Грифонья деревня

С утра драконица кинула клич — пусть те из новеньких, кто не занят, прилетают к ней. Она хотела узнать, как они летают. Насколько у них хорошо усвоены хотя бы основные движения? Прилетел весь состав бывшего Совета, все пятеро грифонов. Конечно же, им были розданы приветственные лизи, и слыша их урчания и видя приподнятые хохолочные перья, драконица понимала, что всё делает правильно. Хоть они и не привычны к такому способу общения внутри стаи, но их инстинкт подсказывал им, что всё правильно, и они не могли не чувствовать её. Потом они вместе взлетели. Сначала она, показывая отточенные за года движения: разбег с полуоткрытыми крыльями, мощных прыжок на лапах одновременно с хлопком перепонки мгновенно разворачиваемых вверх крыльев, мгновенье невесомости и мощный взмах — а потом ещё и ещё, поднимаясь выше, перехватывая набранную разбегом скорость и разгоняясь в полёте ещё сильнее, кренясь влево, чтобы летать кругами и наблюдать. А потом грифоны, позволяя наблюдать за собой, потянулись за Сергеем, которого подспудно определили главой клина. Их разбег тоже был аккуратным, как и мощный прыжок на лапах в воздух. Шуршащее перьями разворачивание крыльев в полную плоскость и первые взмахи чуток запаздывали — всё же опыта пока не хватало, хотя тело всё равно знало, что делать, чтобы взлететь. Потом проверки контроля местоположения в воздухе. Перьевая плоскость хвоста, так же, как и у дракона его перепончатый хвостовой «плавник», позволяли прекрасно работать с воздушными потоками, вкупе с изменением центра тяжести отклонениями хвоста. Это тоже было впитано ими вместе с телом, и они отлично управлялись, рыская и тангажируя. Крен тоже работал отлично — хоть они и не могли управлять «закрылками», так как у них не было перепонки с гибкими пальцами, но работа с центром тяжести и изменением площади крыла позволяла им поворачивать при помощи крена так же, как и дракону. Парить грифоны тоже умели. Переходящее в день утро дарило потоки тепла снизу, на которые можно было опереться, совершая минимальные взмахи. Они прекрасно чувствовались крыльями, и этим чувством их можно было легко уловить. Это наполняло Первую радостью. Всё было правильно. Всё было так, как и должно быть. Вэе с рождения имеют самостабилизирующий рефлекс, не дающий им упасть ни при каких раскладах, а благодаря хорошему чувству тела и пространства обучение полёту не занимает много времени. Да наверное человеческие детёныши учатся ходить медленнее, чем драконёнок или грифонёнок летать! И в конце-концов — приземление, как раз рядом с площадью. Довольно сложное действо, где воедино сплетаются контроль скорости и подъёмной силы крыла, которая изменяется из-за приближения к земле и работы воздушной подушки. Но в отличие от какого-нибудь самолёта, каждый вэе контролирует всё это на уровне чувства тела, а не цифр приборной панели. Приземление грифона немного отличается от драконьего. Там, где дракон использует свои природные закрылки, грифон изменяет подъёмную силу изменением геометрии и наклона плоскости крыла. Вот он ныряет вниз, набирая скорость и у земли тут же загасил её до более низкой наклоном крыла назад, чтобы работало сопротивление воздуха. Подъёмная сила воздушной подушки теперь едва держит его, заставляя бить крыльями вперёд — и, немного сложив крылья, грифон с полуметра высоты падает на лапы, короткой пробежкой гася оставшуюся скорость и одновременно убирая крылья. Сложный ансамбль движений, выполняемый едва ли не автоматически. Заходящий на посадку другой грифон заставлет убираться с полосы на край дороги, чтобы не мешать раскинувшему крылья собрату. Тот так же приземляется отлично, заставляя драконицу радоваться ещё сильнее — каждый садился без каких-либо замешательств, прекрасно контролируя свои крылья и тело. А в конце села она сама. Её способ был немного другой — гасить скорость изменением