Потерянная экспедиция

      Рабочий день подошёл к концу, но друзья не спешили расходиться по домам, собравшись в кабинете психолога Ляйсан и Иры, во главе начальника. Всех присутствующих вновь обуяла тоска, ровно как в тот день, когда им объявили о смерти Антона. Они молчали, сидя кто на мягком диване, кто на кресле, а кто на стульях или просто стоял, сложив руки на груди и опустив голову. Воспоминания одно за другим мелькали в голове, заставляя до боли кусать губу, лишь бы не ронять скупую слезу. Вроде бы прошел год, уже все привыкли к мысли о потере хорошего сотрудника, лучшего друга, прекрасного и любимого человека, но боль все равно не проходит и старая рана саднит и жжется. Они скучают.       Правда скучают по светловолосому, коренастому парню и каждый жалеет о его потере. Ведь они больше никогда не услышат его голос и задорный смех, не увидят сонную и порой по-детски недовольную моську и больше никто не дразнит друзей, не ставит условия и... Это больно. Это. Сука. Больно.       Ещё больнее видеть, как их общий друг ждет того, кто никогда не вернётся и ведь верит в то, что Антон жив... В дверь тихонько стучат, заставляя вздрогнуть ушедших в свои мысли следователей и обернуться в сторону звука. Утяшева уставшим голосом разрешает непрошеному гостю войти и все замерли в ожидании, наблюдая, как ручка медленно опускается, так же медленно открывая дверь. На пороге стоял парень в черной толстовке и синих джинсах, голова его была низко опущена, но из-под капюшона виднелась светлая челка... Один лишь миг, одно мгновенье, И всё вдруг разом решено. Один лишь миг и сердца тленье Искрой любви обожжено.

***

Сохрани в своем сердце.

      Дима вздрагивает, выходя из оцепенения и оборачивается, наблюдая, как Сережа с Журавлевым пытаются удержать рвущегося к эпицентру взрыва Арса. Он кричит не своим, срывающимся голосом, глядя безумными глазами туда, откуда только недавно пришел. Дима быстро подходит к мужчине, понимая, что друзья долго его не удержат и становится перед ним, пытаясь поймать взгляд Арса. — Послушай меня, — сипло просит Позов, мягко беря за плечи брюнета, — Арс, посмотри на меня. — Пустите меня! Антон! — Арс как будто не слышит Диму, требуя отпустить его, вырываясь из крепкой хватки. — Пустите меня! — Арс! — Слышится звонкая пощечина, это кажется помогло, так как брюнет тут же замер, беспомощно глядя в серые глаза друга. — Послушай меня, ты ему сейчас ничем не поможешь, только хуже можешь сделать. Доверь это дело МЧС, хорошо?       Арс в ответ молчит, опустив голову, щека от удара начинает гореть, но это ничто, по сравнению с тем, что сейчас чувствует он. Он разбит, уничтожен, раздавлен... Дима одно мгновение смотрит на понурившего мужчину и заключает его в объятия, позволяя тому уткнуться плечо, обливая слезами камзол. Сережа с Журавлевым приобнял друзей за плечи, до боли кусая губы и хмуря брови. Больно.

***

      Вдалеке, через час с небольшим слышится шум машины вездехода, когда четверо мужчин сиротливо сидели на камнях, нервно теребя складки одежды, постоянно поглядывая в сторону пещеры. За это время они уже о многом успели подумать и многое осознать. Разбитая рация лежит между камнями, напоминая, что если бы они и захотели попытаться связаться с Антоном, то у них бы это не получилось. Да и вряд ли бы вышло, он же отключил рацию и... его ведь завалило. Позов поднимается на ноги, потянув за собой Арса, которого он обнимал всё время и идёт в сторону вышедших сотрудников МЧС. Сережа с Журавлевым следуют позади, таща все пять рюкзаков, игнорируя их тяжесть. Арса усаживают в машину, он совершенно не реагирует на происходящее вокруг него, его взгляд пустой и безжизненный, а тело мелко дрожит. Дима что-то говорит брюнету на ухо и трое отходят вместе с командиром в сторону, рассказывая всю ситуацию, периодически тыкая рукой в сторону пещеры, где был взрыв. МЧСник кивает в ответ, отдавая приказ своим людям и просит Диму вместе с друзьями покинуть гору и ждать ответа в городе, на что Позов соглашается, в последний раз взглянув в сторону пещеры. Хоть бы успеть.

***

      Пока друзья разговаривали с группой МЧС, Арс сидел в неподвижной позе, всё ещё слыша оглушительный взрыв, видя перед собой лицо капитана, а в мозгу выжжено его обещание и ком в горле не даёт дышать. Он не может заплакать только потому, что не верит во все происходящее. Ему кажется это страшным сном, от которого все не может вырваться. Арс ведет головой, посмотрев в сторону пещеры и закрывает глаза до разноцветных бликов. Слишком больно.       У его ног стоят пять рюкзаков, один из которых был Антона. Арс тянется к рюкзаку и вынимает из него темно-зеленую толстовку, тут же прижимая её к лицу. Она пахнет Антоном, словно он рядом и сейчас обнимет мужчину, скажет что все хорошо и он тут, поцелует темную макушку и зальется весёлым смехом. Но ничего не происходит. Антона рядом нет, лишь его толстовка в руках Арса. Грудь простреливает острая боль, заставляя мужчину согнуться в три погибели, обнимая толстовку. Слезы вырываются наружу, а за ними и крик.       Арс кричит надрывно, раздирая глотку, не заботясь о том, что его слышат. Ему хочется убиться обо что-нибудь, лишь бы не было так больно и холодно без одного зеленоглазого чуда. В последний раз, Арсению было действительно больно, когда он узнал о том, что его родители решили сдать его в психбольницу, но боль потери сильнее предательства самых близких тебе людей. От Арсения будто оторвали его часть, разрезали пополам душу и вторая половинка лежит сейчас где-то под камнями...       На плечи ложатся чьи-то руки и прижимают к груди, по-отцовски поглаживая вздрагивающие плечи. Арс не в силах открыть глаза, из которых так и льются слезы, а сердце трещит по швам. Толстовка в его руках уже мокрая, но все так же пахнет Антоном и... От этого ещё больнее. Арс плачет уже тише, понимая, что уже не один в машине и позволяет себе лечь на колени Позову, который сидел рядом с ним, кусая губы и тихо что-то говорил.       Арс не помнит, как они добрались до канатной дороги и как спустились в город, заселившись в отель. Он был словно куклой, которую безжалостно сломали. Кажется, он выплакал все слезы и теперь просто безвольной массой лежал на кровати, продолжая обнимать толстовку, отказываясь выпускать ее из рук. Реагировать на мир сил не было, Арс даже не попрощался с Журавлевым, который уехал сразу же, как только все четверо зашли в отель, попросив позвонить ему, как только появятся новости. Сережа с Димой сидели на нервах, поглядывая на не двигающегося Арса и ждали звонка. Конечно, хотелось верить, что их друг выживет, но это было как-то... Странно, надеяться, что человек останется жив после взрыва и обвала. Но надежда была, хоть и маленькой.       Им позвонили ближе к ночи и сообщили, что от взрыва пол пещеры провалился на несколько метров и, возможно, унес тело капитана с собой, так как его не нашли. Зато обнаружили покареженное тело преступника... Сухо поблагодарив спасателей, ребята отключили телефон, падая на колени. Надежда умирает последней, да?       Вот и у Димы с Сережей надежда угасла с фразы: "вряд ли ваш сотрудник будет жив, слишком много камней обрушилось. Мои соболезнования." и когда звонок завершился, мир будто бы остановился и для них. Арс, который слышал весь разговор, сжался на кровати в позу эмбриона, сильнее ухватившись за толстовку, кусая подушку. Хотелось разодрать глотку криком, но приходилось держать себя в руках... — Как мы скажем... Им?... —Медленно прозвучал вопрос, заданный Сережей, который остервенело утирал выкатывающие слезы. — Я не знаю... — Шепчет Дима, трясущимися руками набирая сообщение, в котором он сообщил, что они возвращаются домой.       Позов поднимает взгляд на друга и ловит его в объятия, оседая на пол. При других обстоятельствах, он бы пошутил, что оба плачут как девчонки, но сейчас совсем не до шуток, ведь всем троим больно. Сережа тихо всхлипывает, обнимая торс друга, глядя пустым взглядом куда-то в окно, за которым начался дождь. Как символично.

***

      На следующее утро дождь не прекратился, а только усилился, словно небо оплакивало потерю ребят, которые спешили к самолёту, тоскливо взглянув на далёкую гору, где им пришлось оставить горячо любимого друга. Уже через несколько часов трое стояли у дверей участка, нервно кусая губу, с тоской поглядывая на четвертый, осиротевший рюкзак. За дверью послышался топот и следователи поспешили открыть дверь, замирая на пороге, глядя на светящиеся лица своих коллег, которые собрались все вместе, чтобы поздравить с окончанием дела. Дима, что был впереди своих друзей, закусил губу, опуская взгляд. Они ведь ещё пока не знают. — Ну, вернулись наши путешественники! — Радостно восклицает Добровольский, бегая взглядом по понурившим лицам сотрудников, сразу стихает, глядя уже с беспокойством, — что вы такие грустные? И где Антон?       При упоминании имени капитана, Арс, что держался все это время, стараясь не слишком сильно показывать свою слабость, вдруг валится на пол, вырываясь из объятий Сережи, который все это время придерживал его за плечи и закрывает лицо руками, содрогаясь в беззвучном плаче. Сотрудники участка недоуменно глядят на Арсения, переводя взгляд на своих коллег и становится совсем не до веселия. — Антона с нами больше нет. — Отчеканивая каждое слово, хрипло роняет Дима, громко сглатывая тяжёлый ком в горле.       Кто-то тихо вскрикивает, зажимая рот рукой, пока Позов оборачивается к Арсению, поднимая его на ноги вместе с Сережей. Атмосфера вмиг пропитывается грустью и... пустотой что ли? — Как это произошло? — Шепотом спрашивает Добровольский, наблюдая, как оба следователя ведут Арсения к дивану, куда усаживают его. — Там был взрыв... Антон... Он... — Сережа судорожно вздыхает, нахмурив брови и отворачиваясь, пытаясь унять дрожь в голосе, которая мешает говорить. — Я всегда знал, что его одиночная вылазка ни к чему хорошему не приведет. — Да что случилось? Какой взрыв? — Взволновано роняет Павел Алексеевич, бегая по лицам возвратившихся ребят. — Пещера с Антоном взорвалась. — Набрав побольше воздуха в грудь, выдыхает Позов. — Николаев погиб, тело Антона не нашли, видимо провалился вместе с полом... — Сука... — Раздался общий вздох и в следующую секунду в помещении была гробовая тишина.       Слова застряли в горле, а мысли в голове вертятся подобно урагану и осознание сказанного медленно вонзается в сердце, вызывая тупую боль. Девушки заплакали, прикрыв рот ладонью, а парни хмурились, нервно кусая губу. Позов вздыхает, опустив голову, на миг прикрыв глаза и вздрагивает, когда в памяти вспыхивает оглушительный взрыв. Кажется, он будет сниться им вечность.

