Пылинки среди звёзд...

      море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется — аякс, царицы ради, закрой уже своё ебало — три, сердце мертвое вынь из груди. но юноша, мужчина, фатуец — сука, да что с тобой не так, псих ебанный? — хохочет надрывно, в волосы руками красными зарывается нездорово. пополам сгибается да о землю ладонью колотит. истерический припадок.       — да завались ты, уебище малолетнее, — ты рычишь, рану рваную в груди чужой рассматриваешь с омерзением. хорошо постарался одиннадцатый в местности зачистке, в врагов ликвидации. — и давно у тебя крыша протекает?       «а он у нас с детства ебанько, — ласково-ласково, голосок шепчет в голове твоей. — мы привыкли.»       — хочешь чаю особенного? — любезно чжун ли уточняет. он даже взгляда на труп ещё теплый не бросил. и не догадайся ты ещё с тех давних времён представления мастерски кое-кем устроенного, на церемонии ежегодной в ли юэ о сущности консультанта невообразимо удачно подвернувшегося так вовремя, заподозрила бы сейчас, что «господин чжун ли» так же близок был к человеку, как ты к миру родному или же тарталья к палате мягонькой.       — а вам плевать, да? — дракон плечами жмёт безразлично. и тебе интересно, доведи ты этих дружков-пирожков до ненависти яростной, как быстро твоё имя стёрли бы с истории тейвата? успело бы твоё бренное тело к тому моменту хоть немного остыть?       — я много чего видел.       чжун ли — нет, не так — моракс лаконичен в ответах своих. поразительное хладнокровие; змеиное… — да что же это такое, снова не то! — драконье. пока чайльд тут в припадке истерическом по полу катается — напомните, что в словах «вставай, заебал, ебанный же ты шашлык» брошенная сокоманднику безмятежно прилегшему просто так отдохнуть смешного? — у тел хиличурлов изувеченных, что после встречи с очередной хренью каким-то-там-стазисом-именуемым попались совершенно некстати, властелин камня — да будет царствие его веч… а, ой, — оттряхнув пыль величественно у камня ближайшего сидит. чай — уж хотя бы в это надеяться хочется — распивает. откуда только сервиз достал? мужчина, дракон, адепт — а ты-то что за срань иномирная? — своим спокойствием пугает даже больше, чем псих рядом явный. архонт бывший намного сложнее в понимании, да и в отличи от щита своего безопасного, подобных чувств в душу не внушает.       тебе ясно предельно — в тихом омуте черти не водятся больше, аякс днище — по всей видимости психологическое — расчистил так любезно и страстно, с улыбкой искренней. как раз для себя любимого, для тех, кто как моракс похож… а ты-то что там забыла, чужестранка из мира разрушенного? для тебя ли яма эта бездонная? и почему думаешь, что нет?       тебе не скрыться от них: с одним контракт заключен определенно точно по доброй воли; ты вспоминать не хочешь и ту обманную мягкость, завораживающую красоту ч-ж-у-н-л-и, на меч вострый подобную, и то, как очаровать тебя пытались весьма успешно. да вот только последствия сделки существования разгребать приходится ныне, тайно надеясь, что по истечению срока договор прекратится и моракс уйдёт, оставит тебя, и мирно в путешествия одиночные устремится. куда угодно, лишь бы подальше от тебя.       — говоришь, что как только — да здравствует твоё слово излюбленное! — контракт прекратится, то сможешь уйти? — уточняла ты когда-то давно сидя за столом гладким, традиционными десертами ли юэ украшенном. искусства преподнести красиво что-либо понимание было от тебя непозволительно далеко. и дракон долгоживущий сумел сей недостаток отыскать.       — верно, — голосом в меру глубоким, в меру колдующим над самим разумом, отвечает мужчина. он кажется тебе поразительно стойким, спокойным до ужаса, но чуточку ласковым и может… на самое мгновение искренне добрым, заботливым? восхитительная была игра, не поспорить. — у меня будет полная свобода перемещения; не будет надобности тебя оберегать, если, разумеется, ты не захочешь обратного.       и хоть сейчас в мыслях смутных отчетливо формируется подозрение, что даже освободившись, спутник этот от тебя вряд ли уже отстанет, верить в это не хочется вовсе. в заблуждения ринуться отчаянно, от реальности мира убежать. как глупо, как же это смешно! сожаления дымом горклым ум ясный обволакивают, туманом непроглядным лёгкие обступают.       