конфигурации крыла, загибая последние фаланги крылопальцев для создания закрылков. Это позволяло тонко гасить скорость и одновременно удерживать бьющую в перепонку подъёмную силу на одном уровне. Ей не приходилось бить крыльями — достаточно просто окончательно лишиться подъёмной силы на малой скорости, поднять тело вверх, падая на лапы и убирая крылья одновременно, окончательно становясь существом земли. Что ж… каждый грифон знал, как летать. Это наполняло драконицу радостью, и она не таясь её показывала, зализывая каждому морду и лизками укладывая перья, заставляя их немного смущаться от такой ласки и урчать. Они ещё немного так и оставались, слушая друг друга. А потом драконица вдруг вспомнила, что она хотела — узнать, сколько в селе домов, где достаточно высокие потолки и которые не разваливаются от старости. На основе этого она хотела сформировать список домов, где надо расширить проёмы для того, чтобы внутри них жить. И оказывается, они уже сделали список! И он уже лежал в холле школы, где они устроили хранение бумаг с нужными сведениями. Так что, она полетела с ними, узнавать и решать. По итогу половина домов вообще не годилась — зачастую по обоим признакам одновременно. Мало кто имел силы обновить свои избы, да и строили их не для людей под два метра ростом, и тем более не для вэе. Но были и дома, построенные при советах по двухквартирной схеме, была даже единственная жилая трёхэтажка, ну и несколько домов всяких приезжих городских. Они, за исключением квартир в трёхэтажках (по причине сложности выдалбывания новых дверных проёмов в бетоне), вполне годились для стаи, которая насчитывала уже шесть восьмёрок. Осталось только поработать с коробами дверных проёмов…

***

Бывшие члены Совета с радостью приняли Первую и Птица в свои ряды, а последние зализывали их, методично приучая к тому, что ласкаться нормально. Что подобная ласка — это нормальный язык общения между собой, а не какая-то особая награда. Особое было немного… другим. Более наполненными касаниями тел, кусаниями нежных мест и низким, вибрирующим урчанием. И на уровне инстинкта, грифоны это всё же понимали. А с домами… В инструментах недостатка всё же не было. Конечно, их маленькие рукоятки не были приспособлены под лапы что грифона, что дракона, так что Резун предложил сменить ручки на более удобные и несколько дней методично вытачивал и заменял их в чьей-то мастерской, восхищённо поя от своего рабочего места и прося разрешения пользоваться ею чаще. А получив его, он был так счастлив, что его эмоции захлёстывали всех, кто рядом. Пока Резун переделывал инструменты, сведения о том, что в селе появились драконы, стали распространяться по степным грифонам. Конечно, это вовсе не означало, что оные захотят вернуться обратно и жить в домах, после вкушения плодов вольной жизни — тем более, многие уже посбивались в стаи по интересам, и не хотели вливаться в сельскую. Но посмотреть на новых зверей всё же хотелось, и потому в село периодически наведывались стайки, зачастую не дотягивающие и до одной восьмёрки. Вот и сегодня драконицу, севшую на площади вместе с драконом, уже восхищённо разглядывали девять мордочек. Из них всего три взрослые, и все самочьи — да, это была стайка из трёх мам, которые решили выращивать своих детей вместе. И судя по тому, как дети стояли вместе, инстинкты взяли своё, и грифоницы воспитывали своих детей по обычной вэевской системе — каждая мама знает своего ребёнка, но с такой же заботой относится и к остальным. И вот сейчас дети, да и их родители, откровенно разглядывали чёрных как смоль драконов, заставляя последних невольно держать голову выше, а крылья держать прираскрытыми. «Что, хотите посмотреть, как мы летаем?» — не выдержала Первая, и получив нестройное детское согласие (а разве могло быть иначе?), вдруг, одним сильным прыжком, поднялась в небо мощными взмахами крыльев. Да, тот самый