***

      Арс идёт в сторону знакомого кабинета, не глядя по сторонам. Сзади плетутся Сережа с Димой, держа в руках отчеты и результаты, присланные пару часов назад из Минеральных вод. Им сейчас нужно подвести общую черту и это дело Попов решил закончить сам, хоть друзья и предлагали отдать его им. В кабинете стало совсем пусто, словно он чужой троим мужчинам. Лучи только что выглянувшего солнца ложились на стол у окна, будто это был человек. Человек - солнце. Их солнце... — Арс... Папка в столе Антона, — тихо произносит Дима, садясь за свой стол, заставив брюнета вздрогнуть.       Арс молча кивает и проходит к бывшему столу капитана, еле унимая дрожь в руках. Тут все осталось как при Шастуне: аккуратно сложенная канцелярия, папки на краю стола, открытый ноутбук, на экране которого лежала пыль, какие-то небрежно брошенные бумаги и кружка с остатками зелёного чая - любимый напиток капитана. Арс глубоко вздыхает, садясь на стул, выдвигая ящик стола, из которого вынимает почти жёлтую папку, с огромной надписью "Дело" и ниже выведено аккуратным почерком "Потерянная экспедиция. Капитан А. А. Шастун". Открыв папку, Арс медленно листает каждый лист, безэмоционально глядя на участников экспедиции, которых нашли в горах и наверняка уже сообщили их родственникам. При воспоминании о жуткой находке в пещере, по коже пробегаются мурашки и Арс вздрагивает, словно от удара тока. Следующая страница была с ложной картой и прикрепленной к ней правильной. Дальше шли записи, которые они с Антоном искали в библиотеке, грамотно написанные отчеты и последние страницы - результаты, присланные с Минеральных вод. Арс глубоко вздыхает, поглаживая пальцами по последней странице и замечает лист бумаги, прикрепленный на обложке папки, которую он аккуратно вытаскивает и раскрывает. Знакомый, аккуратный почерк, заставил глаза наполниться влагой. Арс набирает побольше воздуха в грудь и прикусив губу, начинает читать письмо:

"Арсюша, здравствуй!

Если ты видишь это письмо и читаешь его, - значит меня нет рядом. Я не знаю, что случится, пока мы будем в горах, но что-то мне подсказывает, что стоит написать тебе это письмо. Сейчас почти конец октября, через неделю мы отправляемся на Быррангу и знаешь? Мне совсем не хочется, чтобы ты ехал с нами... Но ты же упрямый! Я сижу в участке и пью зелёный чай, который ты мне подарил недавно и мне думается, что не хватает имбирного печенья. При упоминании о нем, я вспоминаю нашу встречу... Наверное, ты мне понравился ещё тогда, когда увидел тебя с книжкой про детективы. Вроде Агата Кристи, да? Тогда ты мне понравился как человек, друг, товарищ - как хочешь, потому что ты похож на меня. Свои чувства я понял в больнице, когда чуть не потерял тебя Арс... Боже, я никогда себе не прощу того, что случилось с тобой!.. Я знаю, ты сказал - забыть, но я не могу. Как вспомню, в каком состоянии мы тебя нашли - убить себя хочется, за то что подверг опасности... Прости меня за те шрамы... Возможно, я недостаточно выражаю свои чувства, но знай, Арс, я правда люблю тебя. Просто... Нет, я не хочу оправдываться. Просто знай, что я очень тебя люблю! И боюсь потерять... Сейчас ты мне написал, что не можешь выбрать свитера и спрашиваешь меня, какой лучше. Глупый, мы идём в горы, туда где холодно, а не на показ мод :). Арс, ты такой невозможно милый, когда присылаешь фотографии с надутыми губками. Ты всегда милый. Мне в тебе нравится все! Спросил тебя про термобелье и ты ответил, что у тебя его нет. Скажи, мне тебя сразу убить или сначала побить? Ты всё-таки такой... Невозможно - прекрасный, что аж жуть берет! Написал тебе, что завтра идём в Тц. Ребенок мой, мы в горы идём, дурачина). Я тут вспомнил о том, как ты меня спрашивал, почему я стал полицейским? У меня к тебе тот же вопрос, почему ты стал детективом? Знаю, поздно спохватился... Надеюсь, что не забуду тебя спросить лично. Но, я думаю, что тебе в детстве нравились детективы, ведь так, да? Арсюш. Милый мой, пожалуйста, если меня рядом все же нет - заверши это дело за меня. Ведь это твоя мечта, я помню, ты первый хотел его начать, но тебе его не доверили. А сейчас - закончи, подведи общую черту и поставь конечную точку. Станислав Владимирович ждёт отчета. Ты его не бойся, он добрый, как отец родной, хоть и бывает злым, но только по делу. Павел Алексеевич его друг, так что никаких проблем у тебя не возникнет. Не волнуйся. И ещё, Арсюш, хороший мой, не горюй по мне, не надо. Я всегда буду рядом, в твоём сердце. Будь счастлив. Ради меня, пожалуйста! P. S. Ты помнишь, что обещал быть нашим сотрудником? :) Приказ уже должен лежать на столе Павла Алексеевича. Он ждёт только твоего согласия, я с ним поговорил недавно, он согласился, чтобы ты работал с нами ;) Береги себя. P. P. S. Если я всё-таки вернусь с вами, то я разорву это письмо и сожгу к чертям собачьим. А тебя обниму так крепко, как никогда не обнимал. Я люблю тебя! Вечно твой, капитан Шастун Антон."       Три капли слезы стекают по щекам, падая на лист бумаги, что выпал из дрожащих, вмиг ослабевших рук брюнета. Истерика вновь овладевает мужчиной, заставляя того трястись в судорогах, зарываясь руками в темные волосы. Рядом с ним тут же оказываются оба следователя, которые сразу обняли друга, замечая письмо. Они пробегаются по нему взглядом и закусывают губу, сдерживая себя, чтобы не выпалить те слова, которые ранят ещё сильнее. Он как будто знал. — Арс, тебе нужно быть сильным, — шепчет Дима, упираясь лбом к вздрагивающей, темной макушке. — Ради него нужно, Арс. — Больно. — Всхлипывает брюнет, содрогаясь в плечах ещё больше, падая головой на стол. — Это невыносимо больно... — Знаем, Арс. Нужно это пережить, с трудом, но пережить. Антону бы не понравилось, что ты тут плачешь. — По отцовски произносит Дима, поглаживая по сутулой спине. — Антон всегда будет рядом, Арс, вот тут, — Сережа касается ладонью груди брюнета, в которой сердце бьётся слишком медленно, будто оно остановится сейчас, — сохрани его в сердце. — Хочешь, мы сами напишем отчёт и сдадим Шеминову? — Участливо интересуется Дима, продолжая поглаживать по плечам Арса. — Я сам. Нужно его родственникам сообщить... — С тяжёлым вдохом роняет Арс, выпрямляясь и потянувшись к ноутбуку. Дима хмурится, закусив губу и кивнув, выходит из кабинета, попутно набирая номер.       Позов уже несколько долгих минут прожигает взглядом открывшуюся вкладку с номером телефона матери Шастуна, трясясь от мысли, что сейчас ему предстоит сообщить о смерти их старшего сына. Ведь нет ничего хуже для родителей, чем пережить своих детей. Да и как им сказать такое? Ведь их это ранит... Дима не любит такие периоды жизни, когда приходится общаться с родственниками погибших... Наконец собрав всю волю в кулак, Дима жмёт на вызов и ждёт, до бликов зажмурив глаза. — Алло? — Раздается тихий голос женщины, а у опера что-то срывается внутри и падает вниз, больно царапая все внутренности. — Майя Олеговна, здравствуйте. Это Дима, друг Антона... Помните? — Позов старается придать голосу спокойствие, что выходит грубо говоря хреново, так как тот дрожит, отчего опер до боли кусает нижнюю губу. — Конечно помню, Димочка. Что-то случилось? — Голос женщины приобрел беспокойные нотки, а у Димы в душе уже скребутся кошки. — Майя Олеговна, мне очень жаль, — Дима набирает в грудь больше воздуха и выпаливает прежде, чем голос его дрогнет. — Антона с нами больше нет... — Как? Почему? — Майя Олеговна, судя по звукам оседает на пол, заходясь в глухом рыдании, — как такое произошло? — В пещере произошел взрыв, когда он спустился за преступником. — Сипло роняет Дима, садясь на корточки, закрывая лицо свободной рукой. — Простите, Майя Олеговна.       В ответ раздался тихий стук падающего предмета и за ним громкий плач женщины. Дима до боли закусил губу, запрокинув голову назад, ударяясь об стену головой. Было больно слушать, как плачет убитая горем мать лучшего друга. Именно в этот момент Позов всей душой возненавидел свою профессию, которая не только опасна своим существованием, но и тяжела для психики в целом. Трудно справляться со своими чувствами и мыслями, когда кто-то погибает из твоих друзей от рук преступника, из-за которого приходится расстраивать родственников усопшего... — Мама! Почему ты плачешь? Что случилось? — Дима вздрагивает, когда слышит в трубке юношеский голос, отдаленно напоминающий Антона. — Дмитрий Темурович? Что-то с Антоном? Почему плачет мама? — Артем, Антона нет больше... — Надрывно произносит женщина, и на фоне слышится возня. Видимо юноша обнял свою маму, не до конца осознав сказанное. — Артем, прости, мне очень жаль. — Тихо роняет Дима, закрыв глаза. — Побудь с матерью. — Хорошо, Дмитрий Темурович. — Вызов завершился и Позов глубоко вдыхает, сжав в руках телефон.       Позов, как и все в участке, хорошо знал семью Шастуна. Первое время, когда Антон только начинал работать в участке, родители парня вместе с младшими детьми часто навещали парня, привозя ему всякие разные гостинцы. Дима, наверное, единственный кто ближе всех подобрался к семье Шастуна, только потому, что ему с Антоном нужно было где-то переночевать в Воронеже, когда они занимались очередным делом. И после того единственного раза, Диму встречают в доме Шастуна с распростертыми объятиями... А сегодня ему пришлось сказать о смерти их любимого сына и брата...

