернула не туда? - ... Рукия не поддалась на провокацию – она всё так же пристально смотрела на Ичимару, не проронив ни слова. Гин легонько вздохнул, а затем без обиняков тихо задал вопрос: - И всё-таки, что тебе здесь нужно? Здесь нельзя быть никому, кроме тюремных служащих. Хотя раз уж ты зашла так далеко, то тебе должно быть об этом известно. - Я попросила уборщика дать мне ключ на время в качестве исключения... Впервые за всё это время Рукия разомкнула губы, но тут же умолкла, не сводя пристального взгляда с заключённого. Гин терялся в догадках, что ей могло здесь понадобиться. Какую цель она преследовала, заявившись к нему в камеру? Если хотя бы кто-нибудь узнает, то и Рукию, и того, кто ей дал ключи, ждёт суровое наказание. В мыслях Гина вертелись разные идеи. Наконец, ухватившись за одну из них, он невольно воскликнул: - Ах вот оно что! Рукия-чан, верно, решила мне отомстить за тот эпизод на мосту? Зря тратишь силы. Я ведь не собираюсь никуда сбегать. Чем раньше меня отведут на плаху и сожгут, тем лучше. - Ч-что?! В доселе безучастных зрачках Рукии появилось лёгкое замешательство. Она одарила Гина пронизывающим взглядом. Ичимару выдержал этот взгляд и с насмешкой продолжил. - Моя песенка спета. Айзен-тайчо мёртв по моей вине. И теперь я в щекотливом положении. Мой мир разрушен, так может и мне самому пора на тот свет? Думаю, такой вариант устроит всех. После этих слов Рукия впервые сдвинулась с места. Схватив обеими руками прутья решётки, отделявшей их друг от друга и едва не срываясь на крик, она возопила: - Ах ты мерзавец! Сбежать удумал? - Сбежать? Я? От чего я, по-твоему, должен сбегать? Гин был совершенно сбит с толку и поэтому даже не думал лукавить. На секунду Рукия закусила губу, медля, а затем вложила всю силу своего отчаяния в следующие слова: - От меня! Тело Гина словно прошило молнией. Сбежать? Кто? Я? От кого? От Рукии-чан? Но... зачем? И тут туман, стоявший в его голове всё это время, наконец, рассеялся, и Гин как белый день вспомнил: «Убей, Гин», - зазвучал приказ Айзена у него в голове. Да, тогда-то его сердце и дрогнуло впервые. Убить? Кого? Рукию-чан? Его, Гина, руками? Невозможно, - подумал он. Невозможно, чтобы она погибла! Он не мог допустить, чтобы она умерла от его руки. Но ему был отдан приказ. Его отдал тот, кого он сам считал чуть ли не богом во плоти. Его бог приказал убить Рукию. И он не может пойти против его воли. Даже если он это сделает, Айзен отдаст тот же самый приказ кому-нибудь ещё. Раз так, то, может, пусть лучше от его руки...? В голове Гина за секунду пронёсся рой мыслей: они копошились, стонали, кричали каждый на свой лад. - Ну что ж, ладненько. Не обращая на эти мысли никакого внимания, Гин взялся за рукоять меча. Голоса ещё не стихли, но Ичимару уже достал меч из ножен. «Убей, убей, убей», - эхом раздавался голос Айзена в его сознании. - Пронзи, «Кого? Кого? Кого?» - вторил ему внутренний голос. «Ты действительно хочешь это сделать? Убить её?» - Шинсо! Дабы стряхнуть минутное наваждение, резче обычного приказал Гин своему мечу. Убить! Кого? Разумеется... Рукию! Но что же это? Почему он потерпел неудачу? Колебание, зародившееся в его сердце в тот момент, не дало Ичимару закончить начатое. Не могу убить! Если Рукия умрёт, я тоже умру. Его душа погибнет. Его новый мир будет окрашен в оттенки смерти. Что он получит взамен? Если Рукия оставит этот мир, что станет настолько же ценным, чтобы восполнить его утрату? Ничто. Нет такой ценности. По сравнению с потерей Рукии, даже смерть бога не казалась ему настолько непереносимой. Тогда – смерть. Смерть богу, который отдал приказ убить Рукию. Этими самыми руками он устроит ему похороны. Даже если весь мир погрузится во тьму, он не может её потерять. Услышав голос своей внутренней решимости, Гин, словно в трансе, распахнул глаза. Он одарил Рукию пустым взглядом. Рукия. Так звали девушку, которую он... Сильнее кого бы то ни было, Сильнее чего бы то ни было, Больше бога, Безграничнее светлого будущего – Очень сильно любил.