взлёт с места, который отнимает кучу сил, но как эффектно выглядит! Птиц следом так же свечкой взлетел в небо. Драконы поднимались высоко, благо, что острые грифоньи глаза прекрасно видели бы их и на высоте километра — Первая прекрасно это знала — постепенно снижая скорость. На самой высокой точке скорость совсем пропала, даря миг невесомости… и переводя в сваливание. Стабилизирующий рефлекс надавил на мозг, призывая немедленно начать махать крыльями и восстановить чувство удерживающего воздуха под крыльями, но драконы усилием воли не дали ему развития, отчего их крылья только дрогнули, не развивая взмахи. Они начали падать вниз. Очень неудобно, с немного поднятой передней частью тела, отчего даже начиная набирать скорость, крыло не получает достаточно подъёмной силы, чтобы прервать падение. Тогда драконы подняли вверх поджатые под себя хвосты, на полную разворачивая хвостовую плоскость и одновременно наклоняя голову вниз, изменяя центр тяжести и помогая ему полноценно работающим хвостом, отчего их тела склонились вниз, и за секунду перепонки крыльев напряглись от возрастающего давления воздуха. Сваливание перешло в полёт вниз. Теперь работа пальцами крыла, переводя полёт во вращение бочки. Сложные подруливания закрылками, конфигурацией самого тела и хвостом, переводящие набравшую скорость вертикальную бочку в горизонтальную — и наконец, полностью раскрытые и плоские крылья, гасящие вращение, переводящие тело в родной и знакомый горизонтальный полёт. Пришлось заложить вираж, балансируя между крутизной разворота тела и удержанием на воздухе, снова работая телом и хвостом. Короткий полёт на воздушной подушке над асфальтом — и вот уже два дракона грациозно опускаются на задние лапы, затем падая и на передние, пока крылья аккуратно складываются за спиной, подрагивая от остаточного напряжения. Демонстрационный полёт закончился. Дети восхищённо пищали, начисто забивая полосу детского вещания, а их родители улыбались уголками клювов, поднимая ушки. Драконы подошли к ним зализывая и грифонят, и их мам — особенно по большим ушкам последних, так удобно поднятых. Потом неуёмные дети стали забираться на драконов — те, которые помельче, всё же многие превратились в примерный аналог своего возраста и уже достигали половины взрослого роста, обещая через год вырасти полностью и повзрослеть. Зато мелкие, с разрешения родителей на спокойный полёт, могли посмотреть на село с высоты, на которую они ещё не скоро взберутся. Плавный разбег, чувствуя, как грифонята вцепились коготками в шерсть. Прыжок, из-за которого дети когтями дошли до подшёрстка, чтобы удержаться при толчке. Зато потом — плавные взмахи крыльями и поднятие в воздух по круговой траектории. Матери тоже взлетели, желая присмотреть за своими детёнышами. Пусть летают, они-то смогут взобраться высоко вместе с драконами, которые вознамерились взлететь аж на высоту около трёх километров. Здесь обычно обитают низкие тучи, но дни в степи были ясными, ни облачка в небе, так что сегодня ничего не мешало. Дыхание работало немножко чаще из-за высоты, но всё же, это была привычная для каждого вэе высота — эшелон, как бы сказали в прошлой жизни. Именно в таком, а иногда даже выше, летела сюда её стая. Когда драконица перешла в планирующий полёт, грифончики перестали жаться к спине, и с восхищением осматривали всё. Ни один ребёнок не мог устоять перед зрелищем огромных просторов, что открывались перед ними — а тем более бывшие человеческие дети, которые когда-то мечтали увидеть своё село с высоты, и теперь исполнили мечту на спине большой крылатой. А их мамы летали рядом, даже чуть выше, не загораживая зону видимости и место для полёта и одновременно контролируя состояние детей. Первая не сомневалась, что если хоть один каким-то странным образом, несмотря на рефлекторное сжатие её боков (а дракончики так и вообще за гриву держались) хоть