***

      Арсений идёт в сторону главного корпуса полицейского участка, где сейчас его ожидает Шеминов и даже не смотрит по сторонам. Мысли его заняты Антоном. Он вспоминал каждый шаг с ним, мгновение, моменты, видел перед собой сияющие глаза и слышал голос. Это все приносило жгучую и невыносимую боль, но он ничего не может поделать со своими воспоминаниями. Антон был слишком дорог ему и он вот так его потерял...       Он никогда не забудет тот день, когда впервые увидел его. Эти зеленые глаза, в которых мужчина практически утонул. Внешне, Антон ничем не показывал то, как он устал от всего, но Арс видел это по глазам. Ему нравилось наблюдать за этим светлым парнем, которого эта сложная профессия совсем не сгубила. Антон был разным: то злым и раздраженным, то озадаченным, то он превращался в ребенка, а когда он углублялся в дело, становился хмурым и серьезным, — и это все в нем привлекало Арса и тянуло к капитану. Арс ещё в тринадцать лет принял свою ориентацию, когда понял, что его девушки вовсе не интересуют. Ему больше нравилось смотреть на красивых и подкаченных парней, и в тихую дрочить на них. Ближе к пятнадцати годам гормоны стали зашкаливать, отчего Арсу было труднее сдерживать себя, чтобы случайно не наброситься на одного из своих друзей, который особенно ему нравился внешне, но как возлюбленного не воспринимал вовсе. Ему просто хотелось успокоить свое либидо. А потом об его ориентации узнали родители.       Тогда у Арса начался ад. Отец был в ярости, а мать смотрела на сына со взглядом всепоглощающим разочарованием. Арс потом много раз пожалел, что решился поделиться с родителями своей тайной, которую он скрывал три года. А ведь он просто хотел получить совета и поддержку, а вместо этого почувствовал на себе всю их злобу и негодование. Он даже сбежал из дома на какое-то время, надеясь, что родители остынут и простят его, но когда подросток вернулся спустя три недели, услышал их разговор с каким-то врачом. Из их тихой беседы, Арс понял, что его хотят сдать в психушку и очень разозлился за это. Все что он придумал в этой ситуации, это уйти в комнату, забрать кое-какие вещи, накопленные деньги, свои документы и свалить по-тихому, пока его вовремя не обнаружили.       В Москве у Арса был знакомый, у которого подросток и остановился на время, поступив в местную школу и найдя какую-никакую подработку и стал жить от зарплаты к зарплате. Знакомый Попова был не против своего нового жильца, он помогал парню чем мог, но никогда не предлагал денег, ибо знал, что Арс ни за что их не примет. Когда же парень смог подкопить немного средств для того, чтобы снять хотя бы небольшую студию, Арс съехал от знакомого, желая больше не обременять его собой. На тот момент парню исполнилось восемнадцать и он закончил одиннадцатый класс, поступив в один из Юридических ВУЗов Москвы.       За все эти два года Арсу приходилось очень не сладко. Порой ему казалось, что он просто хочет сдаться, но мысль о том, что с ним хотели сделать родители, придавало ему сил идти дальше. Арс привык к трудностям с шестнадцати лет, поэтому его ничто не могло просто так напугать. Даже какие-то мелкие проблемы на работе, ведь это у всех так. У всех бывают черные полосы, с этим ничего не поделать.       В институте, Арс обрёл большую популярность среди девушек, на которых он даже не обращал внимание, а постоянно смотрел только на одного парнишку, который ему нравился не в плане любви, а... просто нравился. Тот парень был слишком хорош собой и им до дрожи в ногах хотелось овладеть. Всё-таки он ещё подросток, да ещё и мужчина, и без секса ему совсем уж трудно, тем более когда рядом гуляют всякие красивые блондины с серыми глазами.       Арс пускал на него слюни, наверное, месяца полтора, пока Саша, — тот самый блондин, — сам не подошёл к нему и не предложил встречаться. Тогда же у Арса и сорвало крышу. Он потащил парня в тихий угол, где и впился в страстный поцелуй, блуждая по телу руками, чувствуя как ластится к нему блондин. Вот только это продлилось недолго.       Через полгода Саша сообщил, что влюбился по-настоящему и попросил отпустить его к парню, на что Арс лишь махнул рукой и запретил себе думать об этом человеке. После Саши у Арса больше никого не было. Так как в то время началась сессия и нужно было сосредоточиться на учебе, что и сделал Арс, как только стали известны предметы, по которым предстояло сдать зачёты и экзамены. Арс учился усердно, да и в принципе ему учеба давалась легко, но это не значило, что он мог спокойно филонить. Тем более, когда нужны лишние деньги, а в институте была хорошая стипендия. Но ее было все равно мало и поэтому Арс продолжал работать по ночам в барах или писал рефераты за деньги, чтобы хоть как-то прожить и выжить в принципе.       После выпуска, Арс уехал в Питер, где открыл детективное агентство и стал работать в нем. За время работы он познакомился со многими людьми и подружился с Пашей, который заявил, что учился в том же институте, что и Арс, только закончил его на несколько лет раньше мужчины, естественно. Конечно, Арс мог сразу пойти работать в полицейском участке, но что делать, если ты с детства мечтал быть как Шерлок? У Попова была хорошо развита интуиция и так же он развил дедукцию и эти два факта помогали ему в мелких делах. В том-то и дело, что в мелких.       Арс совсем не учел, что детективы не имеют права расследовать крупные дела, которые поручали полиции. Это вам не кино, где детектив находит труп и потом по просьбе близкого человека жертвы ищет убийцу, — нет, детективы специализируются на отравлениях, изменах, слежке и поисках улик или какой-то потерянной информации. И все представления о новом Шерлоке двадцать первого века - рухнули в небытие. Арсу даже не разрешили вести дело об экспедиции, о которой он узнал случайно, когда Добровольский невзначай обмолвился о незакрытых делах. Об этой экспедиции знал каждый полицейский и это понятно. В то время это было громкое дело, ведь тогда внезапно пропало десять человек и никто не знал, что с ними случилось.       И лишь однажды, Арс смог провести сложное дело - поиск пропавшей девочки. В тот день он столкнулся с плачущей женщиной, которая каждого прохожего спрашивала, не видели ли они маленькую девочку лет пяти в розовой куртке и с рюкзаком с рисунком мишки Тедди. Попов сразу спросил, где женщина видела дочь в последний раз и в какой момент поняла, что потеряла ее из виду? После чего он сразу помчался проверять все камеры в том районе, где предположительно пропал ребенок. Медлить было нельзя и поэтому Попов нарушил правила, которые знал с первого дня работы. После того как Арс увидел в одной из камер, как девочку с площадки уводит какой-то мужчина, он тут же позвонил Добровольскому, сообщив все детали и попросился помочь в этом деле, на что Паша согласился, хоть и знал, что не разрешено, ведь это дело полиции...       Девочку нашли через трое суток, целой и невредимой. Оказалось, что ее похитил отец, который был судим за убийство, за что был лишен родительских прав по настоянию матери девочки. Дальнейшая судьба мужчины, Арсу не известна, он только знает о том, что тот был под следствием и все, больше он ни о чем не в курсе. Конечно, его поблагодарили за сотрудничество, но и попросили, чтобы впредь не лез в такие дела. После этого случая, Арс проработал в агентстве ещё пару лет, а потом вдруг продал свое детище и ушел в тихую библиотеку своей давней знакомой Оксаны. Ему хотелось немного отдохнуть от всех дел и потом попроситься в полицейский участок, так как ему всё-таки нравятся заморочки в делах, а не фуфло в виде измен. Он всё-таки не Шерлок.       В библиотеке всегда тихо. Даже, когда приходит посетитель, тут все равно тишина и спокойствие. Иногда создаётся впечатление, что в библиотеке навеки уснула история и это в какой-то мере правда. Ведь в каждой книге своя история с разным ее окончанием, но и у каждого конца свое начало. Этот круговорот никогда не заканчивается, он будет идти, пока живут люди, а пока они живут - живёт история. Все в этой жизни взаимосвязано. Арс соврет, если скажет, что ему совсем не нравится тишина и не важно где, в библиотеке или в каком-то другом месте. Ведь тишина помогает немного расслабиться и подумать о чем-нибудь. И Арс думал. Он думал о родителях, которых не видел слишком давно и искал их безуспешно. Он даже как-то ездил в Омск, но вернулся оттуда ни с чем, ибо его дома уже не было, там жили чужие люди. Арс перестал их искать незадолго до расследования о похищении девочки, надеясь на случай. Иногда жизнь преподносит нам сюрпризы, порой даже неприятные.       Арс хотел поработать в библиотеке хотя бы год, чтобы передохнуть от людей и их извечных проблем и жалоб на жизнь. В библиотеке было тихо, спокойно и умиротворенно, что успокаивало Арса и придавало немного сил. Конечно, он скучал по делам в полиции, но ему правда хотелось отдохнуть и набраться больше сил, чтобы пойти работать следователем. Когда Попов только начинал работать в библиотеке, предыдущий работник рассказал ему о неком капитане Шастуне, который иногда заглядывает сюда, чтобы перебрать архив или посидеть с документами, и по когда-то созданной традиции, капитану предлагают зелёный чай с имбирным печеньем. Арса тогда заинтересовала мысль об этом капитане и он ждал того дня, когда тот придет.       И вот спустя полгода, в тот день, когда Арс собирался почитать очередной детективный роман Агаты Кристи, за спиной послышался тихое покашливание и когда он обернулся, сталкиваясь с зелёными глазами напротив, понял, что уже пропал. Вот так, внезапно, стоило только один раз взглянуть на парня напротив и сердце пропустило удар и ещё один, когда лицо следователя озарилось улыбкой. Капитан представился и попросил какие-то статьи двадцатилетней давности, на что Арс попросил подождать несколько минут и почти на ватных ногах удалился в архив, где ещё в первый месяц работы разложил все аккуратно и по датам, чтобы легче было найти нужные события. В архиве он задержался немного дольше отведенного времени, ибо пытался унять разбушевавшейся сердце. Когда же он вышел из архива и подошёл к Антону, случайно услышав произнесенную фразу про какие-то имена и замер, глядя на уставшую фигуру капитана. Ему вдруг до жути хотелось убрать эти статьи куда-то подальше, взять капитана и увести куда-нибудь подальше от мира, желательно в тихое место в лесу, где из шума будет только природа, уложить его в постель и чтобы тот спал столько, сколько захочет и ни о чем не волновался. Но все что он мог сделать сейчас, это отдать статьи, предварительно сообщив об этом Антону, который радушно попросил говорить с ним на равных.       И, о боже, сердце так быстро трепещет, словно Арс подросток, который впервые разговаривает со своей первой любовью. Арс не глупый, он сразу понял, что он испытывает к этому светловолосому капитану, который сейчас листал "Вести", что-то сосредоточено ища. Это чувство возникло у него впервые и оно приятным огнем согревало его измученное одиночеством нутро. Антон ему нравился и отрицать этого Арс не желал вовсе. Зачем бежать от того, чего он желал так долго?       С того дня все и закрутилось. Арс приходил в участок к Антону и там ему были рады, словно он давно знаком со всеми. Ему хотелось быть почаще рядом с Тошей, наблюдать за ним, успокаивать одним лишь касанием и слышать такую искреннюю похвалу от капитана и благодарность за помощь. Чувства его росли с каждым днём и сдерживать их порой было трудно, но Арс стойко блокировал их, лишь бы не потерять Антона. Ведь он не знал, как капитан отреагирует на его признание. Арс знал, что Антон ещё ничего к нему не чувствует и это было немного больно, но он не оставлял надежды, что когда-нибудь его чувства будут взаимны.       Арс не брал отпуск, как сказал об этом Антону. Он уволился на следующий день, когда принес кассету с экспедицией на ней, а все потому что ему хотелось быть с Антоном каждую секунду и в каждом моменте его жизни. Ведь он такой разный. И да, он ревновал.       Ревновал к Ире, ведь та была свободна от отношений и Арсу казалось, что девушка слишком уж нежно общается с парнем и это совсем мужчине не нравилось. Скрывать ревность куда сложнее, чем любовь. Негативные чувства всегда подводят и они вечно у всех как на ладони, но занятые делом следователи этого совсем не замечали. Разве что только Кузнецова один раз бросила настороженный взгляд на брюнета, но ничего не сказала, а может просто посчитала нужным просто промолчать? Арс этого не узнает никогда.       А потом случилось то, что он совсем не ожидал. Его похитили на пути к дому, избивали и мучили, что-то требуя. Арс помнит ту боль, которую он испытал в те злополучные дни, желая либо умереть, либо получить наконец свободу от боли. Потом была больница и кома на несколько месяцев, в которой он постоянно жил в кошмаре и звал Антона, чей голос он слышал и успокаивался. Когда же он очнулся, парень сидел рядом и Арс содрогнулся от той всепоглощающей печали в глазах капитана с примесью искренней радости. После Арс узнал, что Антон все время был с ним, забыв про сон и нормальную еду. И от этих слов Арсу было с одной стороны приятно такое внимание от капитана и одновременно неприятно от того, что тот слишком себя изнурял, поэтому и просил не будить спящего, словно котик, Антона, от которого он никак не мог оторвать благодарных, полных нежности глаз.       Так и прошли два долгих месяца. Арс лечился, ходил на обследования, ел противную овсянку и наблюдал за Антоном с мягкой улыбкой. А все потому, что тот ревновал его к медсестре Нине, что подходила к ним каждый раз, когда они оба выходили в больничный парк. Арс в первый день знакомства с девушкой заподозрил, что Антон неосознанно ответил на его чувства. А после того, как Арс увидел состояние капитана, что спрятался в сиреневых кустах после его разговора с Ниной, — решил действовать. Нужно было ещё одно подтверждение...       Вообще, Арс по другому представлял себе их первый поцелуй, но ему так хотелось показать Антону, что тот не единственный, кто любит, что наплевал на всю романтику, прильнув к соленным от слез губам парня. Этот день Арс никогда не забудет. После признания, Антон неожиданно открылся в другом свете. Он оказывается умеет быть ласковым, словно кот и нежным, как лепесток ромашки, но только при Арсении, с друзьями Антон оставался прежним, ничем себя не выдавая. Это было для Арса как-то особенно, что ли.       Потом были горы, которые Арс теперь будет вспоминать с ненавистью, ибо те украли у него его любовь... И сейчас вот он стоит на крыльце главного корпуса, тяжело дыша от быстро мелькавших в голове воспоминаний, от которых было ещё больнее... Пересилив себя и проглотив тяжёлый ком в горле, Арс открывает дверь, заходя внутрь. Его встречает охранник, который молча провожает до кабинета полковника и оповещает его о прибытии брюнета. Арс вошёл в кабинет только после того, как его пригласили. Кабинет был просторным, светлым и с темной мебелью. Посередине кабинета стоял огромный стол, а в самом начале этого стола сидел невысокий мужчина в форме полковника, внушающая суровость человека в ней, но добрый, приветливый взгляд карих глаз говорил об обратном. — Здравствуйте, я Арсений Попов, — прокашлявшись, произносит Арс, проходя к столу, чтобы передать полковнику ненавистную папку, — по поводу расследования по делу о потерянной экспедиции, пришел вместо Антона, так как он... Не может прийти сам. - С хрипотцой роняет последние слова, заставляя держать себя в руках. — Добрый день, Арс, я наслышан о тебе. —Кивает полковник, открывая папку. — Я слушаю.       Арс вдыхает больше воздуха в грудь и начинает отчёт, стараясь контролировать свой голос, чтобы он не дай бог, дрогнул. Полковник слушал внимательно, кивая после каждой фразы, перелистывая страницы папки и когда Арс закончил отчитываться по делу, Шеминов поднял на него взгляд, в котором читалось грусть и сочувствие. — Я соболезную утрате вашего друга, — Станислав Владимирович жестом указывает на свободный стул, на который Арс садится тяжёлым грузом, — Антон был хорошим полицейским и отличным товарищем. Жаль, что его жизнь оборвалась так рано. — Арс опустил голову, гипнотизируя свои руки, сложенные перед собой, кусая внутреннюю сторону щеки. Держи себя в руках, Арс! — Знаете, я никогда не встречал таких, как он. Антон словно создан для полиции с его чуткой интуицией. — Да, я тоже. — Арс до боли прикусывает губу, заставляя себя не захныкать прямо перед полковником. Рана ещё такая свежая, а этот следователь делает ещё больнее, начав говорить о нем... — И больше никогда не встречу. — Совсем тихо добавляет он, жмурясь до разноцветных бликов в глазах. — Наверное я зря ему поручил это дело, но уже ничего не исправить. Мне жаль. — Арс поднимает взгляд, встречаясь с карими, в которых плескалась глубокая печаль. — Я думаю, он рад, что послужил такому делу. Ведь его двадцать лет не могли раскрыть. — Да... — Отстранено роняет брюнет, внутренне желая выйти из этого кабинета, лишь бы подальше от таких свежих воспоминаний и невыносимой боли. — Простите, можно я пойду? — Идите.       Арс тяжело поднимается с места, кивнув на прощание и подходит к дверям, намереваясь выйти. Сейчас очень хочется чего-нибудь выпить и желательно что-то крепкое, чтобы убить ту боль и все равно, что от алкоголя станет только хуже. Арс уже взялся за ручку двери, когда его окликнули, заставив обернуться: — Я вам вот что хочу сказать. Даже если Антон погиб, выполняя свой долг, он все равно живёт в наших сердцах. Не горюйте так, я уверен, Антону это бы не понравилось. — Я постараюсь... — Кивает Арс и выходит из кабинета, еле сдерживаясь, чтобы не хлопнуть ею как следует.