со вторым, клоуном местным, дела ещё сложнее обстоят. сказав, «сяншэн, знаешь ли, очень подозрительный. лучше бы приглядывать за ним. не доверяй ему, он этого не заслуживает», тарталья губы обиженно надул словно ребёнок малый, да к команде недавно сформированной присоединился.       — блять, не тебе о доверии и безопасности говорить, — но от члена отряда нового избавиться становиться нереально, как только тот одаривает чжун ли взглядом холодным, злым. как на противника нелюбимого. — да за какие грехи мне всё это? — ты головою о стену каменную, холодную словно лёд на хребте драконьем, билась. сперва неспешно, размеренно и устало.       — хочешь именем царицы я отпущу их тебе? только нужно исповедаться~, — смеелся фатуец.       и да, судьба у тебя теперь такая патовая. один скалиться в улыбке хищной, приступы своего психического отклонения ловит успешно, второй же с лицом каменным, непробиваемым чай пьёт, явно тоже с головою не в ладах. на поляну в крови залитую внимания не обращает никто их них. блять, ну что за пиздец?       ты пыталась от них избавиться: пыталась затеряться, подстроить под каждого случаи несчастные, разнообразием поражающие… но каждый раз, когда тебе удавалось оторваться от охранителей ненужных, те чудом неясным в течении десяти минут находили тебя. как псины лакомство излюбленное чуяли. рекордом были два часа, когда ты заранее отправилась по маршруту другому. тебя тогда ловушка очень странная, в полу расположенная, отделила от них; в туннель закинула. один точно вёл к выходу, и догадаться было не сложно какой. второй же тебя больше заинтересовал. вдруг к настоящим сокровищам вёл? к сожалению, очень быстро спутники добрались до выхода верного, и в туннель побрели. а затем… нагнали тебя на перепутье отдыхающую, после встречи с ловушек множеством в себя приходящую. после же с фантастической живучестью мужчин — можно ли их так назвать вообще, не понимаешь? — познакомилась очень близко.       последними вариантами оставалась лишь твоя случайная смерть, чего хотелось от слова «нет», да разговор долгий, тяжёлый по душам. но то ли опыт жизни нескольких месяцев с ними бок о бок, то ли твоя причудливая догадливость, а возможно внезапно пробудившаяся интуиция — бездна знает, где та раньше была! — подсказывало тебе что-то, что диалог обернётся финалом негативным, для тебя неблагоприятным.       «нет, не сегодня», — качаешь головой. не время, не место для разговоров тяжёлых       — аякс, прекращай уже, — осознание пути пройденного бьёт сильнее, чем недавний митачурл в драке. кажется, тогда-то предвестник на хвастливое «ничего, сейчас он заплатит» разошёлся. — горло сорвёшь. и кровь с рук смой, меня бесит твой вид, — глаза прикрывая, вздыхаешь безжизненно под сам собой утихающий смех. — как же меня всё это заебало, — ты плавно по дереву съезжаешь опустошённая. сил от циркового представления вот-вот окончившегося нет совершенно. — почему вы не можете просто исчезнуть?       «ну ты же знаешь, — мерзопакостно шепчет на самое ухо голос ехидный, — ну ты же должна догадаться, дорогуша. им обоим одно и то же от тебя нужно. думай-ка дальше сама».       и это на самом деле грустно, когда даже своя личная шизофрения отказывается помогать. этот мир странный, неправильный. он словно бесит специально: видами чарующими, встречными возмутительно открытыми, загадками сложными до невозможного и такими же двумя сопровождающими.       — эй, моракс, есть что крепче чая у тебя с собой? — у древа кора шершавая, грубая. неприятно царапающая при соскальзывании по стволу. напоминает о идеальной версии себя, до которой дожить цель единственная стоит. от дерева холодом веет да злобой. и было бы замечательно тебе самой стать такой же.       — до ближайшей таверны ещё очень далеко…       — не успеем до ночи, — обрывает аякс диалог. он в крови перепачкан, волосы лихо взлохмачены. а ещё ты слышишь сочувствие не-наигранное в голосах мужских, только верить не хочется вовсе. чайльд невнятный бубнёж твой за отказ не воспринимает, поднимает упрямо на руки. — нечего под деревом сидеть в пыли, — словно ты не тяжелее пера.       — я же руки просила…       — чисты, — на распев пропевает довольно. — если ты устала, можешь поспать и на руках. выгодная сделка, да, сяншен? вы же в договорах разбираетесь лучше всех. — и зачем-то некстати добавляет колко. — а особенно, в выгоде лишь для себя.       с ними мир изучать невыносимо.