один грифонёнок слетит с неё, мамы свечкой нырнут вниз за ним. Потом драконица так же аккуратно снизилась. Даже приземлялась не коротким уходом вверх и вставанием на задние лапы, а полным лишением крыла подъёмной силы на малой скорости при помощи работы «закрылками», и короткой гасящей пробежкой. Дети, восхищённо разговаривая в эфире, соскользнули с неё, и побежали к мамам и старшим сиблингам, делясь с ними впечатлениями. Подумать только, так высоко поднялись! Эти грифоны остались здесь до вечера. Первая с Птицем даже прокатили парочку не особо выросших детей, по одному каждому, хоть и пришлось поработать крыльями сильнее. Всё-таки, это был не совсем детёнки, и умели летать самостоятельно, но на такую высоту взбираться было слишком утомительно для их не до конца развитых крылышек. А утром к ней прилетели другие грифоны. Они хотели научиться летать так же, как она. Пришлось сесть и объяснять: — Итак, начнём с самого главного — вы видели работу сваливания. Знаете, что это такое? — Как ни странно — да… — протянул Юрий. Это правда было странно — он не сталкивался с подобным в старой жизни, но в новом языке это было далеко не редкое слово, и он представлял, что это тогда, когда воздух крылья не держит. — Отлично. Знакомые нам всем «самолёты», — тут пришлось делать прямое заимствование со старого языка, — тоже могут упасть в сваливание. Но у них нет главного, что есть у каждого из нас: гибкое тело, изменяющие геометрию и наклон крылья и меняющий положение хвост. Это позволяет нам выходить из сваливания легко, более того — это рефлекторное действие любого здорового вэе с самого малого возраста — выровняться в стабильное положение и перейти в планирование. Чтобы выполнить такой трюк, который сделали мы, надо уметь загасить рефлекс, но перед этим загасить страх падения, иначе рефлекс сработает в обход сознания. А для этого… только чаще переходить в сваливание. Но лучше из более безопасного положения, грудью вниз. И когда привыкнете, что сваливание не означает неизбежного падения до самой земли, тогда и сможете приглушать рефлекс — так, что только слабо дёрнутся крылья, а не начнётся паника, заставляющая бить крыльями и выравнивать тело. Так что, пока не научитесь, я могу показать вам только вращение. Они были согласны и на это. И тут им пришлось импровизировать. Драконица ещё на земле показала, как она изгибает перепонку, чтобы работать «элеронами» — но грифоньи крылья плоскость менять не умели, состоя из ровных пёрышек. Но зато они умели уходить в наклон при помощи изменения наклона плоскости хвоста — так что, могли начинать вращение ровно тем же методом. И конечно же, сейчас она очень не рекомендовала им начинать вращаться. Надо тренироваться с малого — быстрые крены в разные стороны. И во время этого — слушать тело! Чувствовать, как оно наклоняется, как изменяется чувство центра тяжести, как изменяется давления воздуха на перья, как работает хвост. И только после этого совершить свой первый переворот, на скорости и в высоте, дабы в случае чего рефлексы успели вывести в обычный полёт! И грифоны полетели на свои первые тренировки. Это дело не одного дня, а что-то около восьмидневки. А к этому времени как раз подоспеют обновлённые инструменты и надо будет пропиливать широкие проёмы и ставить новые дверные короба. *** Резун выдавал инструменты абсолютно без всяких проволочек, под честное слово принести их обратно и просто запоминая зашедшие к нему морды. По прошлой жизни это могло бы показаться странным… но сейчас, когда все чувствовали себя в одной стае, это казалось совершенно нормальным. Ну а прошлый опыт… он остался где-то там, в людской цивилизации, чьи остатки сейчас активно осваивались вэе. А каждый, уже найдя себе жильё, наконец начал методично избавляться от старых дверных коробов. Так как оные никак не подошли бы по новым размерам, никто и не пытался их сохранить, пропиливая