***

      В следовательском комитете траур шел пятый день, и работать в обычном режиме было сложновато. В холле, перед самым входом, повешен большой портрет капитана Антона Шастуна с черной лентой в правом нижнем углу, а под портретом расположен столик, на котором стояла ваза с гвоздиками и стаканом водки с куском хлеба. Антон на портрете был в своей форме, с едва заметной и мягкой улыбкой, прямым и добрым взглядом, и такой родной, что у каждого, кто проходил мимо портрета, на глазах наворачивались слезы и в груди больно кололо. Верить во все происходящее совсем не хотелось, факт всегда остаётся фактом... Антона - больше нет.       Без него совсем стало одиноко и непривычно. Все, что напоминало о капитане — причиняло боль. Даже уют куда-то пропал и как будто стало холодно что ли. Конечно, ведь Антон был солнцем для всех, а без солнца, как правило, нет тепла. Но, как бы сейчас трудно не было, работа все же не могла их ждать, поэтому превозмогая себя, сотрудники полиции выполняли свой долг. — Ребят. Не нужно за мной идти. Берегите себя и позаботьтесь об Арсе за меня. Я люблю вас...       Эти последние слова ножом резали сознание, словно уксусом выжигая дыру в груди. Кажется, они будут преследовать двоих друзей всю жизнь. "Позаботьтесь об Арсе за меня", — как о нем позаботиться, если он куда-то пропал и связи с ним нет? Негласное обещание нарушать не хотелось и оба следователя были взволнованы внезапным исчезновением Арсения. Конечно, Сережа пару раз проверял расположение телефона мужчины, но красная точка упорно твердила, что Арс находится дома, хотя его там нет — они с Димой проверяли...       Сейчас оба опера стояли у портрета Антона, молча глядя на такое знакомое лицо, глотая тяжёлый ком в горле, когда услышали чей-то голос за спиной, зовущий их и обернулись, на секунду почувствовав надежду. Перед ними стоял высокий парнишка, со светлыми кудрями и зелёными глазами, в которых пролегла глубокая грусть. Это был младший брат капитана, похожий на своего старшего, вот только он был чуть ниже и моложе лет на десять. — Артем? Как ты тут оказался? Разве ты не должен быть в Воронеже? — Интересуется Сережа, протягивая руку младшему Шастуну, которую тот пожал. — Мама просила приехать и поддержать Арсения. — Сипло произносит Артем, глядя на портрет брата. — Она сказала, что Антон звонил ей и сказал о своем любимом человеке. — Младший вздыхает, переводя взгляд на следователей. — Я могу с ним поговорить? — Да, но... — Дима запинается, обмениваясь взглядом с Сережей, который одобрительно кивает в ответ. — Арса сейчас нет и мы не знаем, где он может быть сейчас. Он пропал. — То есть, как? — Артем встрепенулся, напрягаясь всем телом и в этот момент он был слишком похож на своего брата, чем вызвал лёгкую дрожь у оперов. — Вы не уследили за человеком, который убит горем больше, чем вы? — Артем, успокойся. Мы ищем. — Матвиенко качает головой, игнорируя тот факт, что младший их отчитывает, как провинившихся детей. — Не думаю, что Арс в беде, возможно он просто хочет побыть один. — Ты сейчас так похож на Антона... — Тихо, стараясь быть не услышанным, шепчет Дима, кусая губу и вздрагивает от вибрации телефона в кармане, который он вынимает и не глядя на номер, стразу отвечает. — Да? — Здравствуйте, вы Позов Дмитрий Темурович? — Звучит низкий, мужской баритон и опер на мгновение застывает на месте, словно боясь услышать что-то страшное. — Да, я вас слушаю, чем могу помочь? — Выдыхает, напрягаясь каждой клеточкой тела. — Я лечащий врач Арсения. Он попал к нам три дня назад и только сейчас очнулся. — Низкий баритон сменяется тёплыми нотками, а у Димы уже все оборвалось внутри.