и со всей вэевской силы их выдирая. Да, драконы тоже помогали, тем более, что они нашли себе почти новый дом неподалёку от старого, и к ним присоединились дети. Рыжик с Огненной (названной так потому, что у неё были переливчатые рыжие перья, которые он сам у неё и перенял) как раз убирали короб из дверного проёма. Дверь уже была снята с петель мамой, поэтому он сейчас просто и бесхитростно выдирал его со всей мощи своих лап и своего тела, упираясь выпущенными когтями задних лап о деревянный настил сеней. Короб даже поддался, начиная медленно выдираться… но пришла мама, принеся странную железную палку со сплюснутым концом и просто вставив его между коробом и самим проёмом. Выглядело странно… но навалившись, он легко выдернул её, наконец увидя, на каких длинных гвоздях она крепилась. «Как хитро люди придумали» — только и подумал он, наваливаясь на следующую. Над селом висели тучки. Кучевые облачка, периодически бросающие тень на землю. Рыжик посмотрел вверх, радуясь первым облачкам за эти полторы недели. Как закончит с дверным проёмом, обязательно полетает в них! А таких воды мало, если не заплывать внутрь, так что перья не промочатся и полёт от этого никак не пострадает. Но когда он вышел передохнуть, после спила одной из сторон дверного проёма, перед ним предстала уже немного другая картинка — облачка явно напитались влагой, начиная сизеть внизу. Это уже был зародыш дождя, и в таких облаках лучше было не летать. Но зато дождь! Земля тут явно истосковалась по нему, да многим явно надоело впрягаться в тележки с бочками, куда набирали воду из помелевших прудов и ручья. Подпиливая верхний брус, чтобы расширить вход и в высоту тоже, он наконец услышал голос грозы, короткий вскрик, рассыпающийся шипением. Что ж… это будет не маленький дождик, что радовало только сильнее. Да, перья придётся поберечь, и не летать, а ходить пешком, но ради долгожданного дождя Рыжик был готов это потерпеть. На первый «вскрик» внимания никто не обратил. Всё-таки, всё спокойно, а надвигающиеся где-то на горизонте тучи никого не пугали, да и «старожилы» были спокойны. Но вот шипящие шумы и «вскрики» стали громче и отчётливее, всё больше повторяясь. Никогда не сталкивавшиеся с этим грифоны стали озираться, вращая головами и направляя рога во все стороны в попытках уловить направление этих странных шумов. И это оказалась грозовая туча. На самом деле, это пугало. Никто не знал, что это такое. И этот мир уже показал им, что причины тут могут быть самые сверхъестественные — всё ж таки, массовое превращение и драконы дело не то чтобы знакомое по старой науке. И когда тревожные переговоры сельских грифонов полетели в эфире, иногда перебиваемые всё более отчётливыми шумами — остальные успокоили их, что всё нормально, это просто голос грозы, шум разрядов. И даже Пётр это подтвердил — в общем-то да, молнии посылают шумы в радиодиапазоне, а раз уж они существа чувствительные к нему… Это всех успокоило. Но раз надвигается дождь, начались хлопоты. Долететь до дому, доделать дела на улице. Многие знали, что его перья от большого количества воды могут промокнуть, не давая летать — а ливень обещал быть отменным. Полетели переговоры — кто-то напрашивался в гости, кто-то спрашивал, сколько могут выдержать перья под дождём. Драконы наоборот поднялись в воздух — они любили седлать порывистые воздушные потоки перед грозой, рядом с грозовым фронтом, но не попадая под грозовую тучу. Большая туча закрыла солнце. Сразу стало темнее, заставляя щелеобразные зрачки становится круглее. Порывистый ветер стал слишком сильный, и драконы опустились к своим домам, под защиту стен и крыш. Конечно, дверей у их домов не было, как и у многих в селе, по причине массово начавшейся замены, но всё же и сквозняков тоже. Так что, все спрятались в свои искусственные дупла, слушая порывы ветра, что будто хотели выдавить все стёкла — а