***

      Арс выбегает с территории полицейского участка, стирая тыльной стороной ладони струящиеся по щекам соленые дорожки, тяжело дыша. Он даже не захватил с собой рюкзак, оставленные в кабинете Антона, вместе с вещами капитана. Ему сейчас хотелось быть подальше от этого места, где было слишком много воспоминаний о его любимом человеке. Арс не помнит, как добежал до своего дома, как рухнул на кровать и дал волю своим чувствам, выпуская их наружу. Кажется, соседи из-за его криков начали стучать по батареям, но он не слышал ничего, кроме звуков разбивающегося от невыносимой боли сердца и кричащей души. А в следующий момент Арс уже очнулся в баре, когда выпивал очередной стакан чего-то горючего и непонятного. Он уже давно не понимает что пьет, ему сейчас главное притупить ту боль, что ржавым гвоздем вбивалась в грудь, но ведь чем больше пьешь, тем больнее становится. Поэтому, Арс просто пил, чтобы забыться на время. Забыть те касания, которые так приятно щекотали кожу, нежные поцелуи мягких губ, тихий голос, твердящий о любви и взгляд зелёных глаз... Бармен уже сбился со счета, наливая очередную рюмку жгучего алкоголя, прося своего убитого горем клиента остановиться или хотя бы дать контакты тех, кто может его забрать, но Арс будто не слышал его и продолжал топить себя в стакане, пока следующий глоток не вызвал позывы рвоты, из-за чего мужчина на ватных ногах поковылял в сортир, с трудом контролируя свое слишком шаткое равновесие. В сортире было так грязно и воняло говном в вперемешку со рвотой, что Арса вывернуло практически сразу и он еле успел подбежать к унитазу, извергая из себя все, что выпил за все время прибывания в этом заведении. Его выкручивало так, что ещё бы чуть-чуть и он бы выплюнул свои органы вместе со рвотой, от запаха которой тянуло блевать ещё больше. Когда приступы закончились, Арс смог подняться на ноги, чтобы дойти до раковины и умыться, после чего уперевшись о нее, взглянуть в заляпанное чем-то белым зеркало. Собственное отражение немного пугало: бледное лицо, мокрые волосы, взмокшая местами футболка с подтеками какой-то жидкостью, явно не относящейся к недавней рвоте, под глазами пролегли огромные мешки, больше похожие на синяки, искусанные губы - все это выглядело немного устрашающе и неприятно.       Немного протрезвев от холодной воды, Арс поспешил покинуть сортир ибо боялся, что от смрадного запаха его снова вывернет и таким образом он никогда отсюда не выйдет. У барной стойки его встречает все тот же бармен, который смотрит на него с такой жалостью, что хочется стереть ее с его лица. Игнорируя все увещевания парня, Арс требует бутылку водки и выпивает ее за раз и чувствует, как его клонит в сон. Перед глазами все расплывается, свет софитов и лица пьяных людей превращаются в огромные пятна, звуки слышатся сквозь вату и словно они где-то далеко, его кто-то тормошит и хлопает по щекам, но Арс не реагирует, закрывает глаза и проваливается в бессознательное состояние.       В следующий момент, Арс просыпается в белой комнате, похожая на палату, да и по запаху лекарств было сразу понятно, где он находится. Рядом с ним возвышалась капельница, а с другой стороны какой-то прибор, который противно пищал, вызывая волну головной боли. В окно заглядывало яркое солнце, лучи которого бегали по полу и стенам, словно ища кого-то, кого можно было бы согреть. Арс вздыхает и закрывает глаза, как он сюда попал? Как долго он тут? И почему у него появилось чувство дежавю? В памяти всплывает картинка, как он однажды очнулся и увидел рядом с собой беспокойного капитана, который сразу предложил воды. Сейчас рядом с ним никого, и от этого становится грустно.       Дверь в палату открылась, заставляя Арса взглянуть на вошедшего парня в белом халате, который радостно улыбнувшись, быстрыми шагами подошел к постели, чуть склонившись над мужчиной. Парень был с нежной, темной кожей, в черных, кудрявых волосах играли те самые лучи солнца и карие глаза излучали мягкость и доброту. — Ну, здравствуйте. Очнулись наконец? — Даже голос этого парня был мягким, словно одеяло, что могло согреть любого в холодную погоду. — Как долго я тут? — Прокашлявшись интересуется Попов, немного жмурясь от болезненных ощущений в висках. — Вы тут ровно три дня. — С укором в голосе роняет парень, поправляя катетер и проверяя лекарство в мешочке, после чего отключает разрывающийся аппарат. — Зачем же так напиваться, а? — Был повод. У меня любимый человек погиб. — Со вздохом проговаривает Арс, отворачиваясь от парня, чтобы скрыть выкатившуюся слезу. — Знаете, это не повод так напиваться. Вы получили отравление этиловым спиртом и пролежали три дня. — Парень в халате садится на кровать, кладя руку на плечо Арса, слегка сжав его. — Я не думаю, что вашему любимому человеку это бы понравилось. Я понимаю, что это больно, но я уверен, что ваш человек хочет, чтобы вы не гробили себя из-за него. — Но... Это очень больно, доктор... —Тихо шепчет Арс, не поворачиваясь к парню. — Я медбрат, врач подойдёт позже. — С улыбкой отвечает парень, успокаивающе поглаживая плечо мужчины, словно ребенка утешал. — Понимаю, что смерть близкого и любимого человека тяжело принять, но как бы тяжело не было, нужно держаться. Ваш любимый человек всегда с вами, он тут.       Арс вздрагивает, когда его груди касается теплая рука, а в глазах снова скапливается влага, которую не в силах удержать. Парень спокойно поглаживает Арсения по груди, давая ему поплакать, понимающе прикусывая нижнюю губу. Уже второй раз Попова выбивают из колеи такие, казалось бы, простые, но в то время важные слова. Да, Антон всегда будет жить в его сердце, но осознание того, что он никогда больше не прикоснется к капитану, больно резало его нутро. — Все будет хорошо, Арсений. — Тихо шепчет медбрат, убирая руки от мужчины, встав с кровати. — Я позову врача.       Арс ничего не отвечает и даже не смотрит в след ушедшему парню. Перед глазами снова те картинки, от которых он недавно пытался сбежать, чтобы не было так больно, но от воспоминаний не скрыться, даже если очень захочется и с этим придется жить. Арс прикрывает веки, пытаясь игнорировать нарастающую боль и рисует лицо Антона, вспоминая каждую деталь. В сознании вспыхивает давнее воспоминание, где Антон смотрит на него и улыбается так ярко, что ещё бы немного и Арс наверняка бы ослеп. Антон стоит перед ним, как живой, в сером пальто, надетую на такую же серую толстовку и черных брюках, ветер слегка трепет его короткие волосы, челка едва вздрагивает от каждого его порыва, зелёные глаза блестят искрами веселья и счастья и губы растянуты в улыбку которую кажется никто не сотрёт и даже не посмеет этого сделать. Именно таким Арс запечатлел Антона на камеру, в момент, когда тот повернулся к нему, чтобы что-то сказать брюнету и застыл, давая себя сфотографировать. В тот день оба гуляли по городу, после похода в ТЦ, не торопясь возвращаться домой, потому что расставаться не хотелось. Этот давний образ маячит перед глазами и Арсу до дрожи не хочется разрушать его, он даже боится пошевелиться, чтобы тот не исчез совсем. Он даже согласен пролежать так вечность, лишь бы видеть такое родное и любимое лицо. Но у жизни видимо другие планы. Образ капитана развеялся как только в палату открылась дверь и в нее вошёл врач вместе с тем медбратом. Попов тихо заскулил, уткнувшись лицом в подушку, прежде чем посмотреть на вошедших. Врач был весьма неплох собой, красивые черты лица, голубые глаза, широкий лоб и короткие, темные волосы, и со спортивным телосложением, даже и не скажешь, что этот мужчина — врач. — Здравствуйте, я Масленников Дмитрий Андреевич, ваш лечащий врач, — мужчина улыбнулся самой обаятельной улыбкой, усаживаясь на предложенный медбратом стул, — а это мой помощник во всем и медбрат Эмиль. Как вы себя чувствуете, Арсений? — Нормально. — Прислушавшись к себе, роняет Арс, смотря то на врача, то на медбрата, усмехаясь про себя, что эти двое неплохо смотрятся друг с другом. — Откуда вы знаете мое имя? — Ваши документы были при вас, Арсений Сергеевич. — С мягкой улыбкой произносит Эмиль, получив кивок от врача и начав снимать катетер. — Понял... — Вздыхает Арс, посмотрев на потолок, чувствуя наконец свою онемевшую как оказалось руку. — Когда я могу уйти домой? — Сегодня мы можем вас выписать, если вы в норме. — Кивает Масленников, что-то чирикая в блокноте. — Мы можем позвонить кому-нибудь, чтобы вас забрали.       Арс диктует первое, что пришло в голову, — номер Димки Позова. Врач одобрительно кивает и попросив подождать, выходит из палаты, оставляя Арса вместе с Эмилем. Второй что-то смотрит на приборе, а потом подняв глаза на мужчину, мягко улыбается, прервав свое занятие. Эмиль аккуратно осматривает Арса, словно тот слишком хрупкий и одно неверное движение разобьёт его, а может медбрат просто сам по себе был таким? — Как вы себя чувствуете, Арсений? — После осмотра, интересуется медбрат, склонившись над брюнетом, прикладывая тыльную сторону ладони к его лбу. — Все также, как и несколькими минутами ранее, — хмыкает Арс, закрыв глаза, чувствуя приятные касания, внезапно вспомнив руки отца в детстве, — неужели я пролежал в отключке из-за отравления? — Ваш организм был ослаблен и плюс вы были мертвецки пьяны. — Эмиль убирает руку, кивая самому себе, после чего садится на край кровати, глядя на слегка порозовевшее лицо мужчины. — И ещё, вы принимали что-то ещё, помимо алкоголя? В крови был найден амфетамин,* слава богу в малых дозах и нам удалось его вывести из вашего организма. — Я ничего не принимал, кроме алкоголя. Наверное подмешали. — Равнодушно роняет Арс, делая про себя пометку, чтобы наведаться в тот бар с проверкой. — Меня в какой-то момент вырвало, и потом я отключился. — Вот как? Отчасти это вас спасло. Отдыхайте. — Эмиль снова дарит улыбку и слегка похлопав мужчину по плечу, встаёт и выходит из палаты, предварительно впустив врача. — Арсений, ваши друзья скоро подойдут. Может вы хотите поесть? — Получив отрицательный ответ, Масленников кивает и тоже выходит из палаты, пожелав своему пациенту хорошо отдохнуть перед выпиской.       