потом первые капли дождя, через несколько секунд ставшие полноправными ливнем. Некоторые дети высунулись наружу, прямо под него. Родители вслед за ними — любоваться ручьями и молниями. Как ни странно, когда они подставили под падающую как из ведра воду свои клювы и лапы, оказалось, что дождь был тёплый и приятный, походя скорее на сильный душ, чем на холодные ливни из прошлой жизни. И их крики, приглушаемые таким большим количеством воды, разносились и передавались другим по цепочке. Тёплый ливень! Под ним не жалко и перья вымочить! Он не прекращался даже когда мокрые и довольные грифоны и драконы залезали обратно в дома, струхивая с себя всю воду, а довольные морды домочадцев, заходящих вместе с ними, зализывали их, приглаживая взъерошенные перья и шерсть. А потом все устраивались поудобнее, прижимаясь в одну кучку, слушая дождь и грозу за окном и включая внутренние печки, не позволяя воде остыть на их телах и стимулируя её испаряться активнее с шерсти и перьев. Кто-то даже продолжил расширять проёмы — ну а что, они под крышей сеней, так что дождь не мочит, а заняться чем-то надо. На следующий день, когда ливень наконец прекратился, заполнив пруды и хорошо пропитав землю, Резун и его помощники из новеньких снимали мерки того, что получилось, и начали делать новые дверные короба — благо, что и инструменты в его мастерской ещё в первую очередь были переделаны под лапы и теперь ими было легко работать с деревом. И делать не простые, а с простенькими узорами, ибо все вэе любили делать свои дома украшенными и не любили торопиться и поступаться красотой ради быстроты исполнения.

***

Дома, в которые заселялись не только прилетевшие, но и уже жили бывшие жители этого села, разительно преображались. Закончив с дверями, Резун принялся обновлять всем старые наличники. Всё-таки, у него был талант, и если в лесном поселении он занимался в основном вырезанием всяких фигурок, то тут, имея большую мастерскую с множеством инструментов и большое поле для экспериментов, разгулялся на полную. Смелая, восхищённо пища через рога от запасов старой краски, набранных по всему селу, летала по всем домам, спрашивая, в каких цветах они бы хотели их видеть — хотя бы их часть, например наличники или двери. Свой дом она ярко раскрасила уже сразу, и своей цветовой гаммой он выделялся среди серых срубов. Единственное, что её чувствительный драконий нос не мог вынести этого резкого запаха, заставляя чихать и рефлекторно отпрыгивать от него, так что пришлось красить короткими сеансами с задержками дыхания, благо что дышали они сами по себе медленно, так что задерживать дыхание можно было надолго, успевая закрасить немаленькую площадь, а потом отдышаться подальше и снова красить. Зато как ярко и красиво получалось! К сожалению, прям яркой краски было маловато. Люди когда покупали в основном несколько распространённых цветов, навроде белого, чёрного, красного или зелёного. Так ещё она и потускнела от времени. Смелая конечно не гнушалась смешивать, но без жёлтого было не так интересно. Если бы она сама не была когда-то человеком, и не знала о понятиях цены и распространённости, то могла бы и подумать, что люди видят меньше цветов, чем вэе. Нет, конечно это правда — всё-таки, люди например не видели красную луну, драконица помнила это по себе, но всё же, цветовое зрение у них довольно хорошее. Хорошо, что получилось раскрасить везде, где жили вэе. Когда Смелая взлетала, она видела, какое пёстренькое чудо получилось внизу, и её глаза радовались, заставляя делиться радость через рога со всеми ближайшими. Это село стало гнездом для всей стаи, преобразившись под лапками из серых деревянных коробов во что-то более прекрасное — и она собиралась продолжать. Например, поискать естественные красители в степях, найти хорошо ложащуюся на дерево основу для красок, и продолжать раскрашивать и рисовать на полотне села.