Снова оставшись один, Арс несколько минут смотрит перед собой, мыслями находясь на той горе, где он оставил своего человека. Как бы ему хотелось сейчас вернуть время вспять и спасти Антона, не дать ему войти в пещеру, не оставлять его одного, но что сделано уже не воротишь и теперь как-то нужно жить. Арс даже не заметил, как уснул, думая над всем произошедшим. Ему снился Антон. Тот бежал по небольшому полю, что находилось за городским лесом, расправив руки навстречу ветру и смеялся, подставляя свое лицо солнцу. Арс наблюдал за ним с улыбкой, чувствуя быстрое биение сердца. Антон тут такой живой, настоящий, счастливый и его хочется обнять и не отпускать больше никогда. Арс на секунду теряет его из виду и успевает уже испугаться, когда видит светлую макушку в траве, ему становится любопытно и он подходит к парню, практически сразу вздрагивая от того, как тот быстро вскочил на ноги и протянул нежный цветок азалии, темно-розового цвета. Арс удивлённо смотрит на цветок, переводя взгляд на улыбающегося Антона и снова на цветок. Когда-то он читал о "Языках цветов" и поэтому он знал, что означает азалия.** Арс аккуратно берет в руки цветок, вдыхая его запах, и смотрит на довольного парня, который в один шаг становится слишком близко и их лица только разделяла азалия. Они смотрят друг на друга и будто бы не было ничего до этого момента, будто бы Арсу приснился тот страшный сон, где не стало его капитана, который сейчас стоял перед ним весь такой живой и родной. Арсу хочется плакать, обнять Антона и попросить не уходить, но слова не выходят из груди, застревая в горле. Запах цветка ударяет в нос, заставив обоих вспомнить о его существовании. Антон тянется рукой, отстраняя цветок от их лица и нежно касается губ Арса своими, свободной рукой обнимая того за талию. И тут наконец брызнули слезы.       Арс так скучает по своему солнцу и он пытается показать это Антону, а тот улыбается в губы, ласково поглаживая по спине и боку, успокаивая мужчину. Подсознание кричит о том, что ему совершенно не хочется просыпаться, он готов провести всю свою жизнь в этом сне, лишь бы быть рядом с ним...       Поцелуй разрывает Антон, касаясь щеки Арса ладонью и заглядывает ему в глаза, продолжая улыбаться. В такие мгновения слова вовсе не нужны, они лишние. Арс бегает взглядом по знакомым чертам лица и тяжело дышит, стараясь унять новый поток слез. Антон улыбается ещё шире, зарываясь пальцами в темные кудри и отчего-то звонко смеётся, чмокнув в лоб брюнета. Цветок в руке Арса стал пахнуть ещё сильнее, и тот обращает на него внимание, тут же изумлённо подняв брови. Растение в руке засияло ярким светом. — Я вернусь к тебе, милый.       Слышится у самого уха тихий, нежный голос и сон испаряется, словно внезапно лопнувший пузырь, оставляя Арса в расстроенных чувствах. Он открывает глаза, грустно вздыхая, а в груди чувствуется лёгкость, словно его тяжёлый груз рухнул куда-то и укатился восвояси. В носу все ещё есть ощущение запаха азалии и Арс невольно сжимает руку в кулак, желая ощутить в ладони тот самый цветок, но там его нет, он остался в том сне, с Антоном. Внезапно чувствуется чье-то присутствие и Арс поворачивает голову, сдерживая изумлённый выдох. Возле кровати, расслабленно развалившись на стуле и скрестив руки на груди сидел парень, опустив голову на грудь и видимо дремал, судя по мерно вздымающей груди и чуть порозовевших щек. Его светлая челка смешно болталась от дыхания парня, мешковатая одежда, что была в темных тонах, висела на теле, делая и без того худенького парнишку ещё худее. Арс тихонько встаёт с постели, хмурясь от неприятных ощущений в суставах из-за долгого лежания и подходит к парню, садясь перед ним на корточки, пытаясь как следует разглядеть его лицо. В памяти сразу всплывает разговор с Антоном, который произошел до трагедии и вздыхает, закрыв глаза. — У тебя есть брат с сестрой? -—Удивляется Арс, отрываясь от плеча капитана, усаживаясь поудобнее, чтобы было лучше видно лицо парня. — Да, они ещё в школу ходят. Марина в седьмом классе, а Артем в этом году заканчивает. — С нежной улыбкой брата произносит Антон, прикрывая глаза. — Соскучился по семье. — Как закончим дело, обязательно съезди. - Со вздохом роняет Арс, грустно улыбнувшись. — Артем наверное такой же высокий? — Он как ты, на меня немного похож. Нас иногда считают близнецами, могут перепутать. — Весело хмыкает Антон, слегка покачав головой. — Тоже хочет стать полицейским. А Марина хочет быть телеведущей.       Арс жмуриться сильнее и трясет головой, прогоняя воспоминания, причиняющие боль. Но что этот парень делает тут? Он снова оглядывает спящего, ругая себя за глупую надежду. Парень издалека напоминал Антона светлыми волосами, но вот лица у братьев были всё-таки разные. Арс вздыхает и аккуратно дотрагивается до плеча парнишки, встав на ноги, чтобы ненароком не навернуться. — Артем? — Парень вздрагивает, резко подняв голову и Арс невольно тонет в зелёных глазах, в которых плескалась грусть и лёгкий испуг. — Арсений Сергеевич? Вы давно проснулись? — Тараторит парнишка, чуть поддаваясь вперёд, подтянув к себе ноги, чтобы усесться ровнее, Арс убирает руку от плеча, садясь на кровать, опираясь о нее и смотрит на подростка. — Только что. Что ты тут делаешь? Разве Антон не говорил, что ты в Воронеже? — Арс чуть вздрагивает, когда произносит знакомое имя, но сдерживает себя ибо он больше не должен показывать свою слабость. Он должен быть сильным. Именно. Сильным. — Я вчера приехал, чтобы с вами поговорить, Арсений Сергеевич. — Арс непонимающе смотрит на собеседника, анализируя сказанное им ранее и вопросительно поднимает бровь, на что Артем слегка улыбается. — Мама сказала, что вы возлюбленный моего брата и вам наверняка сейчас очень тяжело и я хотел с вами поговорить на счёт Антона. Только не здесь.       Шастун младший ведёт головой, отчего челка слегка колышется, и он улыбается так мягко и по-родному, что Арс расслабляется, вспоминая улыбку капитана. Тот улыбался так же, будто одной улыбкой хотел успокоить всех, кто его окружал. Братья действительно похожи друг на друга, вот только... Взгляд их был разным и лица не сильно похожи, только глаза и волосы. Несмотря на свой юный возраст, Артем выглядел весьма взрослым с этим умным взглядом и спокойной речью, без резкости в голосе. Видимо это в крови у семьи Шастуна. — А где... — Дмитрия Темуровича и Сергея Борисовича срочно дернули по какому-то делу, поэтому я вызвался забрать вас сам. — Затараторил подросток, опережая вопрос и снова мягко улыбается, встав на ноги. — Мне отдали вашу справку о выписке, вам только нужно расписаться. Если вы хорошо себя чувствуете, то сходите в душ и мы можем идти.       Арс кивает и тоже поднимается с постели, оглядываясь по сторонам в поисках вещей. На спинке кровати, у ног, висела чистая одежда, которую видимо прислали ему друзья, так как она была не его. Попов принюхался к себе, тут же сморщив нос. Пахло совсем неприятно. Найдя взглядом дверь в душевую и прихватив с собой вещи, Арс отправился полностью приводить себя в порядок.       Вода в душе и освежала, и одновременно расслабляла тело, смывая вместе с грязью всю тяжесть, что он испытывает с того дня, как произошел взрыв. Сейчас мысли в голове прояснились и Арсу немного даже стыдно за свою несдержанность в эмоциях. Конечно, мы не можем себя контролировать, когда твой любимый и близкий человек исчезает не только из твоей жизни, но и жизни в целом. Это автоматически делает тебя слабым и уязвимым, практически мягкотелым или грубо говоря - тряпкой. Но Арс не такой, он сильный, просто его сердце разбито на миллион маленьких кусочков и сам он раздавлен морально. Он не был настолько раздавленным в тот день, когда сбежал из дома, почуяв предательство родителей, тогда ему просто было до боли обидно, но это несравнимо с болью потери.       Арс выходит из душа спустя минут семь, одетый во все чистое, с пакетом грязной одежды. На нем была надета черная футболка с рисунком грозно оскалившегося волка, тёмно-синие джинсы и такого же цвета пиджак. Артема он застал разговаривающего с медбратом Эмилем, который обернулся на звук и улыбнулся ему, приветливо кивнув. — Как вы, Арсений? — Все хорошо, мне намного лучше. — Выдавив из себя не особо правдоподобную улыбку, роняет Попов, подходя к парням. — Я готов к выписке. — Хорошо, пройдёмте со мной. — Кивает Эмиль, выходя вместе с Артёмом из палаты.       Арс оглядывает комнату на случай забытых вещей и следует за ушедшими парнями, молча оглядывая стены больницы. Чувство дежавю не отпускало его, напоминая о тех днях, что он провел тогда вместе с Антоном. От воспоминаний отвлекает голос миловидной девушки, что сидела за стойкой информацией под надписью "Справки". Девушка попросила расписаться в каких-то листках и после вернула справку о выписке, которую Арс положил во внутренний карман джинсового пиджака. Он только сейчас уловил едва знакомый запах и тут же припал носом к воротнику, который поддел рукой. Пахло Антоном. — Это... — Арс оглянулся к Артёму, который только что попрощался с Эмилем и подошёл к брюнету. — Это одежда Антона? — Да, я заходил в его квартиру, так как предположил, что ваша будет грязной и пахнуть. — Шастун младший пожал плечами, слегка улыбнувшись. — Я же не мог ворваться в вашу. Антон эту одежду давно не носит, мала ему стала, он мне ее хотел отдать, но вы можете забрать себе, она вам хорошо подошла. — Спасибо. — С лёгкой улыбкой благодарит Попов, снова принюхиваясь к запаху одежды. Она уже почти не пахла хозяином. Краем глаза, Арс замечает, как к ним подходит врач с медбратом и прекращает атаковать носом ворот пиджака. — Вы уже уходите? — Дмитрий Андреевич ободряюще улыбается, протягивая руку Арсению, который сразу отвечает на рукопожатие и согласно кивает в ответ. — Берегите себя. — Спасибо, что позаботились обо мне. - Добродушно роняет Арс, улыбнувшись врачу и медбрату, получив ответные улыбки. — Хороших вам дней. — И вам. — Кивают оба мужчины, провожая взглядом удаляющихся к выходу Артема с Арсом.

***

      В кабинете было пыльно, душно и пусто. Даже удивительно, что в участке остался еще один пустой кабинет, который раньше принадлежал складу, но тот был перенесен в другое место, а комнату оставили на всякий случай. Вот этот случай и подвернулся. За окном разгорался июнь, с каждым днём погода становилась все теплее и жарче, отчего в помещении находиться было невыносимо. Дима стоял посреди кабинета, уперев руки в бока и оглядывался по сторонам, стараясь не дышать глубоко, чтобы не расчихаться. Они только что с Сережей вернулись с квартиры, куда их вызвали из-за несчастного случая - пьяный мужчина разбил себе голову, подскользнувшись на разлитом по полу масле. И пока не вернулись Арс с Артёмом, парни решили переместиться в другой кабинет, оставив все как было при Антоне в старом. Можно было конечно попросить уборщицу все здесь вымыть, но мужчины решили все сделать сами, чтобы убить свободное время, которое они могли потратить на дела. Но сейчас особо важных нет, так почему бы не предаться пыльной работе? Вот и старшие опера так подумали, притащив ведро с водой и тряпки. Сергей куда-то отошёл, поэтому Дима пока был один. Кабинет был немного меньше того, где оба работали с Антоном, но поместиться тут было возможно, главное убрать лишние предметы и вещи, расставить мебель и вымести грязь и будет вполне себе миленькая и уютная комнатка.       Постояв ещё минуту, Дима взялся за тряпку, чтобы начать вытирать пыль, и в этот момент возвращается Сережа, на лице которого читалось такое раздражение, что Позов даже немного испугался. Сережа молча принялся передвигать мебель, отделяя нужную от тех, что потом вынесут и разозлившись на что-то громко ударяет кулаком по столу, отчего Дима чуть не падает со стремянки, испугавшись грохота. — Серый, ты чего злой такой? — Дима кидает тряпку в ведро и спустившись на пол, подходит к оперу, что злобно дышал, глядя в сторону. — Эй, что случилось? — Да блять... — Сережа вздыхает, все так же смотря в сторону, будто что-то, желая, найти на пыльных жалюзи. — Я послал запрос, чтобы снова поискали тело нашего Антона, а эти хуесосы блять даже пальцем пошевелить не хотят "Это опасно" блять... — Опер передразнил кого-то писклявым голосом, взмахнув руками, чем заставил Диму немного отшатнуться, чтобы не быть задетым. — А то что мы тут задницу рвем, пытаясь понять, жив ли наш сотрудник или нет им блять похуй. — Он мертв, Серый... — Бесцветным голосом роняет Дима, наконец поймав ошалевший взгляд карих глаз. — Из под обвала ещё никто не выбирался живым. Нам уже сказали, что возможно он провалился на нижний ярус. — Если это так, то они обязаны его достать. — Глухо роняет Матвиенко, обессилено опустив плечи. — Хотя бы по-человечески хочется его... — Несколько секунд мужчина колеблется сказать то слово, которое так не хотелось произносить и вздохнув несколько раз, практически выдыхает, а не произносит. — ... похоронить. — Ты прав. Давай об этом подумаем позже, может нам Павел Алексеевич сможет помочь. — Дима старается придать голосу больше уверенности, хотя сам он вообще сомневается, что и второй раз примут их запрос. Место, где был взрыв — особо опасное. — А сейчас нам надо подготовить помещение. Вдруг Арс останется с нами.       Сережа не отвечает, только обречено кивает и возобновляет свою прерванную работу, перетаскивая какие-то коробки к выходу. Дима секунд десять наблюдает за другом, а после вздохнув, идёт дальше вытирать пыль. Уборка помещения шла в полной тишине, в которой растворялись все мысли и даже чувства. За окном уже постепенно вечерело, но кажется никто не обращал на это внимание.       Двух друзей не оставили одних убирать кабинет, через несколько минут после выплеска злости Серёжи, в комнату заглянули Ира с Катей, которые в следующую секунду втянули за собой проходившую мимо Ляйсан и теперь они убирались впятером. А после к ним присоединились Эд и Нурик, которые принялись перетаскивать ненужные вещи, а там и Добровольский подключился. Это, наверное, и называется единение, где никто никого не оставляет выполнять все в одиночку, даже если эти одиночки на самом деле были вдвоем. Благодаря совместному труду и поддержке, к концу уборки в кабинете уже было не так тихо, все переговаривались, обсуждая планы и ждали Арсения с Артёмом, которые, кажется, не спешили возвращаться сегодня в участок. Из открытого окна запахло сиренью.

***

      В то время, пока в участке шла уборка, Арс с Артёмом неспешным шагом шли в сторону участка, до которого они добрались молча. Арс видел, что подросток собирается с мыслями, будто подыскивая с чего стоит начать разговор. Арс не торопил парнишку, знает ведь, что тот хочет поговорить об Антоне, поэтому и даёт ему время собраться с мыслями, а сам исподтишка рассматривает его, по-доброму усмехаясь про себя. Артем хоть и был подростком, у которого в этом возрасте развивается пубертатный период, но выглядит этот юнец совсем как взрослый парень. Видимо Артем характером пошел в Антона или может что-то в его жизни заставило быстро повзрослеть? — Знаете, Арсений Сергеевич, мой брат всегда был таким. — Со вздохом начинает Артем, прикусив губу. Такую привычку имел капитан, когда нервничал или задумывался о чем-то. — Вечно рисковал собой, ради других и никогда не жалел себя. Мне даже казалось, что он не человек, а ангел, потому что ну... его даже пули не задевали, что говорить о пожаре? Вы же знаете, что он всегда выходил сухим из воды? И никогда не брал с собой напарника, потому что... так ему было легче выйти живым, не боясь потерять товарища. Антон в рубашке родился и поэтому, я думаю, что он жив, Арсений Сергеевич. — При последних словах Артем остановился, повернувшись к Попову, посмотрев ему в глаза. Мужчина аж опешил от такого заявления. — Но... Артем, из-под обвала никто не выбирался живым... — Растерянно произносит брюнет, проведя рукой по лбу, утерев невидимый пот. — А вы попробуйте отключить свой разум и прислушаться к нему. - Парень тянет руку, тыкая туда, где стучало сердце Арса. — Оно никогда не обманет. Прислушайтесь к нему, оно само вам подскажет ответ на ваш вопрос, умер ли Антон или нет? Мне Сергей Борисович сказал, что тела Антона не нашли, если его не найдут и второй раз, то ответ удвоится. Антон жив, я чувствую. — Артем возвращает руку к себе, прижимая ее к груди, чуть улыбаясь. - Я научился доверять сердцу ещё со дня пожара. Он тогда спас ребенка от гибели, хотя все думали, что они оба сгорели. — Ребенка? Антон только рассказал о том, как спас Журавлёва, когда ему было пятнадцать. — Удивленно произносит Арс, делая шаг в сторону, приглашая Артема возобновить путь. Шастун младший кивает, улыбнувшись своим мыслям. — Да верно, это было первый раз. — Артем сцепляет руки за спиной, чуть подняв голову к небу и щурится, мечтательно улыбаясь, словно он сейчас вернулся в тот день, когда он был с братом. — А во второй раз Антону было восемнадцать, он тогда собирался переезжать в Москву. Мы гуляли с ним по городу и услышали крики. Когда мы подбежали к дому, вход в него уже пылал и зайти туда было нереально, кто-то кричал, что в доме остались трое детей и просил спасти их, но никто с места не сдвинулся, все ждали пожарников. А Антон тогда крикнул, что ждать бесполезно и бросился в дом, прямо в то пламя. Я тогда так испугался... А потом там, где было меньше огня, распахнулось окно и мы увидели, как два больших свёртка вывалились на землю и люди сразу побежали к ним. Это были два ребенка завёрнутые в одеяло, а третьего Антон не успел вытолкнуть, крыша дома обвалилась. В этот момент приехали пожарники и стали тушить дом, а мы растаскивали ещё тлеющие бревна. Я тогда боялся, что найду обугленное тело брата, а он лежал под огромным шкафом, прижимая маленькую девочку к себе. Они были невредимы, правда у Антона было пару ожогов и царапин, но они были ничто по сравнению с тем, что оба чуть не погибли... На следующий день он уехал в Москву и я стал слушать свое сердце, когда Антон выходил на задания... Прислушайтесь тоже. — Других спасает, а о себе не думает. - Хмыкает Арс, прокручивая в голове услышанную историю. — И почему его на пожары тянет так? — Ну, я вам рассказал ту, с которой я начал слушать сердце. — Артем пожал плечами, пнув попавшийся под ноги камень. — Антон много раз спасал людей в разных ситуациях и вы правы, он никогда о себе не думал, брат всегда спешил отдать всего себя всем. — А вот его никто не спас... — Горестно вздыхает Попов, подняв голову к небу, прикрыв глаза. — Я попробую прислушаться к своему сердцу. — Я не умею правильно утешать, мне просто хотелось вам сказать факты. - Арс возвращает взгляд к парнишке, в глазах которых все ещё плескалась грусть, и он только сейчас понял, что эта не та грусть по-погибшему. Артем скучал по брату. — Мама с папой не верят, что Антон жив, а я чувствую, он не мог так просто умереть. — У тебя видимо сильная связь с братом. — Улыбается Арс, невольно потрепав волосы юноши, отчего тот морщится, скорчив комичную мордашку. — И зови меня просто Арс. Спасибо, что подбодрил. Мне легче знать, что Антон может быть жив. — Он жив!       Артем дарит улыбку мужчине и возвращается к прогулке, рассказывая тому все истории связанные с Антоном, а Арс внимательно слушал, иногда прикрывая глаза, чтобы лучше представить ту или иную картину. Они даже не заметили, как дошли до участка, встретив у входа выходящих сотрудников. Здесь Артем попрощался со всеми и пожелав Арсу не отчаиваться, отправился в сторону гостиницы, где, как он объяснил, снял номер на пару ночей. Арс же остался с остальными, виновато улыбаясь им, встречаясь с укоризненным взглядом каждого.

***

      Утро только заняло свои позиции, а в участке уже дым стоял коромыслом. Как назло, после "затишья" появились внезапные дела - какое-то ограбление, где-то нашли труп, похищение и так далее. Ещё плюс к тому на телефон Добровольского поступил звонок из больницы, сообщив о том, что госпожа Борова умерла от онкологии и приносили свои искренние извинения за то, что не смогли уберечь женщину и ребята организовали похороны для бедняжки, не скупясь на средства, ибо родственников у Марианны Константиновны не было. Конечно, это не обязанность полиции, хоронить каждого, кого они вроде бы вытащили из лап преступника, но этот человек все же умирал. Просто ребята чувствовали вину перед женщиной и таким образом единогласно решили похоронить ее за свой счёт, а бизнес Николаева-Борова передать государству, которое справедливо, в коем-то веке, распределило средства между семьями пропавших, но в конце концов найденных участников экспедиции.       Во всей вот этой суматохе, никто даже не заметил, как Арс носился с какими-то документами. Со дня смерти, а точнее пропажи Антона, прошло уже больше месяца и Арс только недавно смог окончательно прийти в себя и прислушаться к словам Артема. После того разговора об Антоне, Арс только сделал вид, что поверил юноше, ибо считал его слова наивным, детским лепетом, но когда после второго запроса пришёл ответ о том, что капитан Антон Андреевич Шастун под обвалом найден не был, в груди вдруг загорелась надежда. И Арс стал ждать, когда его человек вернется и даже несколько раз заикнулся об этом друзьям, на что те лишь покачали головой, прошептав, что это невозможно, ибо он мог просто провалиться ещё ниже, но переубеждать мужчину не стали.       Как только Арс получил должность и обмундирование, он смог помогать ребятам раскрывать дела, чем немного отвлек себя, но не надолго. К этому времени остальные сотрудники уже знали о новом коллеге их участка и искренне обрадовались, поздравив Попова. Если бы не Добровольский, конечно, никто бы даже не обратил внимание, что Арс ходит в полицейской форме, так были заняты преступлениями, которые так и сыпались на их головы, словно где-то порвался мешок. И уже к концу второго месяца стало немного легче и уставшие полицейские еле передвигали ноги, желая поскорее завалиться спать, ибо до этого о сне даже думать времени не было.       И вместе с более менее спокойствием вернулась и грусть. Арс постоянно зависал в бывшем кабинете Антона, на столе которого стоял его портрет. Тот самый, который он когда-то сделал сам, где Антон такой живой и теплый. Ещё полмесяца назад было решено похоронить капитана без его тела. То есть просто соблюли половину обряда похорон, а точнее отдали почесть парню троекратным залпом из автоматов и пением гимна перед портретом Антона. И сейчас Арсу было неуютно от той мысли, что он позволил друзьям поверить в смерть их общего товарища. Но трудно переубедить кого-то, кто уверен в своей правоте.       И вот, когда последнее дело было раскрыто и папка отложена в сторону, Арс вдруг поднял болезненную для всех тему об экспедиции. Он озвучил вопрос о том, почему Шеминов решил возобновить это дело, чем невольно озадачил парней и случайно зашедших в кабинет Иру с Катей, которые хотели позвать друзей поужинать всем вместе. — Ну, Станислав Владимирович иногда нам вручает какие-нибудь нераскрытые дела, — спустя несколько минут проговаривает Сережа, хлопнув руками по ногам. — Это в его стиле. Типа мы тут скучаем без дел. — Да, но есть более важные нераскрытые дела, чем эта экспедиция. — Хмыкает Дима, собирая какие-то бумаги в портфель. — Хотя это дело оказалось опасным, но все же... — Арсений тут? — Вдруг раздается голос из-за двери, заставив всех повернуться в его сторону. В дверях высунулась голова Макарова, который вопросительно оглядывал присутствующих. — Я здесь, что такое? — Арс, сидевший в дальнем углу кабинета за своим столом, поднимает руку, обращая на себя внимание Ильи, который тут же кивнув, проходит в кабинет, открывая дверь пошире. — К вам тут посетитель. Разумовская Алена. — В кабинет вошла девушка, на вид которой было около двадцати лет. На ней был надет холщевый плащ бежевого цвета, черные брюки со штрипками,*** что придавало девушке особый шарм, темные волосы заплетены в толстую косу, которая покорно лежала на плече девушки, кончиком практически доставая до пола, карие глаза, что были похожи на горький шоколад, обрамлены пышными ресницами и сама девушка была весьма красива собой. Обычно такие кадры выступают на сценах или подиумах, чтобы показать себя миру. — Здравствуйте, вы к нам по какому поводу? — Арс сразу вскакивает с места, подходя к девушке, приглашающе указывая на стул возле своего стола. — Младший сержант Попов Арсений к вашим услугам.       Девушка сдержанно улыбнулась и села на стул, изящно поставив свою сумку к себе на колени, заправив за ухо выбившуюся прядь волос. Ира с Катей учтиво попрощавшись вышли из кабинета, уводя за собой Макарова, что не сводил с девушки глаз, на что Кузнецова фыркнула что-то вроде "Не по правилам с клиентами любовь крутить", в ответ ей был лишь смущённый взгляд Ильи. — Я узнала от Станислава Владимировича, что это вы вместе с Антоном Андреевичем расследовали дело о Потерянной экспедиции, так? — Голос девушки звучал мягко, почти нежно и судя по всему его обладательница была певицей. Арс утвердительно кивнул, готовясь слушать дальше и девушка продолжила, опустив взгляд. — Я дочь Никиты Борисовича Николаева. Это я попросила возобновить это дело. — Но... — Доселе внимательно слушавший и молчавший Дима, который старался не влезать в разговор клиентки с Арсом, удивленно охнул, встав со своего стола. Сережа, сидящий напротив стола Попова тоже удивлённо поднял брови, заинтересовано разглядывая девушку. — Но у Николаева не было детей? И женат он не был. — Правильно, отец не был женат. — Девушка кивнула и подняла взгляд на Позова, виновато улыбнувшись. — Обо мне никто не знал. Я родилась внебрачным ребенком после того, как пропала экспедиция. И мама прятала меня, выдавая за свою племянницу своей умершей сестры. А два года назад мама умерла и рассказала мне правду об отце и я хотела узнать, что с ним и с другими участниками случилось. Лучше бы я не знала ничего.       Девушка отвернулась от Позова, нырнув в свою сумку, что-то пытаясь там найти, пока трое сотрудников полиции изумлённо пытаются переварить услышанное. Вроде они уже покончили с этим делом и закрыли его на несколько замков, лишь бы оно не напоминало о себе лишний раз. И тут приходит девушка, называющая себя дочерью кровавого бизнесмена. Тем временем Алена выудила из сумки какой-то конверт и протянула Арсению, вместе с каким-то документом. Попов взял в руки документ, прочитав на нем о результатах на отцовство, кивнул и вернув лист Разумовской, заглянул в конверт, который тут же протянул девушке, сделав суровое лицо. — Зачем это? — В конверте лежали несколько крупных купюр. — Я хочу, чтобы вы передали эти деньги семье капитана Шастуна в качестве моего извинения. Мне жаль, что они из-за меня потеряли сына и брата. — Быстро проговорила девушка, забрав документ, не глядя на конверт. — Мне правда жаль. Я не думала, что так выйдет и не знала, кем окажется мой отец. — Не нужно. Рано или поздно, Антон Андреевич все равно бы взялся за это дело, даже если бы вы не подали заявку об возобновлении. — Встрял в разговор Сергей, что поднялся с кресла, подходя к столу. — Наше дело расследовать преступления, несмотря на опасность. Каждый из нас может погибнуть и этого не избежать. — Так что вы ни в чем не виноваты, все хорошо. — Уже со спокойным выражением лица роняет Арс, подвинув конверт к девушке, которая сразу убрала его в сумку. — Просто живите так, как жили до этого и не переживайте. — Вряд ли я смогу жить как раньше, зная о том, что мой отец оказался таким... Ужасным. — Со вздохом проронила девушка, качнув головой, снова подняв глаза. — Мама мне говорила, что он был хорошим человеком, а вот каким он оказался. — А вы попробуйте. Просто не думайте о том, что узнали и все. — Просто роняет Дима, пожав плечами. — Живите как жили, занимайтесь своим бизнесом, чем вы заняты в обычной жизни? — Я певица. — Улыбнулась девушка, смущённо поправив прядку волос. — Вот, отвлекитесь и все вернётся на круги своя. — Тихо произносит Сережа, подарив добрую улыбку. — Не думайте об отце как об убийце, создайте свой образ отца, который вам передала ваша мама и продолжайте свою жизнь. — Спасибо. Я тогда пойду? — Девушка поднялась с места и Арс последовал ее примеру, кивнув девушке с лёгкой улыбкой. — Извините, что зря потратила ваше время. — Да что вы! — Тут же возразил Попов, выставив ладонь перед собой. — Вы нам ничуть не помешали. Все в порядке. Удачи вам в карьере певицы. — Арс ободряюще кивнул девушке, что подарила яркую улыбку троим мужчинам. — Простите, можно последний вопрос? — Стоило девушке подойти к дверям, как до этого мявшийся с какой-то мыслью в голове, ее остановил Сережа, сделав один шаг вперёд. — Да? — Алена обернулась, держась за ручку двери и Матвиенко невольно стушевался, но все же сглотнув задал вопрос. — Вы случайно не родственница графа Разумовского? — Сережа смущённо краснеет, неловко почесывая затылок. — Нет, я его однофамилица. — С улыбкой отвечает девушка и кивнув на прощание, выходит из кабинета, оставляя троих друзей одних. — Серый, она тебе понравилась, да? — Тут же подначил Дима, хлопнув красного как рак друга по плечу, усмехнувшись. — Ишь как растаял. — Ничего подобного! — Буркнул Матвиенко, качнув своей кичкой и бросив взгляд на дверь, тихо вздохнул, что не скрылось от четырехглазого друга. — Да признайся, что запал на нее? — Дима весело подмигивает, переглядываясь с устало наблюдающим за сей картиной Арсом. — Бургу не гони и пошли домой. — Отрезал опер, схватив со стола свой портфель и пару папок. — Поздно уже! — Ну, я же тебе счастья желаю, ну Серень! — Крикнул убежавшему другу Позов, тоже прихватив с собой портфель, выскакивает следом за опером из кабинета, оставив ухмыляющегося Арса одного.       Арс неторопливо убирает все папки в ящик стола, выкидывает ненужный мусор и оглядев кабинет, выходит и закрывает его на ключ, на миг замерев посреди коридора. Прямо рядом с их уже почти не новом кабинетом располагался тот самый, в котором когда-то работал Антон. Сейчас этот кабинет был таким одиноким и пустым, что в груди начинало неприятно щемить. Арса часто находили именно в нем, если его долго не могли отыскать. Он даже практически дома не ночевал, засыпая прямо на кресле, обнимая портрет...       Сегодня он тоже домой не спешил, все равно его там никто не ждёт. Арс заходит в кабинет, чуть не чихнув от попавшей в нос пыли и подходит к окну, за которым расцвел пушистый куст белой сирени в ветвях которого уснули воробьи. В небе сияет огромная луна, которую время от времени закрывают темные облака и мелькающие тут и там звезды напоминают людям о себе. Белые ночи в Питере уже прошли и на город опустился сумрак, который сразу был озарён тысячью огнями города. Арс вздыхает, покачав головой и отходит к столу, беря в руки портрет. В кабинете темно и поэтому силуэт парня был едва различим, но Арс помнил каждую чёрточку Антона на фото и сознание само рисовало капитана. — Что же ты, Антошка. — Вздыхал он каждый раз, качая головой. — Ты обещал и я тебя жду, а ты все не возвращаешься.       А после садится в кресло, продолжая водить взглядом по силуэту и думать. Думал он только об одном человеке, которому отдал свое сердце без оглядки. Думал о том, где мог сейчас находится Антон. Думал о том, почему ему все ещё так трудно, неужели он так зависим от своего капитана? Много думал, много мыслей в голове вертятся до того момента, пока Арс не засыпает, посильнее обняв рамку, прижимая к груди.       И так изо дня в день. Арс скучал по Антону все сильнее, забыв о своей внешности и о себе в общем. Он ждал и игнорировал слова друзей, что пытались вразумить его, говоря, что нужно забыть и жить дальше, что Антона не вернуть и ждать его бессмысленно. Но Арс ждал.

***

Дверь медленно открылась, впуская непрошенного гостя.